Наталья Корнева – Тень Серафима (страница 58)

Таким образом, канцлер был единственным человеком, кто мог не опасаться умереть внезапно: он знал, что будет заранее оповещен о приходе смерти.

Если же однажды Винсенту не удастся перехитрить судьбу, то стрелки зафиксируют точное время смерти, а алмазное поле запечатлеет оттиск энергетики убийцы. Конечно, для самого канцлера это будет иметь малое значение, но факт, что преступник, скорее всего, будет найден и наказан, несказанно грел душу.

Однако, некоторым сведениям из досье Серафима стоило всё же поверить. Ювелиру удалось незаметно проникнуть в закрытое заведение для элиты, «Шелковую змею», и столь же незаметно покинуть его, несмотря на то что пребывание там постороннего наделало много шума.

Несомненно, это был сильный ход, содержащий в себе угрозы. Пешка не в состоянии совершить такого — это прерогатива фигуры, сильной, возможно ключевой фигуры. Кроме того, была представлена довольно сложная комбинация, а значит, Серафим действовал не один.

Досье Стефана содержало слишком мало сведений для анализа и выводов, преступно мало. Такое положение дел само по себе рождало вопросы и закономерные подозрения, так же, как и внезапное исчезновение фигуранта. Однако Винсент не был склонен рассматривать эту версию в качестве основной. Поведение Стефана чересчур нарочито обличало его, чтобы принимать всерьез. Чрезмерно очевидно, на взгляд канцлера.

Хотя, не на это ли был расчет?

В любом случае, подобного рода досье — это просто насмешка над всеми принципами ведения сыска. Как можно пользоваться столь некачественными первоисточниками? Канцлер открыл последнюю страницу и аккуратно переписал имена недобросовестных агентов, работавших над составлением личного дела Стефана. Всех их в самом ближайшем будущем ждали необходимые поучительные беседы и проверки.

Оба ювелира, несомненно, должны были отвлечь внимание особой службы от подлинного автора покушения, волшебным образом не оставившего улик. После неудачи противник затаился, залег на дно, и не совершил решительно никаких действий, которые могли бы его обнаружить. Бессмысленно ждать от него ошибок — такой враг не выдаст себя.

Значит, теперь ход за Винсентом, и канцлер делал свою ставку на Серафима. Именно эта загадочная фигура должна привести его на вражескую сторону поля.

Однако в деле по-прежнему содержалось слишком много обстоятельств, смысл и значение которых были пока неясны. Слишком много неизвестных в уравнении. Слишком много версий для проверки. И слишком мало времени — ресурса, которого всегда не хватает.

Осторожный стук в дверь заставил канцлера удивленно поднять голову и бросить взгляд на часы. Что могло заставить подчиненных прервать его уединение, да еще и в столь ранний час? По сути, до наступления утра была еще пара часов. Но, очевидно, дело не могло подождать.

Увидев в руках помощника свиток, перевязанный алой шелковой лентой, Винсент немедленно разгадал причину небывалой срочности. Личное послание правителя Ледума! Правитель вернулся из своей инспекционной поездки.

Сломав хорошо знакомую гербовую печать с лилией, глава особой службы сосредоточенно прочел бегло начертанные рукой лорда строки, анализируя вновь поступившие данные. О, они были более чем занимательны.

Лорд Эдвард требовал личное дело Серафима.

Глава 25, в которой готовятся нанести первый удар и предоставляются удивительные шансы

— …Милорд?

Глава воздушного флота Ледума был удивлен и донельзя встревожен неожиданным прибытием столь высокого гостя. Нечасто доводилось ему лицезреть правителя на личных аудиенциях, а уж тем более иметь честь принимать в собственном доме… если вдаваться в скучные подробности, то последнее — вообще ни разу за одиннадцать полных лет образцовой службы на флоте.

— Прошу простить за неподобающе скромный прием, — мужчина немедленно вскочил из-за массивного стола и по-военному обычаю преклонил колено, — и за доставленные затруднения, милорд.

Особенное беспокойство доставлял тот факт, что правитель прибыл инкогнито, да еще и ровно посреди ночи — до полуночи оставалось не более пятнадцати минут. Адмирал уже заканчивал сегодняшние рутинные дела и намеревался вскорости отойти ко сну, но не тут-то было.

Столь необычное посещение совсем не походило на официальные визиты, пышные, торжественные и по большей части устраиваемые для забавы публики, обожающей такие события. Но если лорду захотелось побеседовать приватно, с глазу на глаз, почему бы просто не вызвать его во дворец? К чему подобная таинственность?

То, что это не официальный визит, говорило и одеяние заклинателя, не титульного белого цвета, а темно-серое, с серебряным шитьем, поверх которого была надета простая мантия с капюшоном безо всяких гербов, геральдических фигур и узоров, носить которые мог только лорд Ледума. В таком виде правителя сложно было опознать, если только он не открывал лица, как сейчас.

Однако строгая военная дисциплина и выучка помогли адмиралу скрыть все эти эмоции. Он был довольно молод, и недавно принял столь важный пост, но многое понимал для своих лет. Если лорд поступил так, как поступил, значит, для предосторожностей имелись свои причины. А потому, жестом получив позволение, мужчина встал перед ночным гостем по стойке смирно и молча приготовился выслушать приказы.

В том, что они последуют, сомневаться не приходилось. Вряд ли лорд явился ради светской болтовни или партии в вист.

— Бенедикт, хорошо ли ты помнишь нашу недавнюю беседу? — без излишних прелюдий начал правитель. — Несколько дней назад я велел ввести на территории Ледума военное положение и держать флот в состоянии постоянной боевой готовности.

— Так точно, милорд! — молодой адмирал с особым усердием вытянул руки по швам. — Всё было исполнено неукоснительно. Воздушные силы мобилизованы. Достаточно одного вашего слова, чтобы весь флот Ледума немедленно поднялся в воздух.

— Одного моего слова? — криво усмехнулся в ответ лорд Эдвард, внимательно наблюдая за реакцией. — Что ж, считай, оно у тебя есть.

Бенедикт вновь мастерски справился с удивлением, но горячая кровь помешала ему сохранить молчание и терпеливо дождаться дальнейших распоряжений.

— Корабли должны быть готовы к вылету… немедленно? — спросил военный. — Этой ночью?

— Блестящая проницательность, — сухо похвалил лорд. — Еще вопросы подобного рода?

— Виноват, милорд, — адмирал мысленно укорил себя за излишнюю торопливость. — Думаю, вы сообщите то, что сочтете нужным.

— Слушай внимательно, Бенедикт, — властно кивнул правитель. — Прежде всего, разумеется, о нашем разговоре никто не должен узнать. Тебе нужно сейчас же отправиться в штаб и сформировать маневренный, но боеспособный отряд дирижаблей, по численности примерно треть городского флота. Никакого шума, никакой боевой тревоги. Извещены должны быть только те исполнители, кто примут непосредственное участие в операции. Легенда такова: очередные ежемесячные учения.

— Слушаюсь, милорд.

— А теперь подробности задания, только для тебя, — продолжил лорд Эдвард, — покинув воздушное пространство Ледума, вы форсированным ходом направитесь в направлении Ламиума, аккуратно прокладывая курс над нейтральными территориями. Постарайтесь остаться незамеченными. Флот должен достигнуть границ города не позднее, чем за тридцать пять минут до наступления часа дракона. Как только этот час пробьет, корабли обязаны пересечь границы и… очистить Ламиум от вторгшихся в него оборотней из Пустоши. Всё понятно, адмирал? Ты лично возглавишь эту операцию и дашь мне отчет.

Да, Бенедикту всё было понятно. Более чем понятно.

Это значит — война. Война не объявлена официально, но уже ведется. Одним внезапным ударом правитель рассчитывает сегодня ночью захватить враждебно настроенный город, который расположен не так далеко от Ледума.

Но… что за странные детали про нападение нелюдей? Неужели лорд Эдвард желает подобным образом удержаться в хрупких границах мира? Слишком невероятное оправдание для нарушения границ и вторжения, ведь уже много лет оборотни не предпринимают серьезных попыток уничтожить человеческие города, как бывало раньше. Да и откуда бы лорду Эдварду вдруг стало известно об этом?

К тому же, флоту Ледума всё равно придется вступить в бой с защитниками Ламиума, что причинит городу значительные разрушения, и их невозможно будет скрыть или приписать нелюдям.

Несомненно, все города Бреонии однозначно признают такие действия агрессией и примут соответствующие санкции.

Флот Ламиума невелик, но, всё же, неразумно полагать, что какая-то третья часть дирижаблей Ледума быстро и без потерь расправится с ним. На стороне защитников будут стены и магическое поле, а также все городские маги, включая лорда-протектора, а оборону всегда проще удержать, нежели прорвать. Из преимуществ на стороне нападения только неожиданность.

Тем не менее, глава флота не стал высказывать крамольные мысли вслух, полностью доверяясь опыту и мудрости правителя. Очевидно, тот просто не посвятил его во все нюансы замысла. Перспектива, что лорд Ледума решил пожертвовать третьей частью своих воздушных сил, явно выставив себя агрессором и не приобретя ровным счетом никаких выгод, казалась слишком маловероятной.

А даже если и так, Бенедикт — солдат, долг которого — выполнить полученный приказ, а не разбираться в тонкостях и хитросплетениях внешнеполитических интриг. И более того, он хороший солдат, чья верность и храбрость не может подвергаться сомнениям. Бенедикт готов был сегодня же погибнуть в сражении, если такова воля его лорда. Это будет достойная и славная смерть воина, которой нечего бояться или стыдиться.