Наталья Кравцова – За облаками — солнце [1982] (страница 36)

Бомбардировщик со снижением отвалил в сторону — за ним потянулся шлейф черного дыма. Строй несколько нарушился. Воодушевленная победой, Оля скомандовала:

— Саша, давай — второй заход!

Пока они разворачивались для следующей атаки, бомбардировщики сомкнулись, продолжая лететь к цели. Вражеские стрелки открыли огонь, не подпуская истребителей близко. Вдруг с земли раздался знакомый голос:

— «Сокол-4»! Выше — «мессеры»! Следите за «мессерами»!

Обернувшись, Оля увидела две пары «мессершмиттов», заходивших для атаки. Это были истребители прикрытия, которые сопровождали строй. За ними — еще две пары… Сердце екнуло — сейчас разделаются, проще простого… Но не успела она это подумать, как вдруг сверху пошли в атаку прилетевшие «яки», и «мессершмитты» вынуждены были принять бой. От сердца отлегло — свои подоспели вовремя.

Зайдя для новой атаки, Оля и Саша, продолжая стрелять, снова врезались в строй бомбардировщиков. Теперь они были не одни — все новые и новые группы истребителей, поднявшись с аэродромов, спешили к переправе и с ходу вступали в бой с противником, расчленяя строй, отсекая небольшие группы и отдельные самолеты, с которыми легче было справиться.

В эфире стоял треск и шум, слышны были отрывистые команды, выкрики. С приходом истребителей бой принял ожесточенный характер. «Мессершмитты» стремились отвлечь нападавшие истребители от своих бомбардировщиков, которые упорно пробивались к цели.

— Не связывайтесь с истребителями противника! Атакуйте «юнкерсы»! Атакуйте «юнкерсы»! — подавали команды с земли.

Яростно дрались «яки» и «лавочкины», все чаще падали вниз сбитые «юнкерсы», сбрасывая неприцельно бомбы в Днепр. Разрывы бомб поднимали в реке столбы воды. Многие из вражеских бомбардировщиков, не выдержав напора истребителей, поворачивали назад.

Но вот небо потемнело второй эшелон вражеских «юнкерсов» в сопровождении «мессершмиттов» пришел на большей высоте. Однако и этот монолитный строй был расколот охраняющими переправу истребителями, не пропустившими к цели ни один самолет.

Сопровождавшие строй вражеские истребители на этот раз не замешкались и попытались немедленно связать боем самолеты, прикрывающие переправу. Не упуская из виду наседавшую пару, Оля стремилась уклониться от боя с истребителями, чтобы атаковать отколовшийся от группы «юнкерс», который вырвался вперед. Вместе с ведомой ринулась на него — «юнкерс», отвечая огнем, пытался проскочить к переправе. На помощь пришел один из прилетевших истребителей, бросился наперерез бомбардировщику, и тот вынужден был отвернуть в сторону. Оказавшись отрезанным, «юнкерс» бросил бомбы, не долетев до переправы, и стал уходить.

Оля устремилась за ним в погоню и, преследуя уходивший самолет, не заметила, как проскочила линию фронта. Саша держалась рядом, не покидая ее. Сблизившись с «юнкерсом», Оля открыла огонь, но внезапно умолк пулемет — кончился боезапас. Лишь тогда она взглянула на бензиномер — горючего оставалось совсем мало. Первой мыслью было: «А как же Саша?» Значит, у Саши бензина еще меньше: ведь она ведомая, и ей приходится маневрировать больше. Мгновенно приняв решение, скомандовала:

— Саша, домой! Горючего в обрез!

«Юнкерс», оказавшись над своей территорией, смело пошел на снижение.

С сожалением отстав от бомбардировщика, Оля взяла курс на свой аэродром, думая теперь о том, как бы хватило бензина на обратный путь. По давно уже выработавшейся привычке непрерывно вертела головой, осматривая небо, и в душе ругала себя за то, что слишком увлеклась погоней — теперь, когда горючее на исходе и боезапас кончился, встреча с противником была бы просто гибельна.

До аэродрома оставалось лететь всего несколько минут, когда Оля увидела выше слева шестерку истребителей, которые шли параллельным курсом. В первый момент подумала — возвращаются с задания «Ла-5», истребители, базировавшиеся на соседнем аэродроме.

— Братишки летят! В случае чего — прикроют! — радостно сообщила Саша, тоже заметившая группу.

Однако, присмотревшись, Оля определила, что это были «фокке-вульфы», внешне напоминавшие «Лавочкины» — такие же тупоносые, коротковатые. Поняв, какая опасность грозит ей и Саше, Оля немедля приказала:

— Быстро пикируй к аэродрому! Это — «фоккеры»! Скорее, пока есть горючее!

Впереди уже виден был аэродром — от утреннего тумана осталась только легкая дымка. Обе резко пошли вниз, спеша увеличить расстояние до «фокке-вульфов», и сделали это вовремя: с аэродрома по вражеским истребителям начали стрелять зенитки.

«Фокке-вульфы» тоже стали пикировать, стреляя, и Оля, беспокоясь о Саше, пропустила ее вперед, решив прикрыть огнем при посадке. В этот момент она услышала ее голос:

— Горючее кончилось.

— Быстрее садись! — ответила Оля.

Зенитчики остервенело вели огонь по вражеским истребителям, которые, сделав всего лишь один заход, поспешили уйти подальше.

Первой приземлилась Саша. Оля увидела, как осторожно заходила она и сажала самолет. Следом за ней села и Оля. На земле обошла вокруг истребителя, в котором было много пробоин, потрогала поврежденный снарядом руль поворота.

У Саши на истребителе оказался отбитым посадочный щиток. С виноватой улыбкой она произнесла:

— Вот черти, щиток отбили! Думала, собьют…

К приземлившимся самолетам подбежали механики и, не теряя ни минуты, начали ремонтировать, чтобы подготовить к новому вылету.

Оля смотрела на Сашу с благодарностью — ни разу за весь полет ведомая не покинула ее, не отстала, не подвела.

— Слушай, Саша…

Хотелось сказать этой искренней и самоотверженной девушке какие-то особенные слова, но они почему-то не находились. Саша ждала, вопросительно подняв брови, темные живые глаза ее посветлели.

— Ладно. Я пошла на КП, — сказала Оля, так ничего и не придумав.

На посадку заходили последние «яки», принимавшие участие в бою за переправу.

— Теперь все дома, — сказала девушка-механик.

Шагая по аэродрому энергичной походкой, мысленно перебирая события, которые произошли в воздухе, Оля чувствовала себя победительницей и была радостно возбуждена. Одно только смущало — встреча с «фокке-вульфами», которые пошли в атаку почти над самым аэродромом, так что зенитчикам пришлось открыть огонь. За это, она знала, не похвалят, хотя в сложившихся обстоятельствах ни Оля, ни Саша уже ничего не могли предпринять.

И действительно, командир полка заметил:

— Что ж вы «фоккеров» притащили на хвосте? Нашли себе кавалеров! Хороши!

— Да они прицепились к нам уже перед посадкой! А у нас — ни патронов, ни горючего, — объясняла Оля.

— А в общем, бой прошел успешно: семнадцать вражеских самолетов сбито. И переправа цела. Летчицы дрались хорошо!

Войска 2-го Украинского фронта продвигались на запад. Полк нес охрану железнодорожных узлов, коммуникаций и мостов через реки Прут и Днестр, обеспечивал наступление наземных войск, участвовал в полетах на сопровождение бомбардировочной авиации.

Возвратившись однажды с боевого вылета, Оля увидела на аэродроме Володю Воронова, который ждал ее. Помахала рукой, чтобы подождал еще немного, и, справившись с делами, пошла ему навстречу.

— Ольга, я опять к тебе! На этот раз я издалека…

Он улыбался ей как всегда ласково, но ясные серые глаза его оставались серьезными.

— Все в порядке? — справилась Оля. — Ты, кажется, собирался слетать в Москву?

— Все в порядке, — как-то неопределенно ответил Володя и взглянул на нее изучающе, словно ему предстояло выяснить нечто очень важное, но он не знал, как начать.

— Ты что? — удивленно спросила Оля.

Володя стал наведываться к Оле с тех пор, как однажды они случайно встретились на одном фронтовом аэродроме полгода назад. Дружба их началась еще в академии, и теперь, спустя почти три года после гибели Феди, они стали еще ближе друг другу. Как-то само собой разумелось, что они и в будущем не расстанутся, хотя конкретного разговора об этом еще не было.

Начал Володя издалека.

— Я слышал, вы скоро перелетаете в Дебрецен, а это уже Венгрия?

— Венгрия.

— Значит, войска наши опять двинулись. И вообще… Слушай, Ольга, война идет к концу. Хочу предложить тебе интересную работу. Мне кажется, это как раз по тебе.

— Работу? Но у меня есть работа…

Неожиданно для себя она вдруг покраснела и, боясь, что он заметит, опустила голову.

Володя тоже смутился — действительно, прежде чем о работе, надо бы совсем о другом. Но ведь и так все предельно ясно!

— Оля…

Подняв голову, она быстро перебила:

— Какая работа? Я же ничего не знаю — объясни!

Почувствовав, что теперь не так просто будет уговорить Олю, Володя медлил, подбирая слова.

— Дело в том, что меня отозвали в Москву. Назначают на другую работу. Нужно испытывать новые самолеты, новые двигатели…

— А я при чем? Я — воюю!

Она уже догадалась, о чем пойдет речь, но виду показывать не хотела.

— Такая там работа разворачивается! — продолжал Володя, увлекаясь. — Ты ведь знаешь о Бахчиванджи. Он погиб не зря — при таких сложных испытаниях кто-то должен… Но нельзя же останавливаться! А дел — край непочатый, Ольга! Словом, нужны опытные летчики. Мне поручено набрать группу… Хочешь?

— Ну а ты пойдешь в испытатели? — спросила Оля.

— Пренепременно!

— А меня, думаешь, возьмут? И потом — как это я вдруг с фронта! — заколебалась Оля, но идея испытаний уже захватила ее.