Наталья Копейкина – Мельница (страница 23)

– Я все равно не умею любить, – глухо ответил Эйлерт. Дитер промолчал. – И колдовать мне так будет еще проще.

Эйлерт переводил взгляд с одного лица на другое, как будто ждал возражений, – но никто не собирался с ним спорить. Тогда Стефан рискнул:

– Почему проще? На чем ты колдуешь?

– Хорошая попытка, но нет.

Эйлерт улыбнулся, и Стефану тоже стало спокойнее, как будто он действительно сумел немного ему помочь. Но тут Дитер спросил:

– Все заметили, что от Стефана тянулась некая странная ниточка?

В другое время Стефан насторожился бы, услышав такое. Но сейчас ему было плевать и на возможные теории о том, что с ним может быть не так, и на то, что сам он ниточки не заметил. Он не мог перестать думать о родителях Эйлерта, растерянных и беззащитных перед чужой магией и своим избалованным сыночком.

– Серебристая? – уточнил Марко. – Она еще переливалась немного?

Дитер рассеянно кивнул, потирая лоб. Сейчас, наверное, спросит: «Как вы думаете, что это означает?» или «Какие будут предложения, что нам с этим делать?». Он же всегда так поступал, а потом смотрел на них с веселым любопытством, как подросток, тыкающий палкой в муравейник. Но Дитер продолжал молчать и думать о чем-то, как будто и сам не знал ответа. Марко и Эйлерт беспокойно переглянулись. Первым не выдержал Марко:

– Что это означает? – спросил он, нервно хрустя пальцами. – И что нам с этим делать?

– Может, Елка поможет, – предположил Эйлерт.

Куроногая змея вылезла из какой-то щели в углу и принялась расхаживать вокруг Стефана, глядя на него своими бессмысленными глазками. Он украдкой показал ей язык. Змея тоже высунула свой – раздвоенный и тошнотворно длинный, – поводила им туда-сюда и понеслась к Эйлерту. Тот опустил руку, немного красуясь, и Елка взбежала ему на плечо.

– Она тоже не знает, – с добросовестностью учительского любимчика отрапортовал Эйлерт. – Но чувствует запах: сырость и замороженные огурцы.

Интересно, это хорошо или плохо? Звучит вроде бы неопасно…

– Река, – сказал Дитер. – Водоросли и тина зимой пахнут морожеными огурцами. Идемте.

И он даже не молчал четверть часа, прежде чем они сами додумаются? Что за странный день сегодня?

К реке они шагали молча и деловито. Снег громко хрустел под подошвами. Стефан впервые подумал, что, будь с ними Джейлис, стало бы веселее. В ее присутствии все как будто старались сделаться ярче, что твои петухи перед курицей. Обычно Стефана это раздражало, но сейчас, пожалуй, им не помешало бы немного яркости, пусть даже и петушиной.

– А где Джейлис? – спросил он как можно непринужденнее.

– Разговаривает с подозреваемыми, – важно ответил Эйлерт.

– С Диной и Хейцем, что ли? Мы уже сто раз их расспрашивали!

– Они могут что-то недоговаривать или забыть.

Стефан не стал спрашивать, как в этом случае поможет просто еще раз поговорить с ними, потому что остальные, кажется, все понимали.

Или их просто сейчас волновали не Дина и Хейц, а загадочная серебристая нитка, которую Стефан даже не заметил. Может, остальные всегда замечают больше него, а не только сейчас?

Стефан сделал глубокий вдох и прикрыл глаза на секунду. Раз уж он все равно боится, можно это использовать. Сосредоточиться на своем страхе, а потом прыгнуть ему на спину и оседлать, как норовистого коня.

Конечно, они замечают больше него, они ведь умные, в отличие от Стефана. И все они считают, что лучше бы было взять третьей ученицей Джейлис, потому что у нее – настоящие видения, а у Стефана – страх, противный и стыдный, никому не нужный. Что вообще может быть позорнее, чем колдовать на страхе?

Магия уже покалывала кончики пальцев.

А что, интересно, будет, если совладать со своим страхом не получится? Если погрузишься в него, а в ответ нечто на той стороне начнет биться, почувствует, как истончается тонкая граница между нашим миром и тем, – но потом ничего не надрежешь? Может быть, тогда что-то с той стороны так и будет дышать тебе в ухо и смотреть по ночам? Потому что ты призвал, но не сумел воспользоваться?

– Слышь, мелкий! Ты там ногами-то перебираешь или как?

Марко оглянулся, потому что Стефан еле плелся позади. Еще секунда – и произойдет ровно это: Стефан начнет колдовать и не закончит, и тогда та сторона будет вечно холодить ему загривок.

Сейчас!

Стефан не успел сформулировать цель, но было поздно. Его страх надрезал реальность, и теперь Стефана тянуло в образовавшуюся брешь. Он распахнул глаза, но ничего не увидел. С той стороны не было снега, реки или Дитера с учениками. Там что-то щипалось в голове и жгло глаза изнутри. В отчаянии он слегка надавил на глазные яблоки, и через неправильность начал проступать снег – сухой, рассыпчатый, как песок, серовато-блестящий; и небо в ярких разломах, как будто солнце стало птенцом, который только что вылупился из небесной скорлупы.

Нужно было вернуться, пока он мог. Если он еще мог. Стефан тряхнул головой, изо всех сил представляя снег, реку, Дитера.

– Потеряешься – никто тебя искать не станет, нужен ты больно! – крикнул Марко чуть громче, чем нужно, хотя Стефан отстал всего-то шагов на двадцать.

Он рефлекторно потер глаза еще раз и побежал догонять своих. Остатки страха внутри мешались с гордостью: он заглянул за край реальности и вернулся. Неплохо для недоумка, верно?

Спуск здесь был довольно крутым – наверняка Марко с Дитером просто вышли на первую попавшуюся тропинку, на которой местные детишки в прятки играли. Снег здесь – в настоящем мире – был не рассыпчатым, а влажным, ноздреватым. Так и комкался под подошвами, заставляя Стефана неуклюже спотыкаться.

– Ты в порядке? – спросил Дитер, когда Стефан едва не выкатился ему под ноги.

Рассказать им про ту сторону? Такое, наверное, впечатлит даже самого Дитера. С другой стороны, иметь свой секрет было приятно. Грело, как собственная мельничка за пазухой, – тоже секрет, кстати. Наверное, темные маги со временем сами собой обрастают своими тайнами. Так что Стефан просто кивнул.

У реки пахло сыростью, а в лицо дул ветер. «Что-то не так, – подумал Стефан. – Как будто что-то невидимое сломалось».

– Лед пошел, – тихо сказал Эйлерт.

– Скорее, пополз, – хмыкнул Марко.

Сначала казалось, что они ошиблись: река была укрыта толстой белой коркой – совсем недавно их мельница скользила по ней, пугая рыбаков и забавляя детишек. Но нет, по корке тут и там расходились темные трещины, а в них переливалась мутно-серая вода. Где-то лед заметно горбился, где-то еще казался гладким, но еще несколько дней – и корка распадется на озорные маленькие льдинки, которые устремятся к неведомому морю, но растворятся, так и не достигнув цели. Весенней водой пахло уже сейчас.

– Тихо всем! – скомандовал Марко.

Они замерли – больше инстинктивно, чем послушавшись, и через несколько секунд тишину прорезал тихий треск. Это, конечно, просто лед раскололся в еще одном месте, но Стефану вдруг захотелось оказаться как можно дальше отсюда. А главное – чтобы как можно дальше отсюда оказался Дитер. Или нет – чтобы Дитер вошел в эту воду и раскидал льдины руками. Но зачем бы ему это делать?

Стефан покосился на Дитера. Тот сидел на снегу и смотрел на реку, подперев рукой подбородок. Как будто он вдруг постарел, или вспомнил что-то плохое, или тоже почувствовал неладное. Зато Марко с Эйлертом, кажется, ничего не почувствовали: один ковырял лед носком сапога, второй таращился в пространство, но под его взглядом сама собой строилась снежная стена.

– Давайте разобьем лед, – предложил Эйлерт, слегка улыбаясь. – Поможем немного весне, а?

– Не смей! – крикнул Стефан.

– Почему?

Он понятия не имел, почему. Спину вдруг что-то обожгло. Стефан инстинктивно потянулся потереть пострадавшее место, но мельничка обожгла его снова, сильнее. Желание сбежать стало невыносимым. Сбежать ото льда, от реки, от ребят, от Дитера, от деревни? Непонятно, что происходит, но как же ему страшно. Может, лесные животные как-то похоже чуют приближение пожара? Но Стефан ведь не лесное животное!

Боль обожгла его вдоль позвоночника. На страхе можно было попробовать поколдовать, но как колдовать, если так больно?

– Стефан, подойди-ка ко мне, – сказал Дитер.

Стефан сделал шаг, но ноги подкосились, так что он чуть не упал носом в снег. Собрав волю в кулак, он все-таки шагнул – но от Дитера, а не к нему. Вверх по склону, подальше от реки. Может быть, та сторона снова пытается затянуть его к себе? Или даже затянуть через него Дитера и парней? Вот это ему везет, конечно. Как утопленнику.

Стефан криво улыбнулся.

– Мне нехорошо, – с трудом выдавил он. – Отравился, наверное. На мельницу нужно. Не провожайте, я дойду.

Никто, кажется, и не собирался его провожать, ну и ладно. Стефан поковылял подальше от них от всех. Может, он не зверь, чующий пожар, а просто умирающий зверь? Так обидно, у него ведь приключений еще толком и не было.

Подниматься обратно к деревне было тяжело, но каждый раз, когда Стефан думал остановиться и поискать тропинку поудобнее, мельничка снова начинала сходить с ума и раскалялась, то ли пытаясь убежать, то ли просто чего-то пугаясь. Зато и думать о том, как ему плохо, не было сил.

Когда река исчезла за поворотом, Стефан опустился на землю и сердито выудил мельничку из-за пазухи.

– И что это было?

Стефан поднес ее к лицу на раскрытой ладони, как будто глядя мельничке в глаза. Она в ответ растерянно покрутила парусами.