Наталья Корнилова – Пантера. Начало (страница 67)

Я уже было собралась уходить, как вдруг за дверью послышался какой-то шорох — внутри кто-то был! Я замахала руками, подзывая Ирину, та сразу подскочила, и я показала ей на дверь. Глаза ее испуганно округлились, когда она услышала звуки, и я зажала ей рот рукой.

— Кто там, что вам нужно? — послышался недовольный старческий голос из-за двери.

Ирина оторвала мою руку ото рта, нагнулась ко мне и прошептала на ухо:

— Скажи ему пароль — «Гирлянда».

— Гирлянда, — громко повторила я. — Открывайте, срочное дело.

Ирина на цыпочках ускакала за деревья, а я осталась, понятия не имея, зачем и что буду делать внутри. Если там люди, то с похищением ничего не выйдет. Хотя осмотреться не помешает. Я не чувствовала никакой опасности. Сектанты всегда казались мне темными и забитыми личностями, помешавшимися на вере, но совершенно безобидными и неопасными для окружающих.

Наконец дверь со скрипом отворилась, и в проеме показался маленький, помятый со сна дедок с остренькой бородкой и подслеповатыми глазками. На поясе у него висела кобура, и из нее недвусмысленно торчала рукоятка пистолета иностранного производства. Пока он меня разглядывал, я нежно ткнула его ладошкой под дых, втолкнула внутрь так, что он упал навзничь, и тихонько прикрыла за собой дверь. Под высоким потолком горела такая же крашеная лампочка и почти не давала света. Слева наверх вела каменная лестница, по которой мне нужно было подняться, чтобы попасть в комнату с прибором. Вытащив у дедка пистолет, я оттащила его тщедушное тело под лестницу и пошла наверх. Стояла мертвая тишина. Видимо, здесь, кроме деда-сторожа, больше никого не было. Наверное, они специально вешали снаружи замок, чтобы сторож, чего доброго, не сбежал ночью со своего поста. Надежная система, ничего не скажешь.

Наверху было совсем темно, и я включила свой фонарик. Мне нужна была дверь справа, ведущая в коридор. Ее я и толкнула, осветив пол перед собой. Волосы мои встали дыбом, когда в тонком лучике фонаря я увидела чьи-то огромные ботинки, стоящие прямо передо мной. Я начала машинально поднимать фонарь, осветила смятые брюки, расстегнутую на широкой волосатой груди рубаху и, наконец, о ужас! На меня смотрела страшно оскаленная рожа, густо заросшая Породой. Глаза жутко сверкали, скривившиеся в ухмылке губы подрагивали, и, похоже, товарищ был готов броситься на меня и разорвать в клочья. У меня все опустилось внутри, и я тихонько пискнула. Перед моим лицом тут же появилось дуло огромного пистолета, а сзади раздался тонкий насмешливый голосок:

— Как мило, что вы зашли. Не поворачивайтесь, дитя мое, и не дергайтесь, а то Семен нажмет на курок.

Меня прошиб холодный пот, коленки ослабли, но я взяла себя в руки и жалобно пропищала:

— Извините, я, кажется, адрес перепутала.

— Семен, проводи заблудшую в комнату для гостей, — скомандовал тонкоголосый и ехидно хихикнул мне в спину. — Наставим ее на путь истинный.

Громадный Семен сграбастал меня в охапку и потащил по коридору, как котенка. Я не сопротивлялась, Меня усадили на стул и включили свет. В комнате не было окон, стоял письменный стол, несколько стульев, стены были голыми, и все это больше походило на камеру. Семен выхватил у меня сумочку, в которой лежал пистолет деда, и протянул ее вошедшему за нами следом человеку. Это был высокий седовласый мужчина с представительным животиком, одетый в просторный светлый костюм из хлопка. Его шустрые, смеющиеся глазки быстро пробежались по мне, он подошел к столу и уселся на его край, положив сумку рядом с собой.

— Итак, сударыня, — вежливо начал он, — за каким, простите, хером вы сюда приперлись? И откуда знаете пароль?

— Какой пароль? — прохныкала я, чувствуя у виска холодное дуло пистолета, приставленного Семеном.

— Вы пришли одна?

— Да. Хотя нет, посмотрите в сумочке, там должна быть церковная мышь, а-а! — плаксиво проревела я.

— Не хамите, дорогуша, — строго проговорил мужчина. — Семен, дай мне пушку и пойди проверь все вокруг. А это отнеси сторожу, — он протянул ему пистолет деда.

— У вас здесь что, подпольный приют для сумасшедших? — поинтересовалась я, когда громила вышел. — Говорю же вам, что ошиблась. Отпустите меня, пожалуйста, дяденька…

Он наставил на меня пистолет и грозно спросил:

— Кто вы такая?

— Меня зовут Маруся, — я честно посмотрела ему в глаза. — Я из Семипалатинска, приехала погостить к родственникам и заблудилась…

— Заткнись! — резко оборвал он и вытряхнул содержимое сумочки на стол.

Со звоном упали отмычки, косметичка раскрылась, и все рассыпалось по столу, а кошелек с деньгами свалился на пол. Он поднял его, осмотрел, сунул деньги в карман своих необъятных штанов и посмотрел на меня.

— Где документы?

— Я же говорю, что меня обокрали, — проныла я, хлопая глазками. — Сперли все вещи и бумажку с адресом, поэтому я и ошиблась, ведь по памяти искала. А фамилия

моя — Гирляндова Маруся Львовна, честное слово.

— А замок тоже по ошибке вскрыла? — усмехнулся он, разглядывая отмычки.

Я виновато опустила голову и пробормотала:

— Скорее по привычке.

— Ха! Так ты воровка?! — радостно воскликнул он.

Я пожала плечами и проговорила: —Пожалуйста, не сдавайте меня ментам, дяденька! Я же не успела ничего украсть…

— Ну-ка, голубушка, выкладывай все начистоту, да не пудри мне мозги, твою мать, а то хуже будет!

— Да что рассказывать-то? — поникла я. — Иду, смотрю, замок висит, окна не горят. Дай, думаю, зайду, может, поживлюсь чем — особнячок-то богатый вроде. Ну и зашла…

— Гонишь ты все, — поморщился он. — Зачем же тогда на зов сторожа откликнулась? Любой воришка бы сразу убежал.

— Не знаю. Растерялась поначалу, а потом, голос уж больно дряхлый у деда, подумала, справлюсь… Отпустите меня, дяденька, очень прошу, я больше не буду, — снова захныкала я.

— Нет, родная, не отпущу, — усмехнулся он. — Потому что ты не воровка. И не строй из себя идиотку — я тебя насквозь вижу. Ты и на зоне-то ни разу еще не была, фени не знаешь и одета ты не так. Колись давай!

— А может, я интеллигентная воровка! — с вызовом заявила я. — У меня учитель, между прочим, профессором был и тоже на зоне не был, вот так-то!

— Он-то, может, и профессор, а ты — дура набитая, и долго возиться с тобой я не собираюсь…

В дверях появилась огромная фигура Семена.

— Все спокойно, отец Сераф…

— Заткнись, придурок! — оборвал его тот. — Тащи сюда излучатель, сейчас мы эту паиньку просветим. Она нам все сейчас выложит, — он злорадно посмотрел на меня.

Семен вышел, а я испуганно спросила:

— Какой такой излучатель, гражданин начальник? Не нужно меня пытать, прошу вас! Лучше в ментовку сдайте! Я тока боюсь, у меня аллергия на высокое напряжение!

— Не будет никакого тока, не бойся, — успокоил он меня. — И перестань сопли пускать.

Вошел Семен с небольшим металлическим ящиком в руках и поставил его на стол. Прибор был похож на видеомагнитофон. На передней панели виднелись какие-то переключатели и лампочки, а сверху торчало что-то вроде малюсенького радара. Отдав пистолет Семену, отец Серафим включил шнур в розетку и начал что-то включать и настраивать, повернув антенну в мою сторону и тихо напевая себе под нос. Ему было весело, а я поняла, что на мне сейчас будут проводить какой-то опыт. Может, это и есть биогенератор, о котором говорил Кох? А что, если моя биозащита не сработает? Они меня введут в транс и все выпытают?! — мелькнула паническая мысль. Тогда наверняка прикончат и прощай мечты о светлом будущем…

— Ну-с, — довольно промурлыкал Серафим, поворачиваясь ко мне, — начнем. Семен, отойди в сторону, чтобы на тебя не попало, а то опять начнешь косяки грызть. Вот так, достаточно. И держи ее на мушке. Кстати, дед уже очухался?

— Нет еще, — рыкнул тот, — я его в каморку оттащил.

— Как оклемается, пусть валит отсюда к гребаной матери, сторож хренов, — проворчал священник и посмотрел на меня. — Так, милашка, сейчас ты нам все подробненько расскажешь, а мы с удовольствием послушаем. Моли Бога, чтобы ты оказалась воровкой, — он осклабился. — Ну поехали!

И нажал какой-то рычажок на панели. Послышалось ровное гудение. Душа моя ушла в пятки, и я зажмурилась, хотя ничего особенного не почувствовала.

— Ага, действует! — радостно взвизгнул попик. — Пусть пока в этом режиме побудет, а потом расспрашивать начнем. Хорошо, что эта дурочка подвернулась, да, Семен? А то я все думал, на ком бы его проверить.

Я еще немного посидела, прислушиваясь к себе, но ничего странного не почувствовала — защита действовала безотказно. Тогда я приоткрыла один глаз и невинным голоском спросила:

— Так что, провода присоединять не будете, что ли?

Серафим обалдело уставился на меня, потом посмотрел на прибор, нажал еще один рычажок, тот загудел сильнее, но даже легкая тень не омрачила моего ясного сознания, и ничего не отразилось на моем глупо улыбающемся лице.

— Ты что, ничего не чувствуешь? — удивленно спросил поп.

— А что я должна чувствовать? Вы скажите, и я обязательно почувствую, только бы отпустили потом.

— Странно, — озадаченно произнес Серафим, разглядывая прибор. — Ты уже вообще ни о чем не должна думать.

— Как же можно — ни о чем не думать? — глупо улыбнулась я. — Всегда о чем-то думается.

— Не думать можно, Маруся, — поп почесал в затылке и что-то еще покрутил, — и даже полезно. А таким, как ты, вообще нужно запретить думать, чтобы не тратили зря драгоценную энергию.