Наталья Корнева – Драконья Игра (страница 36)

Риск, расходящийся с представлениями о нормальности, даже самыми запредельными.

Не сразу Кристофер осознал весь ужас происходящего. А когда смог наконец осмыслить, без слов закрыл лицо руками, мечтая незаметно исчезнуть, раствориться, оказаться где угодно, только бы не стать свидетелем праведного гнева правителя, который последует неминуемо, как рассвет.

И в самом деле — высокая волна гнева в мгновение ока захлестнула и переполнила чашу его сердца. Магическая энергия живо проклюнулась из алмазов, прорастая белесыми стеблями силы, словно набухшие соком весенние почки: диковинные узоры стремительно оплетали ауру боевого мага. Яркой вспышкой развернулось защитное силовое поле. Драгоценные камни моментально включились в работу, и вот уже всю комнату целиком заливает испускаемый ими холодный свет.

Кристофер сразу понял, что видит пред собою: боевое неистовство, которого давно уж не замечали за правителем. Глава службы ювелиров худо-бедно научился переживать дикие вспышки раздражения, свойственные лорду Ледума в обычной жизни, но как справиться с этим?

Находиться в спальной комнате стало смертельно опасно.

В этот миг Кристоферу, конечно, хотелось бы защитить себя, но гораздо больше того — защитить самого лорда от гнева, впустую растрачивающего ментальную энергию, изнуряющего, разрушающего его сердце до основ. Беловолосые рождены для битв и склонны давать волю неконтролируемой ярости, иногда даже за пределами поля боя — что и случилось. Хоть в данном случае премьер Ледума хорошо понимал и всеми фибрами души разделял этот гнев: кто-то посягнул на святая святых, посмел осквернить заветный город, любимое детище лорда!

Камни чувствовали ярость хозяина и были готовы атаковать немедленно, но не видели цель.

Истинная цель была сокрыта где-то там, в лабиринте ночных улиц, и ее еще нужно было отыскать. В личных покоях же, кроме Кристофера, более не было никого. Осознание вариантов развития событий вызывало инстинктивное желание ринуться прочь из опочивальни, но умом премьер понимал — и пытаться не стоит. Почуяв движение, алмазы обязательно атакуют и в два счета убьют его.

Холодное бледное пламя стояло стеной. Колыхалась слепая ярость, за которую лорда Ледума и прозвали белым демоном. Это было состояние полной утраты контроля, состояние, в котором не осознаешь себя, а сила высвобождающейся ментальной энергии сметает всё на своём пути.

Белый демон во всей его красе — вот то, чего аристократ не хотел бы наблюдать воочию никогда, никогда. Рассудок беловолосого затмился, пав под натиском ярости: гнев исказил черты лица и превратил его в маску из резких теней. Кристофер в жизни не видел ничего страшнее этого лица. Он рассмотрел лишь краешек силы боевого мага, но и того было достаточно, чтобы понять весь размах бедствия.

Столкнувшись с демонической ипостасью заклинателя, любой обратился бы в бегство или оцепенел от ужаса, но Кристофер отлично знал, что обе стратегии погубят его. Тише всего в самом центре урагана, безопаснее всего — рядом.

Алмазы не атаковали, но активные излучения их уже сами по себе были губительны для всего живого, а прежде всего — для человеческой психики. Хвала всем богам, лорд защищён мощной подавляющей аурой; Кристофера же излучения пронизывали насквозь, не встречая преград.

Он осторожно поднялся на ноги, чувствуя, как раскалывается голова, как сумасшедшие излучения алмазов прошивают волокна мышц до кости. До лорда всего-то несколько шагов… слишком далеко. Перед глазами заплясали хороводы звёзд.

Не в силах сохранять нормальное положение тела, аристократ согнулся пополам и, кое-как переступая ногами, насколько было возможно приблизился к заклинателю. Поднял руку и, замирая от ужаса, погрузил ее в белое сияние. Защитное поле алмазов на миг замерло и — упруго подалось, позволяя проникнуть внутрь пульсирующего, переливающегося серебряными лентами кокона. Вне себя от радости, аристократ бросился на колени и провинившимся котёнком прильнул к ноге владельца, уткнувшись лицом в бархатистую белую шагрень высокого сапога.

Правитель не обратил на это никакого внимания: будто не заметил, но зато и не отстранился. Вдохновившись нейтральной реакцией, Кристофер чуть выпрямил спину и, в поисках заступничества, приобнял заклинателя за пояс.

Вокруг плескалось жуткое живое серебро.

Лорд был не в себе, но, к большому счастью, алмазы и в самом деле запомнили его и на сей раз не тронули. Подумать только, легендарные алмазы-убийцы не причинили вреда! Должно быть, правитель поставил жесткие установки относительно него, после недавнего случая в кабинете.

Оказавшись в относительной безопасности, премьер невольно залюбовался сияющими в белых перстнях камнями, из которых направляющая воля боевого мага без жалости выжимала энергию. К ярости, к резкости правителя Ледума всегда примешивалась трепетная нотка удовольствия, Кристофера же пугали любые проявления силовой агрессии. И почему же страшное неистовство это так застит ему белый свет? Несмотря на то, что утонченная душа аристократа всегда сторонилась грубости, решительно отвращалась от насилия, что-то неудержимо влекло его к лорду, и тот был желанен — желанен именно в этом качестве. Парадокс, но именно яростной своею силой был он притягателен, как сам бог, а точнее — как демон.

Но ярость иссушала его сердце, и ярость нужно было остановить.

— Лорд Эдвард, — по имени тихонько окликнул Кристофер, приподнявшись и как можно осторожнее потянув его за рукав. И, осекся, тотчас поправившись на официальное: — Лорд-защитник!..

Звук голоса возымел какое-то магическое действие: заслышав его, белый демон повел головой и мрачно глянул вниз. Приближенный весь дрожал у его ног, подобный хрупкой стрекозе, которая трепещет крыльями, доверчиво опустившись на ладонь. Небрежно наброшенное шелковое одеяние распахнулось и благополучно сползло с левого плеча, открывая взгляду изящные очертания.

Так что же это, доверие — или все-таки страх? Для страха имеются основания, но чем оправдать доверие?

Или всё это — не более чем самообман?

Тесно прижавшись к его бедру, молодой аристократ терпеливо ждал, пока боевой маг придёт в себя.

Глаза заклинателя приобрели осмысленное выражение. Неожиданно почувствовал он какой-то ресурс, с помощью которого мог обуздать самозабвенный гнев. Безумие это длилось, кажется, целую вечность, а в реальности — какие-то считанные минуты.

— Хватит скулить, — глухо сказал он и с ленцой коснулся чуть приоткрытого рта.

Кристофер замолк и без слов принял новое хозяйское прикосновение, на сей раз не отстранённо-формальное. Сияющее жидкое серебро перестало уже стекать с кончиков пальцев заклинателя, но они всё еще были холодны, как лед. Своим дыханием отогревая белый мрамор этой руки, Кристофер послушно разомкнул уста, уступая чужому желанию играть с ним, как вздумается; впуская внутрь чужие пальцы и позволяя своему божеству делать всё, что только придет в голову. Нет, он не смел помешать этим пальцам свободно бесчинствовать, лаская их так изощрённо, так старательно, как только способен, пока страшная гримаса, наконец, окончательно не сошла с лица правителя.

Лорд Эдвард смотрит на него с выражением утомленным, пресыщенным даже, но вполне благосклонно, любуясь чувственным изломом линии рта. Этой доверчивой слабости он почти не может противостоять. На какой-то один миг правитель хочет сделать его своим маленьким секретом, спрятать, сохранить от чужого зла и, если получится, даже от зла, которое скрывается в его собственной душе.

Но возможно ли это? И всё же — тревожит, не оставляет в покое дурное предчувствие беды.

Мягко отстранившись, лорд Эдвард направился в сторону стеклянных дверей. Едва открыв их, заклинатель нахмурился и плотно сжал губы, немедленно пожалев о том, что сделал. Шаги его на миг застыли.

То был не совсем дождь, как подумалось было вначале. Ритмичные стаккато падающих капель заполнили повисшую тишину, но это было еще не всё: вместе с холодным ночным ветром в комнату ворвался очень специфический, легко узнаваемый запах. Запах резко ударил ему в нос, пробуждая в жилах пламень драконьего золота.

Кровь!

Прохладный воздух наполнился запахом свежей крови.

Это только слово, что «свежей», на деле же никакой свежести и в помине не осталось. Неведомый заклинатель в один миг обратил воду в кровь, и свежесть весенней ночи сменилась терпким гемоглобиновым ароматом.

Кристофер тоже почувствовал нечистый запах. Глаза его расширились: на радость церковникам Аманиты с небес на них лилась не вода… Да, вовсе не привычная, пусть и отравленная химикатами вода. Премьер Ледума не удержался от гримасы отвращения: этот стойкий, вызывающе животный аромат, похожий одновременно на запах сырого мяса и на кисло-соленый запах ржавой воды, вызывал у аристократа едва сдерживаемый рвотный рефлекс. Однако, сложно было не признать высокое мастерство автора фокуса. Чертов маг, способный на подобное, должен быть весьма искусен и иметь в распоряжении могущественные камни первого порядка.

Его непременно нужно найти и схватить.

Стремительным шагом лорд Ледума вышел на открытую террасу и пристально вгляделся в ночь. Титульные белые одежды на глазах начали намокать и окрашиваться пурпуром, будто диковинные красные цветы расцветали на них один за одним.