Наталья Левених – Когда мы будем готовы (страница 1)
Наталья Левених
Когда мы будем готовы
© Левених Н. Д., текст, 2026
© ООО «Издательство АСТ», 2026
От автора
На эту книгу меня вдохновила мама Форреста Гампа. Если вы смотрели фильм Роберта Земекиса или читали книгу Уинстона Грума, то наверняка запомнили эту героиню – её силу, смелость и, конечно же, бесконечную материнскую любовь. Но сможете ли вы вспомнить, как её зовут?
Нет, и на то есть причина. Ни в фильме, ни в книге у этой замечательной женщины просто нет имени. Форрест зовёт её «мама», остальные – «миссис Гамп». А ведь она по-настоящему интересный персонаж и достойна остаться в нашей памяти не только как «мама Форреста».
Сейчас модно переосмысливать классику, рассказывая известные истории глазами второстепенных персонажей. Признаюсь честно, я бы с интересом прочитала ретеллинг «Форреста Гампа», где центральной героиней была бы его мама. А если бы я умела писать романы – то с удовольствием написала бы такую книгу.
Но вместо романа о маме Форреста я написала сборник рассказов, героинями которого стали матери – молодые, пожилые, одинокие, замужние, опытные, свежеиспечённые и даже несостоявшиеся.
Я верю, что каждая история должна быть рассказана именно в той форме, в какой она родилась. Поэтому мои рассказы написаны в разных жанрах. Мама Форреста Гампа говорила, что жизнь – коробка шоколадных конфет, и никогда не знаешь, какая начинка тебе попадётся. Мой сборник – коробка историй о материнстве. В основе реализм с терпкой начинкой. Но есть и бодрящая фантастика, и тающая во рту магия, а ещё – острая антиутопия, тягучий хоррор и немного хрустящего юмора. Есть рассказ, написанный как серия голосовых сообщений, а есть сборник коротких записок. Но материнство (или его отсутствие) почти всегда остаётся центральной темой, а мать – главной героиней.
Мне хотелось показать материнство не глянцевой картинкой с обложки, а живым и насыщенным путешествием длиною в жизнь. Я считаю, что материнство начинается не с момента рождения ребёнка, а гораздо раньше. У кого-то – в начале беременности, когда появляются первые ограничения. А иногда с момента, когда женщина (девушка, девочка) начинает задумываться о том, что у неё будут дети, и желать этого.
А когда же заканчивается это занимательное приключение? Когда мы перестаём быть нужны своим детям? В тринадцать лет? В восемнадцать? В тридцать?
«Хотелось, как в детстве, прильнуть к любящему, жалеющему существу и умилённо плакать и быть утешаемым. Но кто такое существо, к которому я мог бы прильнуть так?.. Сделаться маленьким и к матери, как я представляю ее себе… Да, она, высшее моё представление о чистой любви, но не холодной, божеской, а земной, тёплой, материнской. К ней тянулась моя лучшая, уставшая душа. Ты, маменька, ты приласкай меня».
Эти слова Лев Толстой записал в своём дневнике, когда ему было семьдесят семь лет.
Так когда же мы, матери, можем перестать быть матерями? Если верить Льву Толстому, то никогда. Даже если ребёнку стукнет семьдесят, а его мама будет выглядеть не старше восьмидесяти – она всё равно останется его мамой, до конца жизни.
Многодетные мамы иногда шутливо считают свой материнский стаж – складывают возраст детей и ахают, увидев результат. По такой арифметике у меня выходит сорок лет. За это время бесценный опыт мне подарили не только собственные дети, но и другие женщины. Наши разговоры, советы, поддержка – всё это стало частью моего пути, а некоторые истории так запали в душу, что из них выросли сюжеты рассказов. Я понимаю, что материнство неисчерпаемо и впереди ещё немало сюрпризов. Но когда я пишу о нём, я опираюсь не на теории, а на то, что действительно пережила и пропустила через себя.
Получилась ли книга – судить вам. Но я точно знаю, что важно сделать матерей и их опыт по-настоящему видимыми. Мама Форреста Гампа напоминает нам, что начать можно с имён.
Анонимные матери
– Я мама Аси, – начала Первая.
Вишнёвое платье, длинные серьги, спокойный голос. Ей явно к пятидесяти, но выглядит моложе.
– Нам было по шестнадцать. Рано заводить ребёнка, да. Но мы так любили друг друга. Жить стали у моих родителей, свёкр и свекровь помогали деньгами. Когда Ася родилась, я любовалась ею каждую минуту. Копия отца. Кудряшки тёмные, с самого рождения. Ресницы длиннющие. Асе так шли яркие цвета, и я до сих пор присматриваю в магазинах красные платья. Иногда даже покупаю. Держу их на дальней полке, потом отдаю подругам или отношу в благотворительный магазин.
Первая замолчала. Серьги покачались и тоже замерли.
– Спасибо, что поделились с нами. – Ведущая обвела глазами группу. – Кто хочет продолжить?
– Давайте я, – откликнулась женщина, похожая на серую синичку-гаичку. – Но я с бумажками, можно?
Ведущая кивнула. Вторая порылась в сумочке и достала потрёпанную тетрадь с динозавриками на обложке.
– У нас Димочка. Мне было двадцать два, мы с Лёшей только закончили институт и сразу начали жить вместе. Свадьбу назначили через год, но Димочка не дождался – появился раньше. Он с младенчества любит книжки и даже сам пытается что-то сочинять. – Вторая подняла глаза от тетрадки и робко улыбнулась. – Мы решили, что это генетическое, ведь Лёша журналист. Способности же передаются по наследству, правда?
Никто не ответил. Вторая снова уткнулась в тетрадку.
– Воспитатели говорят, что у Димочки хороший вербальный интеллект. Он легко запоминает стихи и пересказывает. Может быть, он будет… Будет писателем…
Раздался лёгкий стук: это слёзы закапали на тетрадку.
– Спасибо за ваш рассказ. – Ведущая положила руку на плечо Второй. Та судорожно всхлипывала.
– Мы можем выслушать следующую участницу. Начинайте, когда будете готовы.
Какое-то время в группе стояла тишина, нарушаемая лишь шуршанием салфеток и вздохами. Ведущая молча выжидала. Сейчас начнётся. Непременно начнётся.
– У нас близнецы. Мальчик и девочка.
Третья была одета в простое цветастое платье. И вся она была какая-то круглая и плавная, как будто сейчас раздаст всем сладкие румяные оладушки.
– Знакомые пугали меня, что дети ссориться будут, мол, с двойняшками всегда так. Ан нет – с детства дружили, сын сестру защищал. Сейчас сидят за одной партой, помогают друг другу. У них интересы-то разные. Она биологию учит, ветеринаром хочет стать. А он как всякий парень – всё больше физикой да робототехникой занимается. Но на олимпиады вместе ходят, для поддержки. Вот как дальше, не знаю. – Лицо Третьей скривилось, она затрясла головой. – Вы дальше давайте, пусть другой кто…
– Третий ребёнок, нежданный, последний, к сорока годам, – чётко обозначила Четвёртая. Она сидела с прямой спиной на краешке стула и зачем-то обнимала закрытый ноутбук. – Думали, что будет трудновато. Возраст всё-таки, да и старшие уже школу заканчивали. Но именно с ним я смогла как-то расслабиться наконец. Деньги есть, опыт есть, можно не спешить никуда. Первого бабушка вырастила, я крутилась как могла между учёбой и работой. К рождению второго руководителем стала. Ходить его няня учила, читать – репетиторы. А с третьим я всё сама: и сказки читала, и листья для поделок собирала. Как в своё детство вернулась, только лучше. Поняла, какое оно должно быть – материнство.
Четвёртая неожиданно ссутулилась, упёрлась подбородком в ноутбук и начала нервно смахивать с брючного костюма невидимые соринки.
– У меня единственная дочка, любимая, больше Бог не дал.
Пятая печально улыбнулась и стала похожа на звезду чёрно-белого кино, царственную и ранимую одновременно.
– Имя я ещё в детстве придумала – Вероника. И снилась она мне – светловолосая, упрямая, красивая.
Пятая замолчала и прижала к губам ладонь. На тонких ухоженных пальцах поблёскивали серебряные кольца.
– Я не могу поверить, что так вышло. Просто не могу. Мне нечего больше сказать. Простите.
– Благодарю вас всех за открытость. – Ведущая поднялась со стула. – Сейчас у нас будет перерыв. Напитки и небольшое угощение в конце зала. Во второй части мы поговорим о реальном положении вещей. Нам понадобится много сил и смелости. Пожалуйста, будьте бережны к себе и другим участницам.
– Нам было по шестнадцать, ну какой ребёнок, о чём вы… Но я хотела. Всё мечтала, каким бы он получился. Вот Асю и придумала. Я противозачаточные по утрам пила и каждый раз плакала – как будто я что-то внутри убиваю, Асе вред наношу. Но мама говорила, что мы только жить начинаем и всё ещё изменится. Так и оказалось: после школы у каждого своя компания, потом он в другой город поступил – и всё. Он уехал, да я и забыла его почти. А вот Ася рядом со мной всегда. До смешного доходило. Когда уже замужем была и впервые забеременела, начала читать статьи «Как подготовить ребёнка к рождению второго», представляете? Ну и про платья, да, я уже рассказывала. У меня же двое мальчишек. А я до сих пор как отдел для девочек вижу – так слёзы на глазах. Мне же хотелось и куклы, и косички, и платья, и на маникюр вместе…
– Лёша умер в двадцать три года. Мы свадьбу планировать начали, а тут пневмония, осложнения, аутоиммунное. Несколько месяцев мучений. Лёша всё говорил, жаль, что сына не успели родить, он всегда мечтал. Вот мы в утешение и выдумали Димочку. И какие у него глазки, и чем интересовался, и какие таланты… Решили, что будем растить писателя. Обсуждали и в какой садик отдать, и какие кружки нужны, и где жить будем. Я всё в тетрадку записывала, вот в эту. Потом Лёша умер, а Димочка остался. Мы ведь его сочинили и любили, он как живой…