Наталья Кравцова – За облаками — солнце [1982] (страница 35)

— А где вы живете? Дом цел?. — спросила она.

Продолжая работать, женщина весело ответила:

— Чего там! Теперь и в разрушенном поживем — отстроим! Вот кончится война… Нам-то уж чего — отвоевались, слава богу. А вам еще — ох сколько!

Закончив с Олей, мастерица пригласила следующую летчицу.

— Мы вам быстро сошьем! Уж постараемся! — пообещали женщины.

И действительно, форма была готова очень скоро. Летчицы сфотографировались вместе с работницами ателье прямо на кирпичах, у входа в подвал.

Аэродром был закрыт туманом, который уже второй день в этот утренний час наползал со стороны Днепра и держался над самой землей часами, постепенно рассасываясь. Декабрь в здешних краях отличался сырой промозглой погодой, туманами, почва раскисала.

Выглянув из землянки, Оля вышла, мрачно посмотрела в ту сторону, где стояли самолеты — их не было видно. В комбинезоне и шлемофоне, полностью одетая для полетов, подождала немного у входа. Из землянки выскочила Саша Акимова, с которой она летала в паре, и сразу ахнула:

— Ну и погодка! Ни черта же не видно! Что будем делать, комэсочка?

— Может, рассеется. Посмотрим, — неопределенно сказала Оля.

Приближалось время дежурства. Через несколько минут две летчицы, дежурившие перед ними, уйдут отдыхать, им так и не пришлось подняться в воздух — ночью было спокойно, немцы не летали.

Оля и Саша направились к своим истребителям. Им, дежурной паре, предстояло занять место в кабине и ждать в готовности номер один, пока не поступит сигнал тревоги с КП. По этому сигналу обе должны немедленно взлететь на перехват противника. Остальные летчицы дежурной эскадрильи, одетые, ждали сигнала в теплой землянке.

Сворачивая к своему «яку», Саша сказала:

— Сегодня будем добирать в кабине. Вот только зябко.

Она улыбнулась, и на смуглом лице в пороховых точках мягко засветились темные глаза. Оля тоже сомневалась, чтобы в такой туман разрешили вылет. Но, как командир, предупредила свою ведомую:

— Смотри, будь готова. Мало ли что — ветром разгонит. А взлет — сразу, учти.

В памяти еще свежо воспоминание о том, как погибла отличная летчица Лера Хомякова. Измученная дневными боевыми вылетами, во время ночного дежурства она дремала в землянке и потом крепко уснула. По сигналу тревоги техник, не дожидаясь летчицы, сама запустила мотор, и выбежавшая Лера, прыгнув в самолет, сразу пошла на взлет, не успев приспособиться к темноте. Истребитель с ревом устремился в черноту ночи, а спустя несколько секунд от удара задрожала земля…

У самолета техник встретила Олю и доложила:

— Товарищ командир эскадрильи, самолет полностью готов к вылету. Вооружение в порядке, боекомплект полный.

Оля надела парашют, села в кабину. На аэродроме было тихо.

После освобождения Киева от фашистов наступающие войска вели бои к западу от города. Оле хорошо была известна сложная обстановка, которая возникла здесь, под Киевом. В ноябре 1943 года, когда враг был выбит из города, немецкое командование поставило задачу во что бы то ни стало вернуть Киев, от удержания которого зависела судьба всей южной группировки фашистских войск на правобережной Украине. Предпринимая удары из района Житомира, вражеские войска ценой огромных потерь смогли возвратить часть утерянной территории. Были дни, когда противник бросал в бой до четырехсот танков при поддержке авиации, однако Киев захватить не удалось.

Теперь, в декабре, немецкие войска снова делали отчаянные попытки овладеть городом. Ежедневно на город и переправу через Днепр летели армады фашистских бомбардировщиков.

В эти дни летчицы полка непрерывно отражали налеты вражеской авиации, охраняли город и жизненно важную для фронта переправу через Днепр, по которой непрерывным потоком двигались на запад машины, груженные боеприпасами, оружием, горючим, продовольствием для наступающих войск. Туман, закрывавший аэродромы в районе Киева, был серьезной помехой для полетов. В такую погоду немцы могли беспрепятственно бомбить переправу и город, не опасаясь истребителей.

Положение было критическим, и Оля, зная серьезность обстановки, чувствовала, что лететь на перехват все же придется, несмотря ни на что — переправу необходимо сохранить любой ценой. Еще раз внимательно вглядевшись в нависший над головой туман, она заметила, что местами, там, где толщина тумана меньше, сквозь молочную пелену чуть голубеет небо.

— Саша, посмотри, туман только у самой земли, видишь — небо просвечивает!

— Значит, думаешь, полетим? — крикнула в ответ Саша.

— По сигналу красной ракеты будем взлетать прямо со стоянок. Ты не спеши убирать шасси, сначала выйди из тумана. Поняла?

— Поняла.

Команда на вылет долго не поступала. Поерзав в кабине, Оля устроилась поудобнее в кресле и через некоторое время почувствовала, как холод заползает под воротник, начинает мерзнуть спина. Съежившись, задремала, и приснился ей сон, будто летит она в облаках — молочный туман вокруг, а сзади догоняет ее вражеский «фокке-вульф». Висит прямо на хвосте, вот-вот всадит в нее залп из всех пулеметов и пушек… Отвернуть! Но отвернуть она не может — нет сил… Невозможно двинуть рукой. Еще секунда — и все кончено…

Встрепенувшись, Оля со стоном проснулась. И сразу увидела землю — совсем близко, прямо под колесами… В первый момент показалось, что истребитель идет на посадку — еще мгновенье, и он коснется земли! Поспешно схватив ручку управления, вспомнила: дежурство, истребитель стоит в боевой готовности.

Сердце громко стучало. Оля виновато огляделась, словно ее кто-то мог увидеть и осудить. Неподалеку в самолете дремала Саша, туман по-прежнему закрывал аэродром. Вдруг в наушниках щелкнуло, и Оля услышала высокий голос:

— Две группы «юнкерсов» на подходе к переправе! Немедленно вылетайте! Всем на перехват!

Взвилась красная ракета — сигнал тревоги.

Запуская мотор, Оля быстро посмотрела в сторону Саши — самолет ее уже был готов к взлету, и она ответила взмахом руки.

— Взлетай сразу же за мной! — напомнила Оля.

Саша Акимова прибыла в полк вместе с пополнением прямо из Пензенской авиашколы. Была она моложе Оли на восемь лет, однако способная летчица очень скоро освоилась на фронте, и Оля, обратив на нее внимание, старалась передать ей весь свой опыт. Отправляясь на задание со своей ведомой, Оля знала, что та не подведет и, если будет нужно, в критическую минуту прикроет своего командира от вражеского огня.

Выросла Саша в простой рабочей семье московского водопроводчика. Две тесные комнатки в полуподвале, окна ниже уровня тротуара, за ними шумная Мещанская улица и — ноги, ноги… В ботинках, сапогах, валенках, тапочках. В семье друг другу помогали, жили дружно, отсюда и у Саши в характере — доброта и отзывчивость, которые располагали к ней каждого. Спокойная, немногословная, с мягкими движениями и приятным улыбчивым лицом, она была преданным другом, и Оля очень привязалась к ней, заботилась, всячески оберегала, помня, что на войне Саша потеряла отца и двух братьев — дома осталась одинокая мать, которая еще не пришла в себя от горя и теперь постоянно боялась, что потеряет и Сашу.

Не выруливая, прямо с места, Оля пошла на взлет, и спустя несколько секунд истребитель, вырвавшись из тумана, оказался в ясном синем небе. Красноватое зимнее солнце уже поднялось над горизонтом и слепило глаза. «Надо атаковать со стороны солнца», — сразу подумала Оля и увидела, как пристраивается слева Саша.

— Держись поближе! — сказала Оля, и Саша послушно приблизилась к истребителю.

На земле в низинах молочно светлел туман, который местами уже начинал рассеиваться. По Днепру он тянулся полосами, переправа хорошо просматривалась. На правом, высоком, берегу реки тумана не было совсем, в городе на возвышении блестели золотом купола церквей Киево-Печерской лавры. Можно было бы залюбоваться открывшейся картиной, если бы не предстоящий бой, нервное напряжение и состояние готовности, когда ничто уже не может отвлечь от главного.

По радио в наушниках шлемофона раздавались голоса, команды с аэродрома следом за дежурной парой взлетали остальные летчицы, а с двух ближайших аэродромов поднимались истребители соседних полков.

С пункта наведения передали координаты противника: бомбардировщики летели курсом на переправу на высоте четыре тысячи метров, эшелонированно, большими группами, под защитой истребителей сопровождения. Первую группу Оля увидела сразу — с юга, со стороны Белой Церкви, приближалась темная туча…

— Видишь, сколько их! Давай, Саша, сразу — по головному! Не отрывайся! — предупредила Оля.

Саша не отрывалась. Вместе они набрали высоту, чтобы оказаться выше «юнкерсов», и, не ожидая, когда подоспеют на помощь взлетевшие по тревоге истребители, зашли для атаки, намереваясь разбить строй.

Армада бомбардировщиков двигалась по направлению к переправе, и наверняка немцы, учитывая туман, надеялись безнаказанно разбомбить ее. Нужно было во что бы то ни стало помешать им. Выбрав для атаки самое выгодное направление — со стороны солнца, Оля подала команду ведомой:

— Атакуем!

Два смелых истребителя стремительно неслись прямо на головное звено груженных бомбами «юнкерсов». Как всегда в ответственный момент, Оля ощутила небывалый прилив энергии и, удерживая в прицеле флагманский «юнкерс», открыла огонь сразу из пушки и двух пулеметов. Рядом, стреляя из всех трех точек, пикировала Саша.