Наталья Корнева – Драконья Игра (страница 18)

Почти наверняка оборотень хочет отомстить ему сам, с чувством, с толком, с расстановкой.

Заклинатель невесело усмехнулся и твердо сделал еще один шаг вперед. Особенного выбора и времени на сомнения всё равно не оставалось — придется быть ведомым. Без помощи Карла он заперт на замок в этой живой, наполненной странными образами пустоте, заперт без всякой надежды на спасение. Впереди же маячила неизвестность, а значит — там могло скрываться всё, что угодно. Не обязательно смерть, хотя это и очень рискованное предположение.

Так или иначе, светляк должен вывести его наружу. Карл сейчас очень занят Арх Юстом, возможности преследовать его не будет… если волк вообще сумеет уйти живым. Даже любопытно, кто победит в этой схватке — расчетливость и опыт или горячность молодости?

Заметив его решимость, блуждающий в тумане огонек двинулся ощутимо быстрее, всё сильнее забирая влево. Таким образом он предусмотрительно отклонялся от Саранде и Арх Юста, но неотвратимо приближался к Менее. Лорд Эдвард уже почти бежал за ним и, конечно, подозрительные маневры его не могли дольше оставаться необнаруженными.

Лисы хищно ощерились и, не издав ни звука, бросились вдогонку. Принимать участие в битве за статус вожака они всё равно не могли — этот спор всегда решался в традиционном поединке один на один. Маг поморщился: простые, жестокие и немного наивные законы звериного мира… Мир людей был куда сложнее и намного интереснее.

И сейчас как нельзя более остро стоял вопрос о возвращении туда.

Увидев, что оба лиса со всех ног ринулись преследовать его, заклинатель чертыхнулся и тоже сорвался на бег. Таиться более не имело смысла. Рискнувшие вступить в грязную игру брат и сестра не могут не понимать, чем им грозит неудавшийся замысел, если жертва сумеет уйти из западни. Эти двое ни за что не упустят его, даже несмотря на то, что бесцеремонным вмешательством лисам придется отнять добычу у белого волка.

Но что тут поделать, если белый волк слишком упивался еще не взятой победой и в итоге не смог справиться сам?

Лорд Эдвард пренебрежительно хмыкнул. Опьяненный успехом, Арх Юст решил, что человек — легкая добыча, и во многом так оно и было. Лишенный главного своего козыря, могущественной магии алмазов, заклинатель оказался в обратном мире в крайне незавидном положении. И белый волк собирался наслаждаться своим трофеем долго, на глазах у свиты, намеревался длить удовольствие как только возможно.

Но всё-таки недооценивать противника — самая глупая из ошибок. В результате этой ошибки ситуация кардинально переменилась, и неизвестно теперь, как она разрешится.

Благодаря способностям стража, человек был способен передвигаться без устали очень долго, а после недавней кровавой трапезы тело и вовсе вышло на пик физических и ментальных возможностей. Лорд Эдвард мог бы поклясться, что бежал сейчас так быстро, как никогда прежде. За всю долгую жизнь мага обстоятельства впервые были настолько не в его пользу. Обстоятельства вынуждали правителя Ледума спасаться бегством, и яростный бег его был подобен движениям молодого гепарда, которые, как говорят, обитают где-то в жарких Пустошах на дальнем юге.

К сожалению, высокие остроносые сапоги лорда были крайне неудобны для пробежки по свежевыпавшему снегу — они глухо увязали в нем, проваливались почти до середины голенища, в отличие от лап преследующих его оборотней.

Светляк же продолжал проказничать, петляя вокруг да около и словно играя с заклинателем в салки. Лорд Эдвард был не любитель подобных забав, происходящих, к тому же, во всё более рискованной близости от брата Саранде. Конечно, если выбирать из двух зол, Менея всё-таки менее опасен, чем его знаменитая сестра. Однако, если сравнивать с тем же Арх Юстом — гораздо более стар, хитер и осторожен. Его не раззадорить, не спровоцировать на необдуманные действия, не поймать на эмоциях. И, разумеется, его не обмануть. Еще бы!.. Обмануть лисицу — примерно то же самое, что намочить воду.

Тем временем, принимая беспечный вызов Карла, Арх Юст без лишних угроз кинулся на дерзнувшего воспротивиться его воле. Карл ответил тем же, смерчем вливаясь в движение соперника.

Два тела сшиблись в головокружительном полете и на миг, казалось, недвижно зависли в воздухе, паря над заснеженной равниной. Увы, у лорда Эдварда не было времени лицезреть сей увлекательный поединок. Капризный маячок манил за собой, вёл сквозь незримые лабиринты серого киселя реальности, прочь, прочь из этого кошмара… Однако Менея, который был ближе всех, уже практически настигал его. Он приближался быстро и страшно, как лесной пожар. Движения лиса были с трудом различимы, он словно летел, не касаясь поверхности земли даже подушечками лап.

Наглый светляк, будто нарочно издеваясь, вдруг резко развернулся. Это заставило лорда Эдварда повторить разворот и последовать за ним. Всё так же увязая в мягком снегу и чувствуя себя последним дураком, маг устремился практически в обратном направлении — навстречу брату Саранде, которая, между прочим, двигалась сверхъестественно быстро и уже ненамного отставала от Менеи.

Подобно фанатично настроенному самоубийце, который с пугающим рвением стремится окончить свой земной путь, заклинатель сам спешил навстречу своей смерти!

Что ж, ускользнуть от этих двоих всё равно бы не удалось. Кажется, блестящий план Карла всё же не сработал… хотя попытка была достойная. Но вот перед ним уже возникло первое, по-видимому, непреодолимое препятствия в лице Менеи, и заклинатель взялся за рукоять меча.

Древний клинок был совершенен, способный рассечь надвое парящий в воздухе лепесток вишни или даже самый тонкий человеческий волос. Сейчас об этом мало кто знал, но когда-то давно лорд Ледума усердно обучался особому, не имеющему подобных искусству внезапной атаки.

В дни юности правитель был вспыльчив, ещё более, чем сейчас. Из-за этого изъяна характера, несмотря на чистоту крови беловолосого, ему с трудом удавалось удерживать концентрацию. Чтобы постепенно выработать в себе необходимую каждому заклинателю способность, пришлось прибегнуть к помощи искусства, требующего едва ли не большей сосредоточенности, чем искусство магии, и которое могло спасти жизнь в тех ситуациях, когда камни оказывались неэффективны, использованы полностью или же их не было под рукой.

То была известная лишь немногим техника мгновенного поражения противника одним ударом. Причем удар этот должен наноситься из ножен, с изначально убранным клинком, и быть искренним, как удар сердца. Именно этого верного мгновения атаки терпеливо искал заклинатель в своём танце с белым волком, но так уж случилось, что наступило оно сейчас, и неотразимый удар по прихоти судьбы достался Менее.

Это была красивая и при этом очень эффективная техника. В единственный конкретный момент времени требовалось применить концентрированные силу, скорость и точность, превосходящие любое движение атакующего. Слабость же техники заключалась в том, что, если удар не достигал цели или все-таки был отражен, второго шанса можно было не ждать.

Удар не являлся обыкновенной атакой, в него вкладывалось великое множество усилий и ментальной энергии, растратив которые понапрасну, на долю мгновения остаёшься оглушен и беззащитен. И именно этой краткой доли мгновения почти всегда достаточно, чтобы умереть. Наблюдая прискорбные последствия таких ошибок, лорд Эдвард чётко уяснил: сильный, но не смертельный удар всегда несет смерть тому, кто его нанёс.

Он видел эту смерть лицом к лицу не раз — и сам не единожды бывал ее лицом. Тем самым бледным, бесстрастным лицом, которое последним видят глаза уходящего в лучший мир.

Итак, час пробил. Заклинатель с похвальной точностью отделил нужный момент, выцепил его как рыбу из вёрткого, стремительного течения времени, и молниеносным движением обнажил клинок. Меч-призрак, освобождённый, сверкнул улыбкой плотоядной и злой. Меч спал в драгоценных ножнах так долго, так сильно хотел он пить. Меч был одержим кровью так же, как и его хозяин.

Всё произошло в какие-то доли секунды. Не снижая скорости, даже и не пытаясь уклониться, маг бросился под ноги брату Саранде. В это же самое роковое мгновенье огромный лис прыгнул. То было очень даже кстати, ведь в полете зверь уже не мог остановиться или слишком сильно изменить траекторию. Нацеленные в горло лорда Эдварда зубы клацнули над самым его ухом и мертвой хваткой вцепились в плечо. Длинные лисьи когти кровавыми узорами располосовали плоть, защищенную одной только тонкой, густо расшитой серебром материей.

Но и бросок человека пришелся удачно: чудовищная сила инерции с обеих сторон помешала Менее в последний момент избегнуть столкновения. Оборотень со сдавленным рычанием напоролся, как на рожон, на выставленный вперед меч-призрак. Полупрозрачное лезвие рассекло снег, туман и ветер — и вошло глубоко в плоть зверя.

Удачное стечение обстоятельств в который раз спасло правителя Ледума! Сама судьба оказалась на его стороне. Поняв это, с удвоенной энергией заклинатель продолжил начатое и, вцепившись в липкую от крови рукоять меча, распорол лису брюхо до самого хвоста. Узким и изящным клинком он орудовал, как тесаком.

В мощных движениях лорда не оказалось головокружительной красоты, обыкновенно характерной для стражей, или, тем более, полукровки Серафима, на поединок которого заклинатель так желал посмотреть. Даже намека не было замечено. Лорд Ледума дрался без жалости и без правил, действовал, словно потрошитель в мясницкой лавке: просто, грубо и — чертовски эффективно. Ошметки мяса и капли крови разлетались далеко в стороны от скользящего в страшном танце лезвия. Отблески его сияния то и дело прорывались сквозь падающий снег.