Наталья Кравцова – За облаками — солнце [1982] (страница 8)
С Лелькой Рая обращалась по-матерински, как старшая, да она и была старше ее на два года. Расспросив Лельку о школе, о городе, ушла. Потом Лелька часто встречала Раю в школе, с чемоданчиком в руке, спешащую на занятия. Они дружески улыбались друг другу и, обменявшись приветствиями, расходились каждая в свою сторону. И ни одна из них не подозревала, что судьбы их в будущем тесно переплетутся.
На летние каникулы Лелька, как обычно, уехала к деду в Дюково. Встретив Лельку, Ольга Федоровна обрадовалась и удивилась:
— Ой, как ты за год вымахала, Ольга! И собой уж хороша стала — бровки у тебя какие писаные, нету таких других!
— Да ну, бабушка, — отмахнулась Лелька, — придумаешь!
— А чо — наша она! — поддержал дед Ермолай бабку.
На улице деревенские девки обступили Лельку, наперебой рассказывали новости, расспрашивали о городской жизни. Соседская Вера, отведя ее в сторону, поспешила сообщить вполголоса, как заговорщик:
— Ой, Лелька, а у нас тут гулянки какие! Чо там говорить! А гармонист — слов не сыщешь описать! Приходи!
Бабка сшила Лельке розовый сарафан. В нем румяная русоволосая Лелька с ясными зелеными глазами была самой красивой девушкой на гулянке, и парни сразу заприметили ее.
Гармонь разливалась трелями, нарядный гармонист в новой фуражке все поглядывал на Лельку, стараясь изо всех сил. Девки пели вятские частушки, изощряясь, чтобы перещеголять одна другую. И Лелька, увлекаясь все больше, чувствуя себя как рыба в воде, тоже выскакивала в круг и бойко звонким чистым голосом пела:
Потом все вместе ходили по берегу речки, играли в догонялки, и кудрявый Петька-гармонист бегал за Лелькой и никак не мог ее догнать. А когда она замешкалась, утащил у нее платок.
— Ну, Лелька, не иначе как влюбился в тебя! — говорили радостно и с оттенком зависти девки.
— Чего?
— Уж, поверь, что видать — не скроешь! Глазеет только на тебя, платки таскает…
Лелька только посмеивалась — черноглазый гармонист с темными кудрями, зачесанными прямо на фуражку, ей нравился, но никакого такого значения она этому не придавала.
А Петька-гармонист был сыном хозяина лавки. Жили они богато, и парень считался завидным женихом. Иногда Лельке приходилось покупать кое-что в лавке — дед посылал. Любознательная Лелька задерживалась, расспрашивала хозяина о товарах, о ценах. Хозяину нравилась смышленая девчонка, которая умела быстро сосчитать выручку, была расторопной и веселой. К тому же он заметил, что сын его Петька, отпетый лодырь и гуляка, при ней преображался, становился деятельным, деловым. Отпуская товары, улыбался покупателям, был с ними вежлив и обходителен.
— Заходи почаще, — приглашал хозяин, угощая Лельку дешевыми конфетами. — Не стесняйся.
Лелька не отказывалась, охотно ела конфеты, насмешливо поглядывая на Петьку.
— Вот такую бы девку в помощницы! — намекал хозяин сыну, когда она уходила. — И торговля шибче бы пошла…
В дедовском доме жила Лелькина тетка со своей семьей — их дом был на ремонте. Ее дочь, светленькая голубоглазая Еня, была на выданьи. То и дело к ней сватались женихи, но гордая и разборчивая девушка не спешила и всем отказывала.
— Ох, навыбираешься, Енька! — сердился дед. — В девках останешься! Ну чем не женихи?
— Не нравятся они мне, — капризно говорила Еня. — Успею еще. Ездят всякие.
Каждый раз, когда к дому подъезжали на лошадях, дед шел открывать ворота, и вскоре Еньке кричали:
— Енька, наряжайся!
Девушка надевала лучшее платье, причесывалась и ждала, когда ее позовут в горницу. Пока шел разговор со сватами, любопытная Лелька наблюдала в дверную щелку и сообщала:
— Жених сидит весь красный, Енька… Все смотрит на свои сапоги — глаз не поднимает. А чуб у него рыжий! Как огонь!
— Да это Васька Цепочкинский! — презрительно бросала Енька. — Не пойду за него!
Однажды к дому подкатила шестерка лошадей.
— Ох, и жених богатый! — воскликнула тетка, выглядывая в окно. — Ну, Енька, смотри — не пропусти!
Дед, прежде чем открыть ворота, крикнул:
— Енька, готовься!
Но скоро поступила новая команда.
— Енька не надо! Лелька, наряжайся! — крикнул дед в окно.
От неожиданности у Лельки дух перехватило: к ней приехали!
— А Енька? — спросила она, не веря.
Быстро вошла Ольга Федоровна, растерянно глянула на Лельку.
— Тебе велят… Господи, спятил, старый! Куда ж такое дите…
Стрелой Лелька побежала наряжаться. Вмиг оделась и вышла в розовом сарафане, сияющая и гордая, не зная еще толком, хочет ли она замуж и кто жених. Все это казалось ей увлекательной игрой, и она совсем не думала о том, что будет впереди.
Женихом оказался Петька-гармонист, сын лавочника. Богатому хозяину нужна была грамотная девка торговать в лавке, и он пообещал деду Ермолаю:
— Покрою тесом всю ободворицу, если отдашь девку!
Ободворица была и впрямь никудышная, вся обветшала, поломалась, и теперь дед был в восторге: жених богатый — где еще такого найдешь? На шести лошадях прикатили! И ободворица будет новая!
Но свадьба быстро расстроилась. Приехал дядя Миша и со свойственной ему горячностью напустился на отца:
— Ты, батя, в уме ли? Ей учиться — девчонка способная, а ты ее замуж! Да и за кого? Кулаки они! Нэпманы проклятые!
— Ишь, кулаки! Вон гляди — кругом все рушится! А они при деньгах! Да что я — уже и не хозяин тут?
— Что ты, батя! Подумай — отец у нее в торгпредстве в Лондоне, мать передовая женщина, бестужевка! А ты ее — за кулака?
— Все вы передовые! Семь человек растил — разбежались… А ободворица ломится!..
Дядя Миша, махнув рукой, набросился на Лельку:
— Ну а ты — замуж захотела? Что, любишь его? А как это — любишь? Что в нем хорошего?
Лелька, надувшись, молчала. Ей и в голову не приходили такие мысли, но то, что дядя Миша на нее кричал, ей не понравилось, и она выпалила, не придумав ничего другого:
— А он на гармошке хорошо играет!
— Ну и дуреха! На гармошке! Ты же пионерка! — кипятился дядя Миша. — Подумать только!
Опустив голову, Лелька теребила свой сарафан.
— Сними этот дурацкий наряд! Собирайся — поедем в Уржум! Нагулялась тут, совсем сдурела!
Лелька не возражала: игра кончилась.
Остальную часть лета Лелька провела в Уржуме у тетки Александры Ермолаевны, где она бывала и раньше. Здесь, в Уржуме, жил и Лелькин дядя, старший брат отца, Сергей Ермолаевич, работавший бухгалтером на заводе. В свое время мальчиком он учился вместе с Кировым, тогда Сережей Костриковым, и дружил с ним. Дом Костриковых находился на той же улице, где жили Лелькины родственники, и она несколько раз заходила к ним вместе с дядей. Теперь Сергея Мироновича Кирова, известного революционера и народного трибуна, знала вся страна, и Лелька гордилась, что знакома с ним.
В Уржум к Лельке ненадолго приехала мама, которая, узнав от дяди Миши о том, что дед Ермолай собирался выдать Лельку замуж, пришла в ужас:
— Это же страшное легкомыслие! Тебе — замуж! Как ты могла, Лелька?
— Не знаю… Просто интересно было.
В седьмом классе Лелька особенно много читала, по-прежнему собирала любые сведения о летчиках, самолетах, обо всем, что касалось авиации. Мария Павловна, перегруженная общественными делами и своей основной, школьной работой, находила время, чтобы поговорить с Лелькой о будущем, о новой жизни, которую открыла народу революция. Всей душой она хотела воспитать в дочери честность, доброту к людям и отвращение к мещанству.
Лелька росла крепкой, здоровой, была общительной и доброжелательной. Ее любили за бесстрашие и принципиальность — она не боялась постоять за правду и справедливость, даже если это грозило ей большими неприятностями. Никаких сомнений она не знала и твердо верила, что при большом желании в жизни можно всегда добиться того, к чему стремишься.
Лельке было четырнадцать лет, когда она кончила семилетку. В это время Мария Павловна жила в Ленинграде, куда она уехала, чтобы продолжить свое образование в Педагогическом институте имени Герцена. Из Ленинграда Мария Павловна написала Лельке, что ждет ее с Иринкой к себе, и распорядилась, как поступить с вещами.
Лелька занялась хозяйственными делами: часть мебели продала, рассчитавшись с хозяйкой, у которой снимали комнату, а остальное — стол, стулья, буфет — отослала багажом в Ленинград. Ей помогали товарищи: всем классом на школьной подводе перевозили вещи на вокзал.