Наталья Кравцова – За облаками — солнце [1982] (страница 7)
Когда Лелька явилась домой, вся грязная, обовшивевшая, мама ахнула:
— Где же ты была, Лелька? Я уже не знала, что делать, где искать тебя! Что случилось?
И Лелька рассказала маме о соборе, о беспризорниках.
— Господи! Бедные дети! Им нужно помочь — ведь они пропадут! — забеспокоилась мама. — Неужели не хотят?
— Нет, мама, не хотят, — уныло ответила Лелька.
— Придется тогда организовать облаву.
— Ой, не надо! Они боятся облавы!
— А как же быть, Леля? Их необходимо спасти…
— Я еще попробую — может, уговорю, — нерешительно сказала Лелька, чувствуя, что вряд ли ей это удастся.
— Ох, Лелька! — вздохнула мама.
Все же облаву решили устроить, хотя Лелька была против. Назначили день. Лелька понимала, что это необходимо, что в колонии детям будет лучше, но не могла совладать с собой, чувствуя себя предательницей по отношению к Грише, к беспризорникам — ведь она пообещала молчать и не выдавать их. Не выдержав, побежала в собор и предупредила Гришу о готовящейся облаве.
Когда пришли за беспризорниками, в соборе было пусто — все куда-то ушли, даже больных забрали с собой. О подземном же ходе никто не знал, а Лелька не стала сообщать.
— Боже мой! — сокрушалась Мария Павловна, сидя за тетрадками, которые она каждый вечер проверяла. — Ну почему они убегают? Я не сплю по ночам, все думаю, думаю… Тиф, холод… Ужасно! Время идет, а они не учатся… Ведь им сразу — и еду, и чистое белье. А они не хотят, убегают…
Директор школы вызвал Лельку к себе, стал осторожно расспрашивать о беспризорниках, советуясь с ней, пытаясь узнать, где они теперь находятся.
— Ведь ты, наверное, знаешь. Что же ты — хочешь им зла? Ну сама подумай!
— Нет…
— Тогда скажи — это для их же пользы. Неужели тебе не ясно?
Мягкий, доброжелательный человек, он говорил с ней доверительно, и чувствовалось, что он действительно глубоко обеспокоен судьбой беспризорных. Лельке стало стыдно: и мама, и директор, и все кругом хотят спасти бедных детей, а она… Правда, в глубине души Лелька верила, что Гриша и сам поймет, ведь он не глупее и ничем не хуже других, даже наоборот…
— Они ушли к реке через подземный ход, — твердо сказала она.
Директор помолчал, внимательно глядя на Лельку, и спокойно произнес:
— Вот и хорошо. Значит, ты понимаешь, как нам важно знать.
Но детей у реки уже не оказалось.
Прошло несколько дней. Внезапно ударили морозы, беспризорникам некуда было деваться, и Гриша сам привел замерзших малышей на сборный пункт. Лелька была счастлива, сознавая, что в этом и ее заслуга. Оставив маленьких, он ушел, чтобы уговорить и привести детей постарше, которые все еще сопротивлялись.
Некоторое время спустя, когда школьники собрались на первомайскую демонстрацию и перед зданием школы уже выстроилась праздничная колонна с алыми флагами, кто-то крикнул:
— Глядите, кто к нам явился! Эй, Тарзан, это твои знакомые?
Группа беспризорников, чумазых, в лохмотьях, стояла в сторонке, неподалеку от школы. Они жались друг к другу, переступая с ноги на ногу, смущенно и в то же время с независимым видом посматривая на ребят, одетых по-праздничному, в красных галстуках. Гриша уже шел к школе.
Лелька подбежала к нему.
— Гриша, вот здорово, что вы пришли! Вы пойдете с нами на демонстрацию! Обязательно пойдете!
Однако некоторые учителя пришли в замешательство — как же можно таким оборванцам идти в одной колонне со школьниками в этот торжественный день… Чуть не плача, Лелька бросилась к директору:
— Иван Григорьевич! Пусть они с нами идут! А как же иначе? Они же обидятся! Понимаете — обидятся!
— Ты совершенно права, — поддержал директор Лельку. — Приглашайте детей в строй!
И беспризорники смешались с пионерами в праздничной колонне.
Лелька заканчивала шестой класс. Стояла теплая погода, по-летнему грело солнце. Приближались школьные каникулы.
На переменах школьники высыпали во двор побегать, поиграть, размяться. Можно было сбегать на рынок, на речку, даже домой — большая перемена длилась двадцать пять минут.
Обычно во время большой перемены Лелька вместе с гурьбой одноклассников носилась сломя голову по школе, по двору — играли в «сыщики и разбойники». Как правило, Лелька была «разбойником», и догнать ее не мог ни один «сыщик». Но однажды «сыщики», разделившись на две группы, применили хитрую тактику и окружили «разбойников» в школьном зале. Деваться было некуда, и, чтобы не сдаться врагу, Лелька в пылу игры прыгнула в открытое окно.
— Тарзан со второго этажа прыгнула! — закричали ребята. — Тарзан выпрыгнула!
Прекратив игру, «сыщики» и «разбойники» столпились у окна.
— Ой, она разбилась! Бежим скорее вниз!
От боли в ногах Лелька потеряла сознание. Очнувшись, сначала почувствовала прикосновение чьих-то теплых рук, а потом увидела девочку, которая склонилась над ней. Ловко и умело, как это делают врачи, девочка ощупывала Лельку.
Шевельнув ногой, Лелька застонала, и девочка быстро спросила:
— Здесь болит?
— Да…
— Растяжение сустава, — сразу определила девочка.
Лелька попыталась встать, но не смогла и заплакала. Вытирая ей слезы, девочка стала гладить ее по голове, как маленькую.
— Не плачь. Это ты — Тарзан?
— Я, — шмыгнув носом, ответила Лелька. — Меня так прозвали.
— Думаешь, если ты Тарзан, значит можно со второго этажа прыгать?
Собрались ребята. Девочка уверенным голосом давала указания, распоряжалась как хозяйка. Кто-то уже побежал за школьной подводой.
— Потерпи немножко, Тарзан.
Лелька покорно кивнула: эту незнакомую девочку нельзя было ослушаться. Лельке она сразу понравилась, с первого взгляда, и теперь ей хотелось задержать ее как можно дольше.
— Кто ты? — спросила она.
— Я Рая Беляева. Приехала поступать в кожевенный техникум.
Лелька быстро сообразила: значит, Рая теперь не потеряется, потому что кожевенный техникум открылся в их же школе.
— А откуда приехала? Издалека?
— Нет, — ответила Рая и ласково сощурила глаза.
— Хорошо, — облегченно вздохнула Лелька и стала рассматривать Раю.
Невысокая, крепкая и удивительно ладная была она. Черные косы, тугие, блестящие, скользили по плечам, по спине — Рая была постоянно в движении. Лицо смуглое, улыбчивые губы, а глаза сияющие, огромные, светло-серые.
— Вот и едут за тобой, — сказала Рая. — Сейчас мы тебя поднимем. Держись крепче за меня — обними за шею!
Подъехала телега, и Лельку усадили на нее. Рая отряхнулась, подняла с земли свой чемоданчик и, взглянув на Лельку, улыбнулась:
— Прощай, Тарзан!
Лелька заволновалась — ей не хотелось расставаться с Раей.
— Нет… Знаешь, поедем со мной, а то мне дома влетит, — придумала она быстро, чтобы удержать девочку еще на некоторое время.
— Ну что ж, поедем!
Рая бросила чемоданчик на телегу и села рядом с Лелькой.
Дома никого не было. Заботливо уложив Лельку и перевязав ей больную ногу, Рая коротко рассказала о себе. Была она из Зуевки Вятской области, выросла в семье железнодорожника. Там, в Зуевке, остались ее родители, две сестры и четыре брата.