Наталья Литтера – Болдинская осень 11-го «А» (страница 6)

После им обоим было немного неловко. Морок прошел, они будто проснулись и не знали, что сказать. Но Антон все равно проводил Соню до номера. И быстро поцеловал в губы – слегка коснулся. А Соня потом полночи думала, как же они теперь дальше, как пройдет завтра. Что он о ней подумает? Что скажет?

А он просто постучал утром в дверь и позвал: «Девчонки, пошли завтракать». И они сидели за одним столиком втроем с Людой, чуть позже к ним неожиданно присоединился Посох. Антон принес девочкам кофе и булочки с изюмом, и Соня перестала переживать.

Ведь это Антон. Тот, с которым они сидели за одной партой. Тот, который решал ей задачи по физике и алгебре. Тот, кому она когда-то, очень давно, делала домашние задания по рисованию. Это был парень, у которого глаза голубые, как небо, и крышесносная улыбка. Это ее первый парень, ее первая любовь. Соня не сомневалась, что их с Антоном любовь настоящая и особенная. А мир – огромный и прекрасный – один на двоих.

Антон взял Соню за руку, и они покатились вместе, легко и свободно.

– Сонька, вот ты везде найдешь каток.

– У меня дар. Я еще умею искать теннисные корты. Но здесь его точно нет. А то я бы тебя победила.

– А еще ты любишь хвалиться. Но все равно хорошо, что корта здесь нет.

– Боишься проиграть?

Они постоянно спорили и пикировались, и это доставляло удовольствие обоим. Вчерашнее забыто. Почти. И все стало по-прежнему.

А с третьего этажа за ними наблюдали оставшиеся ребята. Нике так и не удалось разбить присутствующих на рабочие группы.

– Смотрите! Воскресенская в ласточке! – Максим Лебедкин первым заметил Соню на катке.

Когда она зашла на вращение, на лед уже смотрели все.

– Зачет, – прокомментировал Посох.

– Подумаешь, – фыркнула Маша, но глаз от Сони не отрывала.

И что Антон в ней нашел? Ну, симпатичная, ну, на коньках катается. Подумаешь. По большому счету, ничего особенного. Может, Воскресенская его приворожила? Маша где-то читала, что это вовсе не выдумки, что привороты по-настоящему существуют и действуют.

Она смотрела, как эти двое, взявшись за руки, покатились вместе, и испытывала жгучую зависть. И ревность. И обиду. Почему Соня? Почему не она?

А Ника Серова продолжала сидеть за столом. Она допивала остывший чай и едва заметно смахивала из-под очков появившиеся некстати слезы. Никто ее не слушает. Ведь предложение о группах и предварительной договоренности разумное и рациональное. Почему им это неинтересно? Почему им неинтересна она, Ника? Уставились все на лед… Как дети в зоопарке, которым показали жирафа.

Я не могу перестать о нем думать. Я не могу перестать думать о нас. Все очень глупо получилось. Мне всегда казалось, что люди разводятся, когда кто-то совершил предательство, подлость, сделал что-то непростительное, но так по-дурацки…

Как же мы пришли к этому финалу? Ни одна из прочитанных мною мудрых книг, жемчужин мировой литературы и светочей знаний, не помогла. Я просто впервые в жизни закатила истерику по поводу его мамы. Да, совершила ужасную ошибку. Да, не сдержалась. Но я так долго все носила в себе, так долго молчала и разыгрывала терпение. А она лезла в нашу семью и лезла, все время доказывая, насколько я несовершенна. Да, я несовершенна, черт возьми! Я не умею варить борщ, как она, не умею безукоризненно отглаживать постельное белье, чтобы ни одной морщинки.

Но разве счастье зависит от того, насколько идеально ты отгладила постельное белье? Столько лет я все это молча «съедала». А он видел. Видел и понимал. И поддерживал, когда свекровь уходила. Мы оба приняли правила игры, но в один «прекрасный» момент все лопнуло как воздушный шарик. Как так? Разве это возможно? Мне всегда казалось, что наш брак был искренним и прочным. У нас была семья. У нас ведь есть Аня, а у Ани всегда были любящие папа и мама.

В какой момент все стало теряться? Ведь моя истерика, по сути, была всего лишь спусковым крючком. Если не удалось ее пережить, значит, уже какое-то время (долгое время) все было неправильно. А мы не замечали. Или не хотели замечать?

Андрей не замечал, что я просто утонула в непрекращающихся проблемах: педсоветы, конфликты среди учеников, разборки родителей, постоянные болезни Ани и невозможность уходить на больничные так часто, как она болеет, потому что меня не будут долго терпеть в этой школе с хорошими зарплатами. Отсюда, конечно, родилась моя хроническая усталость.

А у него было что-то с работой. Я видела, но не спрашивала. Своих проблем хватало. Понимала: спрошу, на мои плечи ляжет еще и это, и я просто рухну.

Хотя… все равно рухнула, когда наорала на свекровь.

Сейчас, по прошествии времени, я понимаю, что, если бы у нас в семье все было благополучно, случай со свекровью стал бы памятным и неприятным инцидентом, но не отправной точкой к разводу. Мы бы его пережили. Потому что Андрей знает, какая непростая у него мама. Знает.

Только к тому моменту у нас уже были свои косяки. Мы закрылись друг от друга. Секс стал редким (потому что постоянная усталость), да и много всего другого… А потом при первой же непростой ситуации все это сдетонировало, и никто из нас уже не захотел ничего заглаживать и исправлять. Выдохлись оба.

Ни одна книжка не помогла учителю литературы сохранить свой брак и свою любовь. Опыт прошлых поколений не учит ничему.

А если бы я тогда спросила у него про неприятности на работе и терпеливо выслушала?

А если бы я не полагалась на то, что Андрей знает, какая непростая у него мама, и не молчала, а говорила, какие именно вещи я считаю недопустимыми, мы бы сейчас были вместе?

Как мне его не хватает. Мы с Аней держимся. Но обе сейчас очень одинокие. Она полностью ушла в музыку – спасается там. А я… а мне ничего не помогает.

Глава 2

День для поездки в Болдино выдался неудачный. За ночь резко похолодало, плюс зарядил дождь. Ребята в фойе собрались невыспавшиеся и вялые. Несмотря на то что свое обещание быть к девяти вечера в гостинице они выполнили, это вовсе не означало, что в одиннадцать все дружно легли спать. Надежда Петровна снова ходила по номерам, говорила, что завтра ранний подъем и что они не встанут. На это Пашка в свойственной ему веселой манере ответил:

– Сон для слабаков, Надежда Петровна, а мы крутые пацаны.

– Очень крутые, – подтвердил Руслан Бельдиев, главный спортсмен класса.

И вот эти крутые пацаны, которые, как подозревала Надежда Петровна, угомонились ближе к трем, грузились теперь в автобус в полусонном состоянии. Даже кофе не сильно помог их могучим организмам.

Ну ничего, впереди почти три часа дороги. Выспятся.

А настроение, как и погода, было дождливое и пасмурное.

Надежда Петровна сама долго не могла заснуть, ворочалась, думала о том, как они там вдвоем в квартире: дочь и бывший муж?

В половине девятого вечера переписывалась с Аней, хотела узнать про ужин и контурные карты.

«Папа готовит хуже тебя, но все равно вкусно. Чай пили с конфетами. Открыли одну коробку из запасов».

В доме и правда были большие запасы конфет – дарили ученики, родители, коллеги. А они вдвоем с Аней столько сладостей не употребляли, зато на случай такого же не обязывающего подарка кому-нибудь в запасе всегда имелась коробка. А вот Андрей был сладкоежкой. Хотя по нему и не скажешь. Высокий, поджарый, но чай постоянно пил или с сахаром, или со сладостью. Видимо, вчера в честь вечера вдвоем они решили это дело отметить. Надежда долго не отвечала, и дочка, скорее всего обеспокоенная молчанием мамы, не дождавшись сообщения, написала:

«Ты же не сердишься? Это была моя идея. Мы взяли коробку, у которой через две недели истекает срок годности».

«Конечно, не сержусь. Все правильно вы сделали. Как контурные карты?»

«Почти закончила».

«Папа помогает?»

«Не очень. Он смотрит альбом».

Надежде хотелось спросить, какой альбом, но тут она вспомнила, что убрала их семейные альбомы в шкаф на самую высокую полку. Туда же, куда складывала коробки с конфетами.

Во времена цифровых технологий, когда практически все фотографии хранятся в памяти телефонов, Надежда раз в полгода отбирала самые-самые и заказывала в мастерской альбомы, чтобы воспоминания можно было подержать в руках. Ей нравилось переворачивать толстые страницы, смотреть на наиболее счастливые моменты своей жизни. Альбомы были тонкие, их скопилось достаточно. И практически все кадры – семейные. Новый год, дни рождения Анечки, поход в цирк, первый раз в первый класс, первый концерт в музыкальной школе, зимняя прогулка с лепкой снеговика, весенние шашлыки за городом, летний отдых на море, осенний поход в парк за желтыми листьями. Там, в этих альбомах, было много кадров втроем, и это причиняло боль. Боль острую, резкую. Счастливые воспоминания, как стеклянные осколки разбитой посуды, – стоит неосторожно взять, и поранишься. После развода Надежда все альбомы убрала подальше, на верхнюю полку шкафа. Заперла. Чтобы не видеть.

А он достал. И весь остаток вечера она мысленно вместе с Андреем переворачивала страницу за страницей, смотрела на свою расколотую жизнь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.