Наталья Корнева – За что убивают Учителей (страница 33)

Подаренная накануне одежда скрывала все тело Элирия, оставляя открытыми только глаза, но для конспирации этого было недостаточно – знаменитый цвет циан, говорящий о священной крови небожителей, выдавал Первородного с головой. Придирчиво осмотрев полученный результат, Элиар сам приступил к последним штрихам: надел и тщательно закрепил черную с золотом маску, после чего приколол драгоценную брошь в форме солнца, скрепившую мантию темно-серого цвета со знакомым орнаментом черных затмившихся светил.

– Лицо и руки Учителя должны быть тщательно скрыты от чужих глаз, – еще раз напомнил ему Второй ученик. – Никто не должен видеть их, кроме меня и Шеаты. Пожалуйста, не снимайте маску и перчатки без моего разрешения.

Элирий молча кивнул, про себя недоумевая: кажется, его ученику весь этот затянувшийся спектакль с переодеванием доставляет немалое удовольствие.

Он не мог знать, насколько прав. Элиар и сам не хотел бы признаваться в этом, но отчего-то трогательная уязвимость и зависимость наставника безотчетно нравились ему. Эта новая весна вскрыла сердце, как нож, и наружу свободно потекло все, спрятанное там слишком долго и безнадежно.

Элиар вдруг почувствовал, насколько бесконечными были эти триста пятьдесят девять лет без Учителя… поистине бесконечными. И все же почти четырех столетий оказалось недостаточно, чтобы забыть.

Однако все еще не было сделано самое главное. Самое главное и самое неприятное.

– Мессир, – негромко обратился Элиар, – прежде чем мы отправимся на корабль, придется наложить на вас некоторые ограничения. Это избавит вашу светлость от искушения применить священническую магию красного цвета, которую вы уже пытались опробовать на моей приближенной. Пока Учитель еще слишком слаб и может случайно навредить себе, понапрасну расходуя ресурсы крови.

– Что?.. – Элирий задохнулся, готовый поверить, что ему изменяет слух. – Ты собираешься наложить вервие бесцветия? Посмеешь совершить духовное пленение своего наставника?

– И мне, и вам будет только спокойнее, если я наложу вервие и цвет крови будет временно запечатан.

– Мне думается, ты позабыл о своем месте, – сквозь зубы презрительно процедил Элирий, чувствуя себя отвратительно беспомощным.

– О каком именно месте говорит Учитель? – Элиар неуловимо переменился в лице. Гортанный голос прозвучал сухо, словно ветер прошелестел песком в бескрайних Великих степях. – Я хорошо помню о своем месте. Это место Великого Иерофанта, наместника небожителей на земле, чье слово – закон.

Красный Феникс не ответил. Волчонок так боится его возрождающейся силы, что не может позволить распоряжаться ею вне этой наглухо запечатанной барьерами комнаты-клетки? Подобное отношение совершенно не располагало к доверию. До сих пор ничего из прошлого, которое сумела вспомнить не так давно вернувшаяся душа, не могло настолько испортить их отношений, но, глядя на подозрительное поведение ученика, Элирий уверился: там таится что-то по-настоящему ужасное.

«Твое место – у моих ног».

Поняв, что дальнейшие препирательства бессмысленны, Элиар вздохнул и бросил фарфоровый шарик в стоящую на столике большую чашу с водой. Шаровидный сосуд поплыл по поверхности, через крошечное отверстие наполняясь жидкостью и мало-помалу тяжелея. Вероятно, как только шарик коснется дна, истечет промежуток времени, отпущенный учеником для принятия решения.

– Времени, пока вода течет внутрь и заполняет сосуд, должно хватить вам, чтобы определиться с выбором, – тихо подтвердил его догадку Элиар.

Для таких серьезных обстоятельств разговор был восхитительно короток. Красный Феникс едва не заскрежетал зубами, но в конце концов взял себя в руки, предположив, что рвущийся наружу праведный гнев и крики едва ли помогут решить эту заковыристую задачку.

Кажется, решения и вовсе не существовало.

– Время истекает, мессир. Прошу вас объявить о своем выборе.

Элирий поежился. Это был не выбор, а лишь иллюзия выбора. Вервие бесцветия стягивало тонкое тело: останавливало поток духовной энергии, замедляло кровообращение и лишало кровь цвета. Приняв наложение вервия, придется полагаться только на милость и защиту ученика. С другой стороны, пока он и так полностью зависим от Элиара. А если уж чего-то не миновать, лучше сделать это самому, чем быть принужденным насильно.

– Приступай, – холодно скомандовал Красный Феникс.

Сделав шаг навстречу, он протянул ученику руки. Тот сделал то же самое и осторожно, но крепко взял его за запястья.

В ту же секунду Элирий почувствовал воздействие чужой крови – оглушительное и вместе с тем исполненное с филигранным мастерством великого жреца. На молочно-белой коже немедленно проступили линии магических печатей, затейливо сплетаясь на запястьях и лодыжках подобно тонким росткам ядовитого плюща. На миг вспыхнув черным, печати стали полупрозрачными и в конце концов совсем незаметными глазу.

Учитель мог бы гордиться своим учеником: тот в совершенстве освоил древнее искусство духовного пленения. Заклейменный узорами вервия, Элирий почувствовал упадок сил – словно холодными пальцами кто-то резко сжал сердце. Кажется, вся кровь в нем остановилась. Грудную клетку сдавило, дышать стало трудно – духовная энергия цвета практически прекратила движение. Однако, чтобы полностью прервать циркуляцию, следовало запечатать также наиболее важную точку выхода энергии – горло.

От слабости Элирий покачнулся и, цепляясь за титульные одежды Великого Иерофанта, начал медленно оседать на колени. Длинные тонкие пальцы бессильно скользили по гладкому церемониальному шелку, тщетно пытаясь остановиться, удержаться от падения.

Элиар замер в смущении, кажется, едва ли способный вытерпеть эту болезненную сцену. Трепетное, замирающее дыхание великого Красного Феникса шокировало и в то же время странно будоражило кровь. Когда Элирий, почти лишившись чувств, ткнулся лбом ученику в живот, тот опомнился и, в свою очередь, преклонив колени, позволил опереться о себя.

– Учитель, – встревоженно позвал Элиар, но не дождался ответа.

Учитель не должен быть коленопреклоненным. Никогда.

Нужно было закончить духовное пленение, – но в то же время сделать это не представлялось возможным. Наставник по-прежнему слаб – полное пленение священного цвета крови может убить его или нанести физическому телу повреждения, которые потребуют длительного восстановления. Кроме того, Элиар боялся, что Учителю будет слишком больно. Это тело совсем не похоже на прежнее тело могущественного Первородного: сильная боль может высушить всю отпущенную ему жизненную силу.

Конечно, по правилам следовало перекрыть горловую точку, как сделал когда-то Учитель и с ним самим… но сердце Элиара дрогнуло. Это было слишком жестоко. В конце концов, частичное пленение уже делает применение духовной силы затруднительным, а в таком состоянии – почти невозможным. Да и он всегда будет рядом с Учителем, чтобы проконтролировать.

Не произнеся более ни слова, Элиар помог Совершенному подняться и усадил его в глубокое кресло, вновь ощущая прочную связь с этим человеком из прошлого. Разорванную когда-то духовную связь Учителя и ученика.

Глаза Красного Феникса были полуприкрыты – в них отражалось страдание. Чуть заострившиеся скулы придавали нежному и юному лицу прежнюю строгость из прошлого. Чувствуя угрызения совести, Элиар решил не заканчивать ритуал. Благоговейно преклонив колени у ног наставника, кочевник терпеливо ждал, пока Учитель придет в себя и привыкнет к давлению наложенного вервия.

Поняв, что ученик его удовлетворен и не собирается продолжать, Элирий молча поднялся и, оправив тяжелые одежды, проследовал к заветному выходу. Оставаясь на некотором расстоянии, Элиар последовал за ним.

Внешние двери Красных покоев были не заперты, но Совершенный демонстративно остановился перед ними, ожидая. Элиар с готовностью распахнул створки и почтительно посторонился: его светлость мессир Элирий Лестер Лар вышел в ватную тишину коридора.

За дверями оказалась длинная галерея, ведущая в центральную часть храмового ансамбля. В былые годы Красный Феникс хорошо знал Янтарную цитадель, но все же замедлил шаг и позволил ученику идти первым, как приличествовало его нынешнему статусу. Так шли они по знакомым переходам, в молчании ступали под высокими стрельчатыми сводами. Под контролем вервия Элирию только и оставалось, что следовать за своим пленителем без надежды противостоять ему.

Вокруг было тихо, слишком тихо. Элирий отчетливо помнил лимонно-желтых канареек Бенну, что весело щебетали здесь в прежние времена. Красивые певчие птицы в высоких клетках. Адепты в гардениевых одеяниях хлопотливо сновали по своим делам, но сейчас – повсюду было пусто. Канареек давно не держали. И даже ярко-желтые пятна форзиции, обильно цветущей прежде, не попадались на глаза. Золотые облака мимозы также растаяли, растворились в течении дней.

Лабиринт коридоров наконец прервался. Стоило Элирию пересечь порог и выйти на просторную открытую террасу, как в лицо брызнул яркий свет.

Солнце? С ним было что-то не так.

Солнце неожиданно сильно ударило по глазам. Очень больно! Пораженный, Красный Феникс отшатнулся было назад, но, ослепнув, замер на месте и беспомощно поплыл в океане света.

Солнце целило прямо в глаза и прятало город в сиянии. На время потеряв точку опоры, Элирий инстинктивно заморгал и, не выдержав, совсем зажмурился: солнечные лучи продолжали яростно биться о закрытые веки. Не виденное так давно, благословенное живое светило жестоко обмануло его ожидания.