Наталья Крынкина – Осеннее солнце (страница 2)
Она не хотела спускаться вниз по ступенькам. Хотела просто побыть наверху и взглянуть на безлюдный мост. Немного успокоить мысли и выровнять их поток точно так же, как ровно куда-то бегут энергичные воды Урала. Но мутно клубящийся дым над водой поманил её вниз, и, нырнув на правую боковую лестницу, она поспешила на мост.
В ярком жёлто-оранжевом свете закатного солнца над рекой облаками стелился густой туман. Вечерний воздух остывал, а лёгкие испарения превращались в волшебный белый дым, приглушая пыльное золото октябрьских красок.
Металлический мост под ногами слегка пружинил, отдавая мелкими вибрациями в подошвы. Лиза остановилась в самом начале моста, сложила руки на перилах, словно примерная ученица за школьной партой, и прищурила в свете холодного рыжего солнца ресницы. А потом внезапно вспомнила, что у неё есть ещё одно важное дело.
Придержав коленкой рюкзак, она расстегнула замки и запустила в него руку. Одну из двух мягких круглых подушечек нащупала сразу, и в ту же минуту на свет появились светло-зелёные наушники. Она нашла их сегодня после урока физкультуры под лавкой в школьной раздевалке для девочек и решила их там не оставлять. Впереди ведь каникулы, будет много секций и тренировок, и кто-то наверняка их заметит. И вдруг – ну, мало ли! – захочет присвоить… или сломать…
А она обязательно найдёт хозяйку. У кого-то она уже такие видела. Осталось только вспомнить, у кого.
Лиза вернула рюкзак на спину и покрутила свою находку перед глазами. Пальцами нащупала разъём со вставленной в него картой памяти и нашла кнопку «play». Поколебавшись всего секунду, легонько надавила на неё и услышала неразборчивое шипение. В беспроводных наушниках заканчивался заряд, но расслышать слова ещё было вполне возможно.
Тёмно-рыжие брови её удивлённо взлетели вверх, и рассеянный взгляд разноцветных глаз устремился в туманные дали.
Мягкий голос в наушниках пел о том, как листья цветов по утрам покрываются белым дымом…
2 глава. Беззащитны шипы
В квартире на улице Дружбы было шумно и вкусно пахло. В воздухе плавали ароматы жареной рыбы, печёных котлет, свежих капустных салатов со свёклой и луком и тыквенных пирогов. На подоконнике охлаждалась гигантская кастрюля с только что сваренным яблочным компотом. А из духовки скоро должна была подоспеть картофельная запеканка.
В трёх комнатах стандартного размера жили семь человек и два кота.
Отец появлялся дома редко, лишь по ночам гремел на кухне тарелками и крышками кастрюль, а уходил на работу в лесоохрану с утра пораньше, пока все ещё спали.
Мама тоже поднималась ни свет ни заря и мчалась в столовую детского сада, чтобы к приходу малышей наварить огромные кастрюли с кашей и сладкими напитками. Вся её жизнь состояла из готовки, потому что в свободное от работы время она продолжала жарить, варить и печь для своей огромной семьи. И, как ни странно, ей это нравилось.
Четверо старших детей в семье появились очень быстро и друг за другом.
Первенцу Пашке, – родные его так и звали – Павел Первый, – недавно исполнилось девятнадцать. Летом он окончил колледж, и сегодня его провожают в армию. От родителей ему досталось всего понемногу: бледная белая кожа и голубые глаза от мамы, а жёсткие медно-рыжие волосы от отца.
Саня летом после школы поступил в один из университетов города на электроэнергетический факультет и сейчас учился на первом курсе, постепенно вливаясь в учёбу. Ему ироничные родственники дали прозвище Александр Второй. Потому что первым Александром был отец семейства, и сын получился точной его копией. Одна сплошная конопушка с тёплыми светло-карими глазами.
С появлением третьего мальчика фантазия на царские имена у родителей ненадолго закончилась, и они окрестили его Максимом. Он был похож сразу на обоих братьев примерно так, как будто Сашкины веснушки всем скопом дружно совершили марш-бросок и перекочевали на Павла. У него и фамилию не нужно было спрашивать, чтобы понять, из какой он семьи. Макс в десятый класс учиться не пошёл, зато отправился в колледж изучать по маминым стопам азы поварского и кондитерского дела.
А потом родилась долгожданная девочка, и её нарекли императорским именем Елизавета. Сейчас Лиза учится в девятом, пропадает на спортплощадках и таскает домой всех облезлых котов и собак округи.
Ну, а Дашенька – самая младшая. Она ещё дошколёнок, но несмотря на возраст уже вырабатывает командный голос и строит старших по линеечке на раз-два. Потому что в большой семье без крутого характера маленькому человеку жить куда сложнее.
Есть ещё два мурлыки – Тиша и Гриша. Говорят, что животные похожи на своих хозяев, и, наверное, это правда. Два хвоста прижились тут исключительно благодаря тому, что оба такие же рыжие и озорные, как и почти всё беспокойное, непослушное и энергичное семейство Кузьменко.
– Тиш, отвали!
Нож очень ровно стучал по дощечке, измельчая большую луковицу в крошку. Чтобы глаза не слезились, Макс предварительно намочил головку лука и свой персональный нож в холодной воде. Инструмент удобно лежал в руке, а острое стальное лезвие рассекало продукты легко и тонко. Парень точил его каждый раз перед тем, как взяться за работу на кухне, а после тщательно мыл, протирал специально отведённым для этого полотенцем и прятал в мягкий чехол. Это была его самая большая драгоценность, к которой Максим относился с трепетом и не позволял никому к ней прикасаться.
Отпихнув полосатого рыжего кота ногой под стол, он с досадой поморщился. Линяющий Тиша оставил у него на штанах клок шерсти. Если рыжий Гриша с белой грудкой и «перчатками» на лапках уже давно насытился и довольно щурился под батареей, то Тихон продолжал выпрашивать со стола очередную вкусняшку.
Парень сдвинул с дощечки в тарелку измельчённый лук и взялся за морковку. В большом казане на плите аппетитно шкворчало мясо. Он добавит к нему овощей, обязательно чеснока и восточных приправ, и уже через час на столе у Кузьменко появится плов.
– Где же ходит она?! – вошла на кухню невысокая светловолосая мама и с волнением бросила взгляд в окно. На улице уже стемнело, а Лизы дома всё ещё не было. – Позвони ей, когда закончишь, и встреть!
– Мам, – неохотно отозвался Макс и намекнул, – у неё, вообще-то, есть ещё два брата!
– К Павлу гости скоро придут, – подхватила она на руки несопротивляющегося Гришу. – А Саша готовится к занятиям.
– Угу, – недовольно угукнул парень, кромсая ножом морковку и вслушиваясь в звуки за стенами кухни.
Где-то в квартире играла гитара, болтал телевизор, смеялись пацаны, а Дашка воспитывала кукол и игрушечных зверят. Всё как обычно.
Пашка и Сашка были не разлей вода. Они вроде бы и не обижали младшего Макса, но и никогда не посвящали его в свои секреты, вечно подзуживали и со смехом донимали брата, доводя до белого каления. Вся одежда, обувь и игрушки доставались ему от них по наследству и почти всегда в изношенном или сломанном виде. Что-то новое и абсолютно своё у Максима появлялось нечасто, поэтому он такими вещами очень дорожил и старался спрятать их от пацанов подальше.
Эти двое устроили в доме своеобразную дедовщину и, пользуясь правом старшинства, часто перекладывали задачи, полученные от родителей, на Макса. Так что пока младший бесконечно решал вопросы по хозяйству и присматривал за сёстрами, они занимались самым любимым и приятным делом – ничегонеделаньем.
Больше братьев Максима раздражала только Лиза. Сестра умудрилась родиться первого ноября, аккуратно в его первый день рождения, навсегда лишив Макса права отмечать этот праздник единолично.
И если в два первых дня рождения он такой подарок от родителей не мог оценить адекватно, то все последующие сопровождались одним сюрпризом на двоих и нескончаемыми делёжками. Ну, и дурацкими семейными шутками, что они друг у друга – лучшие подарки.
А вот Даша была не в счёт. Эту вредную малявку с голубыми глазищами любили и баловали все.
Когда в прихожей негромко хлопнула дверь, он отвлёкся от мыслей. Из-под стола навстречу гостю метеоритом выскочил Тишка, а мама безошибочно определила, кто пришёл. Она узнавала детей даже не по шагам, а просто по шуршанию курток, по звону ключей, по особенному дыханию… Мамы – они такие!
– Явилась! – всплеснула она одной рукой, второй прижимая к себе кота. – Лиза, ну, разве так можно?! Темно же уже, а ты по улицам одна болтаешься! Неужели нестрашно?!
Макс покосился на дверь, за которой в прихожей вспыхнул свет, и услышал почти ехидное:
– Кому – мне?! Я сама кого хочешь напугаю!
– Ну, что ты… – вздохнула мама, устало опускаясь на табуретку и посмотрела в проём, где Лиза в объёмной мальчишеской одежде уже обнимала и целовала в нос мурлыкающую торпеду.
Краем глаза Максим заметил, как что-то блеснуло. И, повернувшись лицом к сестре, увидел у неё на шее знакомые зелёные наушники. Рыжие брови в удивлении выгнулись, но прежде, чем он успел открыть рот и задать вопрос, его опередила мама:
– Ну, если тебе это ТАААК мешает, давай попробуем носить линзы…
– А я давно просила! – не преминула напомнить сестра, почёсывая мохнатое кошачье пузико и приближаясь к двери. – Но вы купили Максу топор! Привет, хозяюшка!
Топором она называла его почти профессиональный нож, и Максим поднял лезвие повыше, указывая остриём на кота: