Наталья Колпакова – Песни и люди. О русской народной песне (страница 3)

— Анна Михайловна, помилуйте, да разве такие вопросы может решить один человек!

— Один, конечно, не сможет. А надо попробовать. Вот разве что попробовать…

Из оглавлений многочисленных опубликованных песенных собраний читатель, интересующийся бытовой народной песней, узнаёт, что у русского народа имеются песни разных «жанров»: календарные, свадебные, игровые, плясовые, хороводные, шуточные, сатирические, любовные, семейные, рекрутские, солдатские, бурлацкие, ямщицкие, детские и другие. Но, во-первых, читатель-неспециалист не знает, что отнесение составителем сборника того или иного текста в ту или иную такую группу зачастую очень условно: в одной местности данная песня может называться свадебной, в другой — плясовой; в одном месте ее поют как хороводную, в другом — как лирическую, без хоровода. Употребление песен в быту может легко меняться. Кроме того, можно ли противопоставить свадебную песню — плясовой, а хороводную — лирической? Разве эти определения исключают друг друга? Разве под «свадебную» нельзя плясать, а «хороводная» не может иметь сюжета с сатирической окраской? Здесь во всем — нечеткость; в приведенном выше перечне песенных групп, встречающихся в оглавлениях сборников, смешиваются два принципа: песни группируются то по тематике (любовные, семейные, солдатские и т. п.), то по бытовому применению (свадебные, игровые, плясовые).

Это — не жанровое деление. Это деление «условно жанровое». Искусствоведческое понятие жанра, определяющее всякий литературный или фольклорный текст как тип художественного произведения, не совпадает с тем условным пониманием «жанра», которое встречается в этих публикациях. Нельзя объединять общим наименованием «жанр свадебных» все песни, которые действительно поются на свадьбах, но которые имеют совершенно различное содержание, систему художественных образов и бытовое применение, т. е. из которых одни величают молодоженов и гостей, другие сопровождают пляску, а третьи представляют собой тип заклинания, заговора или оберега молодых. Нельзя объединять общим названием «жанр календарных» песни, которые хотя и поются в связи с определенными календарными моментами, но среди которых есть и песни типа заклинаний, обращенных к природе, и песни типа восхвалений земледельца-труженика, и песни типа просьб к величаемой хозяйке об угощении величающих ее певцов. Подобные якобы «жанровые» группировки, объединяющие песни вокруг одного бытового момента, на самом деле художественно не монолитны, не представляют собой единого художественного типа, следовательно, принадлежат к различным жанрам, так как каждый жанр в понимании искусствоведческом не только наполнен своим особым идейно-художественным содержанием, не только выполняет свою особую роль в народном быту, но и употребляет для разработки своей тематики индивидуальные, только ему присущие поэтические средства. Просить, хвалить, высмеивать, шутить, благодарить, величать — все это песня умеет делать разными словами, каждый раз своеобразными, каждый раз в своей особой художественной манере. Песни, употребляемые для одной и той же цели, сходные по своему содержанию и заданию, используют сходные художественные приемы независимо от того, в какой бытовой момент они употребляются: величальные и на свадьбах, и на жнитве — везде будут песнями жанра величальных, потому что у них всегда одна и та же бытовая роль — прославление человека и сходный поэтический язык; игровые и на зимних посиделках, и на весенних полянах, и в хороводах — везде будут по своему жанру игровыми, потому что у них тоже будет везде одна и та же роль в быту — переосмысление трудовой действительности в развлечение, одни и те же приемы поэтики, близкие друг к другу художественные образы. Иными словами, понятие «жанр» должно иметь под собой какое-то устойчивое, прочное и непреходящее основание, и таким бесспорным основанием является для каждой песни сочетание трех факторов: специфики определенной общественной функции, особенностей идейного содержания и особенностей художественно выразительных средств.

Пряди, моя пряха,

Пряди, не ленися.

И если принять это положение, то наша традиционная народная бытовая песня окажется не монолитным жанром, а комплексом: она разделится на четыре основных жанра.

1. Песни лирические — самые многочисленные и распространенные — передают задушевные эмоции человека, интимные переживания, радости и горести; их можно разделить на две группы— «протяжные» и «частые». В «протяжных» — большая эмоциональность содержания, выражающаяся внешне во вставных возгласах, восклицаниях, вздохах, паузах; очень часто — отсутствие стройного сюжета и наличие только отдельных фрагментарных элементов его, намекающих на невысказанный, иногда очень глубокий подтекст; особенности поэтического языка «протяжных» песен — неторопливый «распетый» стих с повторениями фраз, полуфраз и отдельных слов; теснейшая связь стиха с ритмической структурой медленного, богатого подголосками напева; отсутствие припевов, рифм. Для лирической же «частой» (или «скорой», «веселой») песни характерно веселое, бойкое, нередко юмористическое или сатирическое содержание, четкий, чеканный ритм, короткие стиховые строки, короткие музыкальные фразы, припевы, рифмы. Под «частые» лирические песни веками плясала и веселилась русская деревня.

2. Песни величальные прославляют человека-труженика в особо торжественные моменты его трудовой и личной жизни; их напев — обычно типа ритмо-интонационной формулы, т. е. многократно повторяемой одной и той же музыкальной фразы, определенным образом построенной, на которую ложатся четкие, нераспетые строки нарядного текста, украшенного множеством сравнений, метафор, символов, изысканных эпитетов и другими приемами фольклорной поэтики; величальные песни можно встретить и среди традиционных календарных, и среди игровых, и среди свадебных.

3. Песни игровые переосмысляют явления трудовой действительности в развлечение; их особенность — драматизированная форма, наличие хотя бы очень несложного и примитивного сюжета, простота и обыденность лексики; игровые песни встречаются среди календарных, вечериночных, свадебных.

4. Песни заклинальные, наиболее древние и потому редко встречаемые в старых и новых записях фольклористов, по замыслу их авторов, должны были помогать человеку в трудовом овладении природой и сношениях с невидимыми силами судьбы; заклинательные аграрные исполнялись в старой деревне обычно коллективно и носили характер четких, немногословных императивных обращений к объектам, от которых требовалось то или иное действие в пользу человека (к солнцу, земле, дождю, туче, радуге — «дай», «помоги», «вырасти», «согрей» и т. п.).

Других назначений у традиционной бытовой народной песни нет[2].

Хорошо! Четкие, непреходящие признаки могут дать понятие о жанре песни. А по каким соображениям можно назвать песню народной?

Соображений этих у фольклористов много, и не все онп совпадают друг с другом. Но как бы то ни было, один из первых критериев тут — верность национально-поэтическим традициям. Народна только та часть национального русского песенного репертуара, которую и сегодня, как прежде, составляют произведения, созданные коллективом, им принятые, обусловленные историческим опытом, бытом, переживаниями и эстетическими потребностями не одного, а целого ряда поколений. А сегодня при наименовании той или иной песни «народной» все это не всегда учитывается и заменяется представлением о популярности того или иного произведения, хотя бы оно не имело никаких идейно-художественных черт, свойственных традиционной народной песне. Фольклор по происхождению нередко смешивается сегодня с фольклором по бытованию, а бытование это порою весьма неустойчиво: и кратковременно, и ограничено в своем географическом диапазоне. Подлинная же народная песня, кроме ряда других характерных черт, должна обладать большой жизнеустойчивостыо, не ограниченной двумя-тремя десятилетиями, и более широким народным признанием. Поэтому какие бы репертуарные дополнения (закономерно обусловленные той или иной проходящей эпохой или специфическими интересами той или иной социальной группы) ни включались в песенный обиход советской деревни и города, как бы широко ни распевались какое-то время и ни включались бы в этот обиход, — сегодня они еще не «народные» песни: должно пройти определенное время для их признания.

Конечно, понятие «народная» песня постепенно меняется соответственно с изменениями того содержания, которое в разные эпохи вкладывается в понятие «народ». Песни, принесенные в репертуар деревни последними предреволюционными десятилетиями или созданные в нашем недалеком прошлом в качестве песенного «ширпотреба», дядя Ларион презирает. Но мы, сегодняшние фольклористы, не имеем права исключать их из нашего поля зрения. Эти песни должны записываться нами так же, как и традиционный репертуар. Они — тот новый слой массовой народной песенности, из которого, возможно, немало будет взято для народной песенной культуры будущего. (Ведь и сегодняшняя традиционная песня становилась «народной» не сразу — оттачивалась и отрабатывалась не десятилетиями, а веками). Но сегодня эти песни еще не народные.