Наталья Левених – Когда мы будем готовы (страница 2)
– Врачи сказали, это называется «дистресс-синдром». У двойняшек чаще бывает. Особенно если прежде времени. Дочку спасли, а сына не смогли. Я сначала решила: притворюсь, что его и не было вовсе. Живот маленький, никто и не знал, кроме мужа. Не вышло. Как призрак, везде с нами. Гляжу на дочку, какая она одинокая, – и жалко её так. Муж уговаривал второго завести, да не решилась я. Вдруг опять что не так пойдёт. Сколько же призраков у меня будет, и так крыша едет…
– Муж сказал: куда нам третьего, в наши-то годы. Только вздохнули свободно, путешествовать стали. К лыжам вернулись. У меня работа новая. Квартиру как раз купили – на четверых. Ну я и сдалась. Пошла на аборт. Вот только иногда кажется, что матерью я побыть не успела. Как-то на бегу всё прошло. А сейчас вроде и хочется пообщаться – да какое с подростками общение, у них уже свои компании да интересы…
– Как же это несправедливо! Видит бог, я хотела ребёнка, сколько себя помню. Когда была маленькая, всю капусту вытоптала на даче: сестрёнку себе искала. Двоюродная сестра родилась – я от неё не отходила. Тётя рассказала, что ребёнок у неё в животе вырос. Сестра зимой родилась, я её сразу в пелёнках увидела – и решила, что дети так и рождаются, в пелёнках. А те вырастают из ниточек, которые женщина в течение жизни проглотила. Так я себе все носочки ободрала: нитки выдирала, скатывала в клубочки и глотала, чтобы моему ребёночку холодно не было. Как я хотела родить! Когда сказали диагноз, думала, умру на месте. Муж утешал, предлагал усыновить. Но я не смогла, чужая кровь. Я же с детства представляла, что он внутри меня растёт… Как же несправедливо…
– Мы приступаем к третьей, заключительной части.
Ведущая обвела взглядом группу. Участницы ещё всхлипывали, но казались решительными. Хорошо, что она сделала перерыв подлиннее.
– Напоминаю, вы вольны сами выбирать подопечную. Начинайте говорить, когда будете готовы. Если не хотите слушать, скажите об этом или выставьте ладонь вперёд.
– Я хочу рассказать про мальчика-близнеца, можно? – Вторая неуверенно взглянула на ведущую.
– Давайте спросим у матери. Скажите, вы согласны выслушать рассказ?
Третья кивнула, сложила мягкие руки на цветастых коленях.
Вторая вспорхнула с места, сцепила пальцы и затараторила, как отличница на уроке:
– Ваш мальчик выиграл олимпиаду по робототехнике и поехал на международные соревнования. Там его заметили люди из университета и предложили стипендию в школе для одарённых подростков. Вы за него волновались, но решились отпустить. А ваша дочка скоро найдёт себе сильного и смелого парня, который будет её любить и никому не даст в обиду. Всё!
Вторая опустилась на стул, неловко расставив ступни. Третья охнула, потом пересела, обняла Вторую за плечи, что-то прошептала на ухо. Так они и прижались друг к другу, как мать и дочь. Казалось, сейчас запахнет оладьями. Но тут Третья вздохнула, отняла руки и повернулась в круг.
– Ох, ну довольно сырость разводить. Я вам вот хочу сказать про последыша.
Четвёртая вздрогнула и вся как-то подобралась. Пиджак её натянулся, пуговицы выстроились в тугой рядок.
– Я слушаю.
– Про мальчонку не придумалось, уж не взыщите. Я про вас скажу. Вы молодая ещё. И дети почти взрослые. Самое время для себя пожить, пока внуками не одарили. Молодая бабушка – красота! Вас за мать их будут принимать, вот честное слово. Внуков вы и ходить научите, и читать, и дом весь в поделках будет – только успевай разгребать. В цирк сводите, в театр. Все завидовать будут – что вам, что внукам вашим.
– Спасибо вам… Я как-то не задумывалась. А ведь и правда, я буду бабушкой!
Лицо Четвёртой медленно осветила улыбка – как солнце пробилось сквозь еловый лес.
– Конечно будете!
– Ещё какой!
– И в футбол ещё сможете играть.
– И на лыжи их поставите!
Участницы наперебой предлагали варианты. Ведущая пыталась сохранить очерёдность, но потом решила не противиться стихии.
Жизнь набирала обороты.
Четвёртая начала заниматься спортом, чтобы кататься с внуками на лыжах.
Димочка пошёл по стопам отца и стал журналистом. Ездил по командировкам, иногда писал рассказы. Мать его почти не видела, но очень гордилась сыном.
Асе было уже за тридцать, она жила на другом конце страны с мужем. С матерью созванивалась редко, но разговаривали обстоятельно, подолгу.
Всё складывалось удачно. Но что-то не давало Ведущей покоя.
Пятая! Дети в капусте, пелёнки из ниточек… Она выглядела оживлённой, предлагала идеи для Димочки. Но про её ребёнка – Веронику – не сказали ни слова.
Пятая перехватила взгляд Ведущей.
– Обо мне волнуетесь? Ничего, мне не обидно.
Голоса смолкли. Участницы в замешательстве посмотрели на Пятую. Она печально покачала головой и выставила вперёд узкую ладонь. Звякнули браслеты.
– Столько лет прошло, боль утихла. И Веронику вспоминаю всё реже. Сложно другое. Вы понимаете, я совсем одна с этим. Боюсь рассказать – что подруге, что маме. А пришла сюда – и не одна. Спасибо вам. Всем вам. Простите, я так давно не плакала, а тут, кажется, можно…
– Можно.
Ведущая потянулась за салфетками, но вокруг Пятой уже образовался заботливый кружок. Ей протягивали платочки, воду, гладили по плечам, щебетали слова утешения. А потом плакали сами, обнимались, переходили на «ты», предлагали встретиться…
Ведущая выдохнула и откинулась на спинку стула. Получилось. Отпустили. Дальше они сами.
Ведущая вошла в квартиру, стряхивая снег с потемневших от влаги кудряшек. Быстро скинула пальто, обувь и прямиком прошла к столу с эскизами. Включила лампу, достала карандаши. Набросала черноволосую женщину в красном платье и с длинными ресницами, юного взъерошенного журналиста с фотоаппаратом и ноутбуком. Остальных можно и потом, а эти двое стояли перед ней как живые, надо успеть. Вымечтанные, любимые, нерождённые дети. Пусть живут – хоть так.
«Как прошло?» – звякнул телефон сообщением от супервизора.
Ведущая отложила карандаш.
«Хорошо, всех отпустили. Много поддержки».
«Рада слышать. Завтра обсудим подробнее. Как сама?»
«Устала, иду спать. До завтра».
Она отложила телефон, но тот звякнул снова. На сей раз сообщением от клиентки: «Я готова забрать заказ, удобно ли встретиться сегодня? Или, может, доставка?»
Ведущая с усилием поднялась из-за стола и подошла к стеллажу, где были расставлены причудливые куклы. Дети, подростки, несколько взрослых. В школьной форме, в купальниках, в летних платьях. Все красивые, неповторимые. Все любимые.
Ведущая сняла с полки фигурку мальчика в джинсах и полосатой футболке. Коленька, из её первой группы. Льняные волосы, кобальтовые глаза. Ботиночки из фоамирана – ох и намучилась она тогда, по неопытности. Коленька любил машинки – пришлось покупать коллекционную модельку. Но работа того стоила. Мальчик готов.
«Встречусь с вами через час на площади. Доставку не хотелось бы, работы я передаю из рук в руки. Оплата по факту, если заказ подойдёт».
«Уверена, что подойдёт! Они у вас все такие живые, как будто с реальных людей списаны!»
Ведущая улыбнулась и начала упаковывать работу. Коробка, мягкая бумага, наполнитель, пакетик со сменной одеждой. Памятка: имя, из чего сделан, как ухаживать, почему не давать детям. Люди не привыкли к куклам-компаньонам, а она устала объяснять.
До выхода оставалось ещё полчаса. Есть время поработать.
Ведущая вернулась к стеллажу, достала из глубины ещё одну куклу.
Девочка, лет десяти. Орехово-зелёные скульптурные глазки, кудри из светлого шёлка. И особая гордость – платье из креп-шифона цвета персика, с карамельной отделкой.
Ведущая положила девочку на рабочий стол и тоненькой кисточкой начала прорисовывать брови. Кинула взгляд в зеркало – да, получается похоже.
Изнасилование в двадцать лет. Беременность. Хотела оставить, по УЗИ обещали девочку. Мамины слёзы, папины крики. Врач клялся, что всё пройдёт хорошо и дети ещё будут. Клятвопреступник.
Девочка почти закончена. Ресницы бы подлиннее. На днях привезли такое изящное кружево – может, сделать ей зонтик от солнца? Или пелеринку? С кудряшками будет прелестно смотреться.
Когда-нибудь она отпустит эту девочку. Но не сейчас. Ещё рано. Она не готова.
Уже-не-Ведущая нежно поцеловала дочь, оделась, взяла коробку и вышла в снежный вечер.
Всё на свете – сказка
Будильник, разлепить глаза, ещё бы пять минуточек… Но воспитательница просила не опаздывать, утром репетиция. Лена потягивается, зовёт дочку: «Котёнок, просыпайся потихоньку».
Прошлёпать голыми ногами по холодному полу, включить чайник, умыться, достать в полутьме из шкафа что-нибудь немятое.
Лена открывает балконную дверь – проверить погоду. В лицо бьёт дождь со снегом. Хорошо бы надеть зимние куртки, но искать некогда, сойдут и пальто, главное – шарфы потеплее. Лена идёт в прихожую, перебирает на полке шапки, шарфы, перчатки – всё такое лёгкое, не для нынешней погоды… Кричит в сторону ванной: «Катюш, умывайся быстрее, завтрак не успеваем, в садике поешь!»
Катюшка выходит в коридор: лицо сонное, волосы растрёпаны, но одета. В руках осенняя поделка – грибочки в корзинке. Ставят в пакет, накрывают платком – дай бог, не промокнет. Лена обматывает Катюшкину шею маленьким шарфом, помогает надеть пальто, большим укутывает снаружи. «Мама, а где шапка?» Лена вздыхает: «Нет времени искать, наденешь мою, у меня капюшон». Катюшка хнычет: шапка колется. Лена утешает: зато яркая, издалека видно. Чудом находят парные варежки – и вперёд.