Во второй раз вышивала красно солнце со лучами,
Красно солнце со лучами, со теплыми облаками.
Во третьей раз вышивала сыры боры со лесами,
Со рыскучими зверями, со черными соболями.
Во четвертый вышивала сине море со волнами,
Со черными кораблями, с мачтовыми деревами,
Со белыми парусами, с молодыми MaTpoc*MH.
Во пятый раз вышивала Питер-Москву со дворцами,
Питер-Москву со дворцами, со божьими со церквями.
На середку вышивала храм Никольский со крестами,
Со чудными образами, со попами, со дьяками,
Со попами, со дьяками, со псаломщиками.
Тут и шел-прошел удалый молодец.
Он лисицами, куницами обвешался,
Он черным соболем подпоясался,
Он ли тросточкой подпирается,
Небылыми-то речами похваляется:
«Кабы был, кабы был на другой стороне,
Я разбил бы, расшатал бел полотняный шатер,
Бел полотняный шатер, белый бархатный,
Кабы взял, кабы взял девку замуж за себя!
Ты пойдем-ка, пойдем, повенчаемся,
Золотыми-то кольцами обручаемся,
Во божью церкву зайдем, золоты венцы примем!»
Было особое «холостое виноградие» и для молодого
озяйского сына:
Во соборе у Михайла архангела
Да зазвонили часту раннюю заутреню,
Да часту раннюю заутреню рождественску.
Да ото сна ли молодец да пробуждается,
Да со тесовоей кровати он спускается,
Да во Козловы сапоги да обувается,
Да ключёвою водой да умывается,
Да тонким белым полотенцем утирается,
Да против зеркала хрустальня снаряжается,
Да на расчёс кудри да он расчесывает.
Да гребешок-от у него да зубу рыбьего,
Да зубу рыбьего, да кости мамонта.
Да надевает на главу да черну шляпу пухову.
Да нарядился молодец, да во божью церковь пошел.
Да во божью церковь пошел, да на красно крыльцо взошел,
Да на праву руку встает да вот по крылосу.
Да он поклон-то кладет да по-ученому,
Да он молитву творит да все исусову,
Да на все стороны четыре поклоняется,
Да в три ряда у него кудри завиваются:
Во первой ряд завивались чистым серебром,
Во второй ряд завивались красным золотом,
Во третий ряд завивались скатным жемчугом,
Да все бояра и крестьяна дивовались молодцу:
«Это чей, это чей, это чей молодец?
Еще кто это тебя изнасеял, молодца?
Изнасеял тебя да светел месяц же,
Еще кто же тебя да воспородил, молодца?
Воспородила тебя да светлая заря.
Еще кто же тебя воспелеговал, молодца?
Воспелеговали да часты звездочки».
«Уж вы, глупые бояра, неразумные!
Еще как же изнасеет светёл месяц?
Да еще как же воспородит светла заря?
Еще как же воспелеговают часты звездочки?
Изнасеял меня сударь-батюшка,
А спородила меня родна маменька,
Воспелетовали меня няньки-мамушки,
Няньки-мамушки да стары бабушки».
