Наталья Кравцова – За облаками — солнце [1982] (страница 14)
В тот же день Степа сказал матери, что собирается жениться на Оле. Искренне обрадовавшись, она сочла нужным предупредить его:
— Учти, мой мальчик: Оленька очень милая и добрая, но вполне самостоятельная и независимая девушка. Ты должен быть настоящим мужчиной, чтобы удержать ее. И советую — зарегистрируйте свой брак. Многие сейчас пренебрегают этим, следуя моде, а между тем это укрепляет семью.
В загс они пошли не сразу — Оля все откладывала, хотела написать маме в Ленинград. Наконец Степа уговорил ее.
Встретили их по-деловому, без особого восторга и без лишних слов.
— А ваши родители тоже согласны? — поинтересовалась у Оли высокая сухопарая женщина, сидевшая за столом с папиросой в руке.
Оставив папиросу в зубах, она взяла ручку и потянулась к чернильнице, готовясь обмакнуть перо в чернила.
— Я не спрашивала, — честно ответила Оля.
Ручка застыла в воздухе. Едкий дым от папиросы кольцами медленно плыл на Олю.
— Вот как! Может быть, вы все-таки посоветуетесь с ними? В вашем возрасте это важно.
Оле еще не было девятнадцати, и с высоты своих шестидесяти лет женщина смотрела на нее как на ребенка.
— Послушайте, товарищ… — начал Степа и сразу же обратился к Оле: — Лелечка, ведь они же согласятся, если ты сама хочешь!
В Ленинград Оля так и не написала: спрашивать у мамы было бесполезно. Поглощенная работой, общественными делами и самодеятельным театром, мать жила в своем особом мире, где ей, Лельке, места не хватало… Отец все еще находился в Лондоне.
— Согласятся…
— Ну вот видите — они не возражают! — воскликнул Степа.
— Молодые люди, вы сначала сами разберитесь, а потом приходите. Мы будем ждать. До свидания!
Выйдя на улицу, Оля долго молчала.
— Ты обиделась? — допытывался Степа.
— Н-нет…
Переглянувшись, они засмеялись.
— Эх, Лелечка!.. Ну придем еще раз — опыт есть!
Поступив в парашютную школу, Оля и Степа остались в Тушино. В числе двадцати летчиков, изъявивших желание стать инструкторами-парашютистами, был и Аркаша Гожев. Среди них Оля оказалась единственной девушкой.
Ярый энтузиаст парашютного дела, мастер-парашютист Яков Мошковский, сколотив группу, остался доволен. Веселый, никогда не унывающий человек, он был «насмерть сумасшедшим», как сам же выражался, когда речь шла о прыжках с самолета.
— Быстро научим, — уверял он. — Три месяца, не долго. Будете прыгать как боги! Инструктор парашютного дела — солидно! Не какой-нибудь планерист…
Говорил он быстро, отрывистыми фразами, пересыпая свою речь шутками и каламбурами. Невысокий, коренастый, с черной шевелюрой и живыми черными глазами, он постоянно был чем-то озабочен, куда-то торопился.
Занятия Мошковский начал не мешкая. Когда убедился, что каждый в группе досконально изучил парашют и знает, как с ним обращаться, начались прыжки.
С утра он озабоченно носился по аэродрому, подбадривал новичков, шутил.
— Ямщикова, как дела? Тебя выбросим первую. А хочешь — последнюю? Разницы никакой! Конец — один!..
— Лучше первую, — сказала Оля. — Я не боюсь, Яков Давыдович.
— Отлично! Так и надо! Покажи всем пример. Кстати, насчет примера… Однажды бедный раввин, помолившись, позвал к себе соседа…
И Мошковский, на ходу рассказав анекдот, помчался дальше, прихрамывая на искривленную левую ногу — результат неоднократных переломов… Много раз с чувством восхищения наблюдала Оля, как прыгал Мошковский и особенно — как приземлялся. Чтобы по возможности щадить больную ногу, он, слегка коснувшись носками земли, моментально перекатывался на бок и на спину. Получалось это у него виртуозно. Со временем Оле стало казаться, что вообще он приземляется сразу на спину.
Свой первый прыжок Оля совершила рано утром. На самолете У-2 ее поднял летчик-инструктор Коля Остряков, вместе с ней окончивший Тушинскую школу. Это был необыкновенно способный юноша с умными озорными глазами и волевым лицом. В свои двадцать два года он пользовался большим уважением и авторитетом среди летчиков, и Оля его боготворила. Коля же относился к ней дружески тепло, опекал, подбадривал. Именно его и Петра Балашова выбрал себе в помощники Мошковский, и они, целыми днями пропадая на аэродроме, возили парашютистов на самолетах, прыгали сами, совершенствуя свое мастерство.
Очень скоро оба стали известными мастерами-парашютистами. Полюбив этот вид спорта, Николай Остряков занялся испытанием новых моделей парашютов, совершал рискованные экспериментальные прыжки, в том числе затяжные и с малых высот. Впоследствии Оля не раз слышала о Николае Острякове, который уже в 1935 году был награжден орденом Красной Звезды за особую отвагу, мастерство и заслуги в развитии парашютного спорта. Это он во время спортивного праздника в Киеве совершил показательный прыжок с высоты 80 метров, приземлившись в центре стадиона… Блестящий летчик, он воевал в Испании командиром эскадрильи бомбардировщиков, вернулся оттуда Героем Советского Союза, затем командовал полком, бригадой. На истребителях летал так же великолепно, как и на бомбардировщиках. Погиб при защите Севастополя в 1942 году во время налета вражеских бомбардировщиков, когда бежал к своему истребителю, чтобы взлететь. Занимал тогда Остряков должность командующего авиацией Черноморского флота, и было ему тридцать лет…
А в то памятное утро Оле запомнилось мужественное и доброе лицо Коли Острякова — загорелое, освещенное розовыми лучами солнца, поднимавшегося над горизонтом. На высоте семьсот метров Оля вылезла из кабины на крыло, и Коля, подавая команду прыгать, тепло и озорно улыбнулся ей — мол, знай наших!
Страха не было — Мошковский так просто, по-домашнему, прыгал сам, что вселил в своих учеников нежное, лишенное всякой боязни чувство полного доверия к парашюту. Только дух захватило в первый момент, когда Оля, став спиной к мотору, повалилась лицом вперед, в пустоту.
Потом она прыгала десятки раз, с разных высот, из разных положений самолета, и никогда не боялась.
Мошковский учил своих парашютистов прыгать с самолетов разного типа, при любой погоде, выбрасывая их над различной местностью — над лесом, над водой, в штиль и сильный ветер.
— Сегодня будем прыгать в Москву-реку, — неожиданно объявлял он. — Делать все строго по правилам: вода — не земля… От подвесной системы освобождайтесь заранее. Держитесь за лямки до последнего момента… Смотрите, если утонете — не возвращайтесь!
Во время одного из таких прыжков Оля спустилась на середину реки, где было глубоко. Не отпустив парашюта своевременно, нырнула под воду и сразу же вынырнула, все еще держа в руке лямку подвесной системы. И вдруг ее с силой потащило куда-то вниз по течению: надутый, словно парус, купол ветром гнало по реке. Крепко держа лямку, Оля не бросала парашюта — теперь уже ей не хотелось оставлять его на воде, чтобы потом опять доставать.
— Бросай! — кричали ей с берега. — Оставь его — выловим!
Долго боролась она с силой ветра, пытаясь «погасить» купол, но, к счастью, подоспел крутой изгиб реки, и купол, а вместе с ним и Олю, понесло к берегу…
Обычно самолет поднимал трех парашютистов — один сидел в задней кабине, и два — на крыльях у самой кабины. Оля и Степа часто заранее договаривались прыгать вместе и потом, в воздухе, одновременно раскрывали парашюты.
— Лелечка, давай сегодня спустимся вместе. Я к тебе пристроюсь в воздухе — буду тебя обнимать! — сказал Степа.
— Вот придумал! Да я убегу от тебя!
Прыгнув, Степа оказался выше, подскользнул, чтобы приблизиться к Оле, и, в конце концов, сел на ее купол, который провалился внутрь. Купол втянуло, стропы перепутались.
— Запасной! Скорей открывай запасной! — крикнул Степа.
Он успел ухватиться за стропы Олиного парашюта, который скрутился и был теперь бесполезен. Некоторое время они спускались на Степином парашюте. Но вот раскрылся купол запасного… До последнего момента Степа не отпускал от себя Олю, и земли они коснулись одновременно.
К ним бежал, прихрамывая, Мошковский.
— Это что за цирк? Вересов, задумал мир удивить? Ты — как хочешь, можешь разбиваться, но при чем тут твоя Джульетта? Нет, хватит! Ухаживай за ней на земле… А в воздухе — забудь! Ничего себе фокус!
— Мы хотели вместе, Яков Давыдович, — пробовала оправдаться Оля. — Вдвоем приземлиться.
— Вдвоем в кино пойдете!
Но сердиться Мошковский не умел. Он быстро отходил, и уже наготове у него был анекдот, подходивший к случаю.
С Олей постоянно случались казусы, и хотя все они имели благополучный исход, тем не менее кто-то в шутку прозвал ее «ходячим ЧП». Сама она ко всему происходящему относилась вполне спокойно и с юмором.
Приближались майские праздники. В эти дни повсюду в Москве традиционно устраивались народные гулянья, и одно из самых популярных — в Парке культуры и отдыха. Заранее было известно и всем объявлено, что во время гулянья будут проводится массовые прыжки парашютистов.
Накануне прыжков Мошковский объявил:
— Завтра выбросим вас в парк. Смотрите, не наломайте дров… Жить все-таки интересно!
Погода в этот день была отличная, везде реяли красные флаги, люди, заполнившие парк, услышав звук моторов, задирали головы и, зная о предстоящей массовой выброске, с нетерпением ждали красивого зрелища. Наконец из самолетов высыпались парашютисты, и голубое безоблачное небо расцвело яркими куполами. Парашютисты опускались прямо в парк.