Наталья Козелкова – Не выходи на люди голым! Конструктор речевого имиджа. Практическое руководство (страница 11)
Revelence: Снимите, пожалуйста, короткое видео про диафрагму! Я вот только понял, что говорю на выдохе. Когда я говорю, пытаюсь задействовать резонатор, только вот ощущается гнусавость, хотя стараюсь открывать рот. Для меня это весьма важно, поскольку я лингвист. Каждый день делаю ваши упражнения по артикуляции. Большое спасибо, что снимаете видео! Восхищён вашим профессионализмом.
Я: Revelence, весь процесс постановки голоса (работа с диафрагмой и резонаторами) – в моём мастер-классе, здесь же, на моей странице. Наверняка увидите что-то полезное для себя! Мастер-класс для телеканала ТРО часовой, постановка голоса во второй части, но там вообще много интересной информации!
Revelence (через два часа): Спасибо большое! Осталась только пара вопросов:
1. Как держать все эти условия в голове (опора, наполненная диафрагма, поднятое нёбо)? Ясно, что всё это надо доводить до автоматизма, но как? Я могу читать, контролируя свою речь, но когда говоришь – концентрируешь внимание на мысли (по вашим заветам). Как быть?
2. Получается, что для расслабленного голоса нужно слегка снять напряжение с диафрагмы. Если это не так, то объясните, как создать более низкий, расслабленный голос, пожалуйста! Заранее извиняюсь, что просто так трачу ваше время!
Я: Revelence, попробуйте по 5–10 минут в день звучать по принципу: «шубка» – «зонтик» (вдох рёбрами) – «Джексон» – «картошка» –
Revelence: Спасибо, и вам того же!
Я: И ещё: если надо начать звучать ниже – рявкните (лучше вслух, если нельзя – про себя) возмущённое: «Аллё, гараж!» на низах – нижний регистр мгновенно включается и остаётся с вами на какое-то время.
Revelence (через 2 дня). ОТЧЁТ:
Вы даже представить не можете, насколько легче и приятней стал голос. Вчера полдня мычал и читал, поднимая нёбо; понял, как это работает. Подтверждением для меня стало то, что голос не «охрипел» и не потерял звучность, хотя я часами практически чуть ли не кричал в парке; конечно, само нёбо чувствовало себя как после скотобойни. Осталось к этому привыкнуть и дорабатывать.
Единственной проблемой является челюсть. Стараясь копировать вашу манеру, я обнаружил, что у меня челюсть прижата назад, это и на голосе отражается. И вот когда я её выдвинул слегка вперёд, тут она стала в 43 раза проворнее! Нижняя губа просто в шоке от количества новых полномочий. Смог скопировать вашу артикуляцию, НО из-за непривычного положения рта звук начал отражаться помимо нёба и в челюсти, ибо я уделяю ему особое внимание. Сейчас над этим работаю. В общем, с этим колхозом мне защищать курсовую.
В общем, если не уделять так много внимания каждой мышце, не стараться, не прислушиваться к себе, не думать, КАК, а думать, ЧТО вы делаете, то есть собрать все «запчасти» воедино и просто толкнуть звук косыми мышцами в поднятое куполом нёбо, тогда и получится звучание в резонатор на новом голосе, поставленном на опору дыхания. При постановке голоса работа мышц становится упорядоченной. Образуются правильные связи, лишние движения и напряжение исчезают. Работая над постановкой голоса, нужно понимать, что вы превращаетесь в единый сложный музыкальный инструмент, а это требует хотя бы недели ежедневной 10–15-минутной работы. А дальше будут другие упражнения, и выполнять их надо будет уже на этом новом голосе.
Напоминаю порядок выполнения домашней работы. Сначала артикуляционная гимнастика. Потом переходим к звучанию. Зевнули – «скинули шубку» – «открыли зонтик», вдохнув рёбрами, – «Майкл Джексон» – «горячая картошка» –
Принципы и этапы постановки голоса:
• развитие «нижнего» дыхания;
• управление косыми мышцами и диафрагмой;
• развитие навыков в работе резонатора (позиция зевка, плотные закреплённые в «клюв» губы, «отъезжающая» вниз до упора челюсть);
• создание сочного тембра.
Глава 5
«Маска. я тебя знаю!» Создание речевых образов
А теперь – совсем самое сложное. Честно-честно. Можете заранее заготовить себе какой-нибудь вкусный приз в качестве мотивации – как тогда, когда мы голос ставили. Потому что сейчас мы с вами будем осваивать технологию «отодвигания» – тот основной навык, который отличает профессионального оратора от простого обывателя или даже продвинутого трепача. Помните, мы с вами говорили о портретах «руководитель» и «женщина на миллион»? Вот к созданию речевых образов и будем сейчас подкрадываться. Страшно? Правильно, сама боюсь. Потому что это всегда слом стереотипов. А мы с вами будем их ломать весело, со ржачем и удовольствием.
Ломать будем на сложных примерах – на лёгких не получается. Ну, если вас это утешит, вам придётся отрабатывать этот навык на зеркало – это лучше, чем на камеру, поверьте: на камеру вы стараться начнёте, а этого делать ни в коем случае не следует! А зеркало вам этого не позволит, оно вам сразу ваши косяки покажет! Вот через несколько дней можно будет и на камеру начать работать. Так вот в группе мои слушатели – все как на подбор люди состоявшиеся и достойные – вынуждены это делать на втором занятии, в компании пока ещё мало знакомых (хотя и очень доброжелательных) людей! Вот где выход из зоны комфорта! Зато и результаты видны быстрее.
Чтобы было понятно, зачем нам речевые имиджи, – два слова о том, как я вообще открыла для себя, что это такое, и как меня лично спасло это открытие. Дело в том, что я – трус. Конченый. Больше всего на свете я боюсь разговаривать с людьми. Паническая атака по поводу грядущей встречи с новой группой слушателей – дело привычное до такой степени, что я её уже даже успокоительным последнее время не заедаю. Да, да, я, Наталья Козелкова, диктор Центрального телевидения Гостелерадио СССР, ныне – один из ведущих специалистов русскоязычного пространства в сфере речевой коммуникации, – трус и интроверт, чтоб вы понимали.
Причём пока работаю в кадре – никакой паники, камера – лучший друг (у большинства людей неподготовленных при словах «Пишем!» или «В эфире!» возникает непреходящий столбняк вплоть до паралича речевых центров и хруста шейных позвонков). У меня – вариант обратный, у меня такое состояние было, когда надо было с кем-нибудь вне камеры пообщаться.
Вот этот-то парадокс моей психики и навёл меня на потрясающее открытие, которое и легло, собственно, в основу моей авторской методики эффективной коммуникации. Когда я прикрыта внешним речевым образом (такая Дикторина Дикторовна) – я за ним спряталась, и – «чурики, я в домике»: зритель видит то, что хочет видеть – ту самую Дикторину, моего «аватара», а я уже, за ним спрятавшись, рулю коммуникацией, куда мне надо. Но когда я – это я, голышом практически, со всеми своими страхами и комплексами (киньте в меня камень, у кого их нет!) – тогда я зажимаюсь, как куриная гузка.
Мне, чтобы не зажиматься в живом общении, нужна была какая-то базовая «аватарка» для жизни. Вообще, как вы уже знаете, их конфигурация меняется в зависимости от обстоятельств, но базовый «парадный костюмчик» мне нужен был как воздух. И тут помогла одна моя юная родственница.
Давным-давно купалась – тогда ещё четырёх лет от роду – юная дива в ванне. Ну, не просто так купалась – тогда только вышла диснеевская «Русалочка», и, естественно, девушка в неё и играла. Заскочил зачем-то в ванную мой брат, и именно в этот момент «русалочка», выполняя в ванне какой-то очередной сложный кульбит, от старания пукнула. Брат надел серьёзное лицо и укоризненно поинтересовался: «Деточка! Разве русалочки пукают?!» Четырёхлетняя русалочка мотнула мокрой гривой тёмных волос, вздёрнула носик и тоном английской королевы заявила: «Мы, русалочки, вообще не пукаем». Подумала и добавила – совсем царственно: «Мы, русалочки, таких слов вообще не знаем». Брат рассказывал, что из ванной он вышел, ровно держа спину и чеканя шаг.
С тех пор прошло больше четверти века, но варианта лучше я не нашла. Поэтому, когда мне предстоит какая-то важная коммуникация, через порог на эту встречу я шагаю не раньше, чем надену на лицо выражение «Мы, русалочки…» И у сидящих в комнате сразу выпрямляются спины и подтягиваются животы. Так что мы, русалочки…
Итак, первое: запомнили скороговорку «Маланья-болтунья болтала-болтала, болтала-болтала