Наталья Корнева – Драконья Игра (страница 54)
Этот единственный краткий взгляд перед телепортацией открыл заклинателю многое. Лорд Аманиты был молод, о боги, как же он был молод!
Молод и самонадеян, как и сам лорд Эдвард когда-то. И кровь его была так же горяча.
Оставаясь преданным слугой до последнего вздоха, Лукреций умышленно показал брату свою смерть, зная, что душевная мука поможет скрепить и сплавить воедино по-детски мягкие еще ткани сердца. Страдание способно закалить благородный металл воли. Именно в страдании порой получается выковать безупречный клинок характера, положенный действительно великому правителю.
Лукреций знал, что брат не сломается: справившись с болью, правитель Аманиты выйдет из неё только сильнее. И больше того: лишенным слабостей и изъянов, свободным от привязанностей к принципам или близким людям.
И, окрыленный вновь обретенной силой, он возжелает мстить.
То, на что невозможно решиться в обычном, уравновешенном состоянии сознания, в минуты душевных потрясений часто кажется единственным возможным выходом. Уж таковы люди. Лорд Эдвард и сам был хорошо знаком с тем, что бывает, когда сердцем овладевает гнев.
Вражда их приобрела личный характер. Ничто теперь не остановит скоропалительно принятого решения: никакие рассудочные аргументы здравого смысла, никакие опасения, трудности и неизбежные последствия. Против всего этого у Октавиана Севира будет единственный грубый, но сильный довод, последний прославленный довод лордов — война.
В Аманите опять нашивают на одежды кровавые розы, желая вернуть величие прошлого. Желая повторить победы и вновь сделать старую Аманиту центром цивилизованного мира.
Ведь победителей, как известно, не судят.
Чтобы избежать этого суда, лорд Аманиты обязан сокрушить Ледум одним ударом, явив Бреонии поистине неодолимую мощь — мощь, которой нечего противопоставить.
Лорд Эдвард не сомневался: отныне Октавиан не потерпит неподчинения, туманных политических игрищ и дальнейшего затягивания дипломатической волокиты. Новая война будет начата, и начата сегодня же.
И у этой войны будет искаженное гневом молодое лицо правителя Аманиты.
По большому счету, лорд Эдвард не имел возражений: война была ему по нраву. Война была в крови беловолосого, и он давно уж истосковался по ней. Чего бы там ни вызнал Лукреций, вряд ли советник сумел раскрыть секрет девятой башни, а без этого секрета им с братом не выиграть. Правитель Ледума не без оснований рассчитывал на крепость своих городских стен, на прочность не однажды проверенной в прошлом магической защиты. Взять Ледум штурмом невозможно! Его город неприступен.
Боевой маг чувствовал щекочущее нервы возбуждение перед битвой — священное время пришло. Время стойко держать удар и принимать шрамы. Время побеждать.
Меряя помещение широкими шагами, лорд Ледума подошел к окну: привычными маршрутами колонны жителей уже потянулись к ближайшему убежищу. Система оповещения и эвакуации была отработана годами, и, возможно, сегодня вновь пригодится по назначению.
В решающий час правитель Ледума был не один. Оценивающим взором скользнул он по спешно созванным заклинателям и высокопоставленным чиновникам, невольно выделяя среди них премьера. Как и всегда, безукоризненно элегантен. Будучи спешно оторванными от служебных дел, многие казались слегка взъерошенными, и только глава службы ювелиров выглядел так, будто провел последние пару часов перед зеркалом, специально готовясь к этому, в общем-то, незапланированному мероприятию. Возможно, он просто был безупречен всегда, подобный изображениям святых на древних иконах.
В конце концов, положение обязывает — ведь в любой момент правитель может посетить премьера или потребовать к себе.
Лорд Эдвард почувствовал смутное раздражение: при мысли о Кристофере вспоминались почти не завуалированные угрозы Альварха и то, что хитроумный дракон, по сути, заставил сделать с ним. Нельзя сказать, что случившееся было так уж и неприятно правителю, но сам факт того, что им манипулируют, приводил в холодное бешенство.
Премьер притягивал многие взгляды, бросаемые, однако, украдкой, дабы не нарушать приличий. Волосы аристократа были скреплены простой серебряной заколкой. Казалось, он просто заколол их на ходу, чтобы не мешались, но аккуратное положение каждой пряди выдавало кропотливый труд над эффектом легкой небрежности. Костюм как нельзя лучше подходил к разворачивающимся тяжелым, если не трагическим событиям: строгий, но изящный крой, выразительный черный цвет, к которому питает слабость Кристофер. Траур был ему к лицу. Траур как нельзя лучше подходил к печальным просиням его глаз.
Но рано еще надевать траур.
— Доложите обстановку, — в очередной раз ровным голосом велел лорд Эдвард.
Единственная круглая комната башни, казалось, была построена не из обычного строительного камня, а из драгоценного. Разнообразные минералы сплошь усеивали стены, по задумке создателя образовывая сложные ритуальные рисунки и составляя наиболее действенные магические комбинации. Помимо этого, по всему периметру зала располагались высокие темные зеркала, подобные тому, что использовал покойный Лукреций Севир. Помощники лорда-протектора по его команде установили и поддерживали через них непрерывную связь с восемью пограничными сторожевыми башнями.
— Без изменений, — немедленно откликнулся из зеркала смотритель одной из них. — По-прежнему спокойно, милорд.
— О боги… — голос другого ощутимо дрогнул. — Что за чертовщина… Смотрите сами. Передать информацию, собранную минералами, в центральную башню!
Лорд Эдвард внимательно всмотрелся в поплывшее над их головами сияние. Зыбкое мерцание, рожденное специфическими излучениями драгоценных камней, складывалось во что-то, что напугало бывалого боевого мага, опыт и мастерство которого позволили занять ответственный пост смотрителя сторожевой башни. Черт побери, тон его голоса совсем не понравился правителю.
Когда же, после двух-трех секунд томительного ожидания, искристые нити сложились наконец в изображение, стало совершенно ясно, почему заклинатель не смог справиться с эмоциями.
Картинку знакомых пейзажей Пустошей словно перечеркивал затейливый, витиеватый росчерк гигантского пера. Узкая извилистая воронка цвета сажи с проблесками алого протянулась от земли до небес. Целенаправленно и динамично двигалась она вместе с породившим её огромным грозовым облаком, оставляя за собой столб пыли, песка и характерную картину разрушения. Растрепанные пряди ветра, кудри бушующих вихрей тянулись вслед за чудищем, заплетаясь в инфернальные косы. Опрокинутые на девственную чистоту небесного листа, потеки насыщенных угольных чернил заливали обширные вересковые пустыни.
Смерч.
Магический, искусственным образом вызванный смерч.
Ну то есть это можно было бы назвать смерчем, если бы не поистине катастрофический размах действа, не характерный для этого редкого в окрестностях Ледума природного явления. В бушующий черный водоворот будто втягивалась сама окружающая реальность, бесследно исчезая в его скрученных безднах. Сильно разреженный воздух внутри воронки вращался невероятно быстро, а диаметр по самым скромным предположениям превосходил полторы тысячи метров. При этом скорость передвижения смерча всё возрастала, не оставляя сомнений, что вихрь максимальной мощности еще не сформирован.
И почему-то лорд Эдвард был уверен, что формирование его придется как раз на прохождение границ Ледума.
Проклятье, Октавиан и вправду был силён. Силён в своем праведном гневе, как чертов карающий ангел. Черно-алый смерч вольготно шагал по Бреонии, сметая всё на своем пути, набирая и набирая разрушительную мощь.
Немыслимо! И так непохоже на чопорную столицу. Средь бела дня правитель Аманиты решился на прямой удар без объявления войны, наплевав на все дипломатические условности! Он смеет играть не по правилам, тогда как лорд Эдвард был свято убеждён, что это его исключительная прерогатива.
Должно быть, многие камни Аманиты исчерпали сегодня свой ресурс, высвобождая такой объем энергии. Многие старые камни ушли навсегда и уже не обновятся с луной. Молодой Севир обезумел, если решился на такие жертвы. Не говоря уж о том, что грубым вмешательством в климатические процессы он спровоцирует экологическую катастрофу на всей территории конфедерации.
В то же мгновенье по защитной системе прошла дрожь: минералы будто сбились на долю секунды, но тут же вновь настроились на ритм. Правитель похолодел: девятая башня была раскрыта. Кто-то внутри города сорвал с нее печати, выбил тщательно спрятанное слабое звено, и в магической системе города появилась брешь.
Ирония заключалась в том, что лорд-защитник не только прекрасно знал о единственной уязвимости системы — он создал ее своими руками. Он создал девятую — лишнюю — сторожевую башню, с помощью которой в город могли входить нелюди… а теперь ее использует против него и Октавиан! Дрянной расклад, что и говорить.
С одного взгляда лорд Эдвард понял, что защита Ледума рухнет. Поле не выдержит — противник его сумел отыскать то крохотное уязвимое место, которое может их погубить.
Великолепно сконструированная, умело собранная цепь вот-вот рассыплется, погребая под осколками всё живое… Но это было слишком страшное, не оставляющее шансов предположение. Чтобы принимать на его основе решения, правителю требовалось мнение специалиста.