Наталья Косухина – Корпорация Лемнискату. И начнется отсчет (страница 10)
Желая поприветствовать седовласого джентльмена, я хотела хоть что-то произнести, но без толку.
– Не стоит, юная барышня, пытаться заговорить. У вас сорван голос. Видимо, вы сильно кричали в последнее время. Я прав?
Я молча кивнула.
– Так я и думал. Сейчас вы находитесь в отделении творцов, в медицинской комнате. Я доктор Кованиц, и настоятельно рекомендую вам поехать сегодня домой.
Увидев ужас, промелькнувший у меня на лице, доктор поспешил успокоить:
– Понимаю. Если хотите побыть в тишине и покое, то корпорация может предложить вам комнату, где вы сможете отдохнуть.
Я поспешно закивала.
– Вот и договорились. Заседание по вашему делу назначено на завтра, ― улыбнувшись моей озадаченности, доктор пояснил: ― Не думали же вы, что такое событие, как обнаружение еще одного творца, пройдет незаметно?
Я лишь пожала плечами.
– Давайте-ка я проведу полное обследование и необходимые процедуры, чтобы вы завтра были хоть немного в форме, и провожу вас в комнату для отдыха.
Доктор не обманул и после всех манипуляций с приборами и лекарствами, вопросов, ответы на которые я писала на бумаге, и анализов меня проводили в довольно-таки шикарные апартаменты с двуспальной кроватью и все тем же красно-зеленым убранством.
Едва я оказалась одна, как подумала, что и так сегодня много отдыхала, пока находилась в обмороке, поэтому, подойдя к секретеру, открыла его и, достав листы бумаги, села писать.
Мысли метались в голове, словно рой пчел, и я начала переносить их на бумагу, чтобы хоть как-то упорядочить.
Забыться сном удалось только ближе к утру.
Мне очень не хотелось ехать домой. Сейчас там сидят обеспокоенные родители, с которыми меня ждет непростой разговор. Очень, очень непростой разговор.
Есть еще сестра и младший брат, и именно он является одной из основных причин, почему я все же решила на вторую ночь отправиться ночевать в отчий дом.
Голос ко мне вернулся, но доктор строго-настрого запретил перенапрягать связки.
В корпорации пока не установили, почему они были повреждены. И вообще, сначала нужно определиться с тем временем, куда я попала. Хорошо уже то, что хоть никакой инфекции не подцепила.
Вот карета остановилась перед домом, и, покинув ее, я вошла в городскую резиденцию родителей.
В первое мгновение холл встретил меня тишиной, а потом ее нарушил радостный голос брата. И вот уже он сам несется навстречу, выкрикивая мое имя.
Присев, я поймала его в свои объятья и, сжав такое родное тельце, спросила:
– С тобой все в порядке?
– Да! Но я так испугался! Просто ужасно! Сначала они напали, потом ты что-то сделала, и нас не ранили, но потом в тебя попали, и ты пропала! Оля, с тобой все хорошо?
– Конечно, хороший мой, что мне сделается? Расскажи, чем ты тут занимаешься?
– Играю в индейцев! Ты присоединишься ко мне?
– Конечно.
– Ой, ты же сначала должна зайти в гостиную. Тебя ждут мама и папа.
Ох!
– Откуда ты знаешь?
– Домой мы все приехали очень расстроенные…
Неужели и Светлана переживала?
– Мама плакала, а папа говорил ей, что нужно подождать. Что ты должна вернуться!
Поцеловав брата в макушку, я отослала его играть дальше, а сама отправилась испытывать свое мужество.
К гостиной я подходила с тяжелым сердцем. Стремительность событий последних дней сильно выбила меня из колеи. Но делать нечего, разговора все равно не избежать, поэтому, глубоко вздохнув, я открыла дверь и вошла.
Мама в задумчивости полулежала на диване. Кажется, она немного постарела за эти дни. Отец же, как обычно, сидел в кресле около камина. Это происшествие и на папе оставило свой отпечаток: он выглядел уставшим и изможденным.
При моем появлении оба родителя резко развернулись в мою сторону, а мама, вскочив, подошла ко мне. Взяв мое лицо в руки, внимательно его осмотрела.
– С тобой все в порядке?
Я отстранилась и, пройдя к камину, присела в кресло рядом с отцовским:
– Со мной все хорошо. Есть, конечно, синяки, ссадины… но в остальном обследование показало, что последствий быть не должно. В физическом плане.
При этих моих словах мама подтащила к нам стул и, присев, настороженно посмотрела на меня.
– Что ты имеешь в виду?
– Попадание «белой смертью» спровоцировало прыжок. Как мне кажется, далеко в прошлое. Очень далеко. А при преодолении больших временны́х отрезков, без предварительной подготовки, творец может потерять контроль над даром.
– О боже… ― пробормотал отец.
– Но ты смогла вернуться! ― воскликнула мама.
– Да. Но в точности все станет ясно после того, как я выберу тотем.
– Как прошел совет директоров? ― обеспокоенно нахмурился папа.
– Вполне спокойно и предсказуемо. Теперь я работаю на корпорацию, а вам, отец, дадут полную свободу в исследованиях, а также финансирование, в которых было отказано ранее.
– Они сами предложили? ― растерялся глава семьи.
– Нет, это было одним из моих условий.
Погладив меня по щеке, мама заметила:
– Такая нежная…
– Это новая кожа.
Матушка с отцом посмотрели на меня непонимающе.
– В смысле ― новая? ― ошарашенно спросила мама.
– Творца очень сложно убить. Время и генная мутация дают нам небольшое преимущество перед обычными людьми. И чем больше наши способности, тем дольше мы живем. Энергия нанесла мне очень сильные ожоги, в итоге поврежденная кожа слезла, и на ее месте появилась новая. Как у ребенка… ― улыбнулась я холодно и добавила: ― Раньше я думала, что змея на гербе творцов изображена как символ мудрости и бесконечности. Но, наверное, не все так просто…
Сейчас я уже смирилась с мыслью, что у меня может слезать кожа, но когда мне доктор вчера, во время процедур, все это рассказывал, со мной случилась истерика.
Как только родители оправились от шока, отец тихо проговорил:
– Мы очень перед тобой виноваты… не поверили тебе тогда.
Я промолчала. Да и что тут можно сказать, если я тоже так считаю? Прислушайся они тогда ко мне, все было бы по-другому.
– Но как же переходный период?.. ― растерянно спросила мама.
– Он был. Тогда няня подумала, что я умираю, и отправила к вам гонца.
– К нам никто не приезжал, ― нахмурился папа.
– Я знаю, ― отстраненным голосом заметила я. ― Его убили по дороге, а нам прислали письмо, что вы его уволили.
– Что же ты должна была подумать о нас… ― глядя на меня расширившимися глазами, прошептал отец.
В комнате повисла тишина.