Наталья Кравцова – За облаками — солнце [1982] (страница 15)

Все прыгнули, приземлившись нормально, и только Олю угораздило повиснуть на высоком дереве: купол, зацепившись за верхушку, так и остался там, поникнув и опав. Оля посмотрела вниз: до земли было метров десять-двенадцать.

Собрался народ, снизу ей кричали, сочувствовали, давали советы. Но никакие советы не могли помочь, потому что верхушка дерева наклонилась над прудом, в котором и воды-то не было: пруд, видимо приготовленный для чистки, представлял собой полузасохшее месиво со множеством торчащих коряг, какого-то металлического лома и других непонятных предметов. Отцепиться от подвесной системы и прыгнуть вниз было невозможно — слишком высоко, и Оля решила, не поднимая шума, спокойно ждать, когда прибудет помощь.

Толпа внизу увеличивалась. То, что парашютистом оказалась девушка, разжигало любопытство зрителей. Кто-то из мужчин попытался влезть на дерево, чтобы добраться до парашюта, но это кончилось неудачей, так как ствол дерева в верхней части был слишком тонок.

Примирившись со своей участью, Оля висела, болтая ногами, переговариваясь со зрителями, пока ее не разыскали.

— Ямщикова, ты что там делаешь? — крикнул ей Аркаша. — Мы тебя везде ищем!

— А я тут… Отдыхаю.

— Жди — сейчас снимем!

Вызвали пожарную машину, и с помощью лестницы сняли Олю и парашют с дерева.

— Ну, знаешь, Ямщикова! Ты что — решила стать героем дня? — воскликнул Аркаша. — Четыре часа болтаться между небом и землей — это не каждый сможет! Тут нужно большое желание…

Мошковский пожурил, но и пожалел ее:

— Ничего себе — выбрала место для отдыха… За выдержку дарю тебе, Ольга, парашют! Голубой, как небо — бери на память, храни его.

Однако от парашюта Оле не досталось ни кусочка — многочисленные зрители выпросили полотнище, разорвали его на полоски и унесли сувениры с собой.

За три месяца, проведенных Олей в парашютной школе, она совершила более восьмидесяти прыжков с самолета. Овладев всеми тонкостями этого дела, Ольга стала первой в стране женщиной-инструктором парашютного спорта, и ей, как и другим своим ученикам, Мошковский стал доверять обучение новичков, которые охотно шли к нему.

В середине лета, незадолго до окончания школы, все парашютисты приняли участие в спортивном празднике. С утра Оля была в приподнятом настроении — предстояли показательные прыжки.

— Ты немного волнуешься? — спросил Степа, когда они садились в трамвай.

Теперь они жили вместе, у Степы, и почти не разлучались.

— Ничуть. Откуда ты взял?

Но хотя ей казалось, что она давно уже выработала в себе профессиональную привычку относиться к прыжкам, как к обычной своей работе, тем не менее каждый раз, особенно перед ответственными прыжками, ее охватывало радостное возбуждение.

Из Тушино к Центральному аэродрому ехали на полуторке. На всех были надеты парашюты — машина везла их прямо к самолетам.

Сидели на скамьях — обыкновенных досках, перекинутых через борта кузова. Оля — между Степой и Колей Остряковым, который в этот день собирался прыгнуть с большой затяжкой и раскрыть парашют у самой земли. Остальные совершали групповой прыжок с одновременным раскрытием парашютов.

Оля много смеялась, разговаривая с соседями. Настроение было приподнятое. Машина, ехавшая с большой скоростью, подпрыгивала на неровностях дороги, и парашют, туго уложенный в ранце, бил по спине. Солнце светило прямо в глаза, было жарко, встречный ветер приятно обдувал разгоряченное лицо, заползал за воротник комбинезона. Из-под расстегнутого шлема выбивалась прядь волос, больно хлестала по глазам, и приходилось все время поправлять ее.

— Ямщикова, — сказал Аркаша, сидевший позади Оли, — а там деревьев нет — голое поле…

Вспомнив свой прыжок в Парке культуры, Оля громко засмеялась и, поправляя выбившуюся прядь волос, резко повернулась к Аркаше, нечаянно задев рукой за тросик вытяжного кольца.

— Ничего, Аркаша, я выберу себе…

Не договорив, она умолкла, чувствуя, что сейчас произойдет нечто непредвиденное. И действительно, не успела она сообразить, что предпринять, как парашют свободно вывалился из ранца и купол, подхваченный встречным ветром, наполнился воздухом. Олю сразу потащило куда-то назад, через скамьи и людей, вон из кузова… Сопротивляясь, цепляясь за сидевших в машине парашютистов, она изо всех сил старалась задержаться, но не тут-то было — мощная сила выбросила ее из кузова, и вместе с Олей вылетели из машины еще два парня, за которых она цепко ухватилась.

— Куда, Ямщикова?!

— Ой, держите меня! Держите!..

Но помочь никто не мог — Оля была уже за бортом. Купол, надутый ветром, стащило с дороги в сторону, и он несся по полю, волоча ее по земле.

— Гаси! Гаси его! — кричали ребята, бросившиеся на помощь. — Тяни за стропы!

Она и сама пробовала погасить парашют и, наконец справившись со взбесившимся куполом, вся исцарапанная, в ссадинах, поднялась с земли.

— Ну как, Лелька? — подбежал запыхавшийся Степа. — Побилась? Ну ничего… Пройдет…

Он не на шутку испугался и, увидев на щеке у Оли кровь, стал поспешно прикладывать к ссадине носовой платок. Вытерев с лица кровь и пыль, Оля улыбнулась.

— Ну и анекдот! — сказал Аркаша. — И как это у тебя все интересно получается?

— Хорош анекдот! Как я теперь… в таком виде!

Послышались частые гудки — сигналила машина: нужно было спешить, чтобы успеть ко времени, назначенному для прыжков.

— Давайте быстренько соберем парашют! — скомандовала Оля. — Помогайте, ребята.

Все вместе принялись укладывать парашют, смеясь и удивляясь тому, как это Оля умудрилась совершить прыжок с такой малой высоты.

Снова засигналила машина.

— Идем, идем! Уже готово!

Наспех уложили парашют, и Оля надела его на себя.

На аэродроме машину встретил встревоженный Мошковский, в полном облачении, с парашютом, готовый прыгать — он должен был покидать самолет первым.

— Почему задержались? Время известно?

— Да вот с Ямщиковой тут случай такой…

— Что такое?

Оля стала весело объяснять:

— Понимаете, товарищ инструктор, парашют раскрылся… В машине. Случайно… Вот смеху-то! Ну, протащил он меня немного по земле. Собрали, все нормально… Тащит меня по полю, а я никак не погашу!

Оля, рассказывая, заливалась смехом, но Мошковский был сейчас серьезен.

— Хорошо сложили?

— Да хорошо! Чего там…

— А дырок нет? Проверяли? Только — честно!

— Вроде нет…

Она произнесла это не совсем уверенно — ведь нельзя было поручиться: складывали наспех, могли и не заметить.

Мошковский внимательно посмотрел на Олю.

— Вроде? Ну вот что, Ямщикова, прыжки мы начинаем… И так опоздали… Сорвем весь праздник… Тут еще эти, планеристы, собираются… Можем не успеть… Обменяемся!

И он стал быстро снимать с себя парашют. Оля сначала не поняла, чего хочет от нее Мошковский.

— Так я готова, — сказал она.

— Вот — бери мой! Снимай свой, я с ним прыгну.

— Зачем?! — испугалась Оля. — Нет, нет, я не отдам! А вдруг там что-нибудь…

— Вот поэтому я и беру его! — решительно ответил Мошковский, снимая с нее парашют. — Быстро надевай мой!

Самолеты стояли, готовые к взлету. Моторы работали. Времени на споры не оставалось, Мошковский торопил ее, и Оля отдала ему свой парашют.

Отдала и сразу подумала: «Эх, надо было сказать, что проверила как следует!.. Он бы не забрал. А если действительно там дырки? При чем тут Мошковский — отвечать должна я сама…» Но теперь, она знала, поздно — Мошковский своего решения не изменит… Эта мысль угнетала Олю.

Оказавшийся рядом с ней Аркаша, который всегда понимал Олю без слов, успокоил ее:

— Расстроилась? С куполом все в порядке — я внимательно смотрел, когда укладывали.

Качнув недоверчиво головой, она ничего ему не ответила и попробовала заговорить с Мошковским.

— Яков Давыдович…