Наталья Колесова – Свадебное проклятье (страница 57)
— У?
— Я соскучилась по тебе. Очень.
С длинным вздохом Маркус обнимает меня крепче. Целует в макушку.
— Я больше никогда…
— Даже не вздумай обещать, что всё теперь будешь рассказывать! — прерываю я. — Во-первых, это нереально, во-вторых, у меня тоже могут быть секреты.
— Это какие же, а? — подозрительно прищуривается мой муж. — Говори быстрей, чего мне еще ждать?!
Вздыхаю:
— Единственное, в чем я теперь уверена — что нет никакого свадебного проклятья, только злая человеческая воля, как ты и говорил. Но, Маркус… Веришь ты или нет, я ведь
Муж почесывает бровь и ухмыляется — довольно криво.
— Вообще-то я тоже присутствовал на нашей кладбищенской свадьбе и тоже кое-что видел и чувствовал! Поэтому верю. А чтобы закрыть уже тему директора Брауна… Знаешь, что тогда сказала твоя докторша? «Может, он просто приходил попрощаться?» Давай думать именно так!
— Я к тому… не знаю, что может еще случиться, и…
— Этого никто не знает. Эби, давай просто жить!
…А «однодневная» лилия, простоявшая в вазе почти три месяца, дождалась моего возвращения из больницы и эффектно осыпалась на наших глазах.
К великой радости моего мужа.
Глава 12. Мой особенный брат
Мы поднимаем глаза на стену с рукописным меню.
— Что будем заказывать?
— А что мы ели, когда ты меня первый раз сюда приводила?
— Это же ты меня привел! — поправляю я.
— А, точно! Но все равно я позвал тебя в «Обеды», потому что хотел впечатлить, значит, в конечном счете, привела меня сюда именно ты… — запутавшийся Маркус пытается переформулировать свой неожиданный вывод, но быстро сдается и машет рукой: — Ну, ты меня поняла!
— Может, закажем твою хванджийскую похлебку? Должна же я ее когда-нибудь попробовать!
Маркус глядит на меня с сомнением.
— Что-то не уверен я, что наш традиционный суп тебе понравится. Знаешь, что туда входит? Личинки…
— Стоп-стоп-стоп! — поспешно прерываю я. — Давай без лишних подробностей! Иногда знание вовсе не благо.
Хотя имеется в виду исключительно содержимое исторической похлебки, Чэн заметно мрачнеет. Откашливается, оглядывается по сторонам, почесывает бровь: по всем признакам собирается начать разговор, который ему категорически претит.
Он и начинает:
— Знаю, ты всегда его ценила, уважала… Была даже привязана к нему…
Чуть не переспрашиваю: к кому привязана,
— Но это было
— А про себя забыла?
Ненужно выравниваю на столе ложки и палочки. Что тут скажешь? Как опишешь чувство, которое испытываешь, обнаружив перед собой вместо давно знакомого, близкого… уже практически родного человека монстра, который на десять бесконечных лет превратил твою жизнь в кошмар? Какое появление чудовища из страшной сказки, триллера, фильма ужасов можно с этим сравнить? Только и остается сказать:
— Просто в голове не укладывается…
— Мне до твоих бывших и дела никакого нет, уж извини! — заявляет внезапно разозлившийся Маркус. — И от того идиотского махалова в Гейланге вреда никакого! Но что он хотел убить
— Захария просто отчаялся, — говорю то, о чем постоянно думаю. — Он практически успокоился, ведь всё сделано по завету матери: уже столько лет ничего не меняется; прокля́тая девка по-прежнему одинока и несчастна, бегает по психиатрам, и обещает остаться такой навсегда… Пора подумать и о собственной жизни. Оставлять меня совсем без присмотра он, конечно, не собирался, но приглядывал бы уже через раз. Наверняка сделал бы в компании отличную карьеру, с его-то способностями и отцовской поддержкой… и тут невесть откуда является Чэн Маркус со своим внезапным сватовством!
Сидящий напротив внезапный Чэн криво усмехается:
— Ну да, меня-то, упёртого, он в своих планах никак не мог учесть!
А также то, что старшая дочь корпорации Мейли вдруг возьмет и клюнет на упрямца из Хванджи, «земляного пельменя», человека без влиятельной семьи, связей и денег.
— А я всегда говорил, что слишком уж он… безупречный! — неожиданно заявляет Маркус. — Прямо что ни возьми: физиономию, одежду, ум, язык, поведение! Да таких людей просто не бывает! А если бывает, значит, это и не человек вовсе, а натуральный демон!
Замечаю из чувства противоречия:
— Ты и о моих женихах говорил то же самое!
Маркус кидает на меня разгоряченный взгляд.
— Эти-то двое по сравнению с ним — тьфу! Хотя все-таки Линху — натурально мелкий поганец! Встретил бы его сейчас, уши с корнем вырвал, идиотина, такую невесту про… любил!
Молчу, потому уже что кое в чем с Чэном согласна.
И кое о чем еще умалчиваю.
Что я недавно навещала Захарию в тюрьме.
…Даже в тюремной одежде секретарь умудряется выглядеть элегантно. Гладко выбрит, аккуратно причесан. Нисколько не удивилась бы, почувствовав через перфорацию в разделяющей нас перегородке аромат его любимого парфюма. На бледном похудевшем лице — осторожная улыбка.
— Миз Мейли? Добрый день.
— И тебе того же.
Дождавшись, пока я опущусь на стул по другую сторону перегородки, садится сам. Не сводит с меня внимательных настороженных глаз. Спрашивает неожиданно:
— Как у вас дела? Как самочувствие?
Правильно интерпретирует вырвавшийся у меня нервный смешок — и ты еще спрашиваешь о моем здоровье?! — не вставая, отвешивает низкий поклон:
— Прошу прощения, конечно, я не имею никакого права задавать подобные вопросы! Просто когда узнал, что вы хотите со мной встретиться… я несколько растерялся.
Судя по непривычно сбивчивой манере говорить, так оно и есть. Отвечаю насмешливо:
— Дела мои и здоровье, как тебе ни неприятно это слышать, просто отличные!
— На самом деле я искренне рад. Я переживал, что причинил вам лишнюю боль.
Некоторое время рассматриваю его недоверчиво: это что — извинение такое?! Секретарь профессионально приходит на помощь, объясняя в привычной обстоятельной манере:
— Я ведь собирался сделать всё быстро и безболезненно, без особых неприятных ощущений для вас…
— Собирался УБИТЬ меня, не причиняя мне особых неприятностей?! Мне поблагодарить тебя за такую заботу?
Захария все-таки отводит взгляд. Спустя долгую паузу аккуратно интересуется, как дела дома, как брат с сестрой, как самочувствие госпожи Мейли… Отмечаю, что об отце — ни слова.
Уверена, что тот хотя бы раз, но встретился с Лэем, но, разумеется, мы не говорим об этом. Я несколько раз пыталась, закончилось все как обычно: «мы не будем ничего обсуждать!» Следствие и судебные заседания прошли в строго закрытом от прессы и общественности режиме — отец постарался скрыть, что преступником оказался его собственный сын. Внебрачный сын самого президента Мейли.
Хотя Захария сразу признал свою вину в смерти Линху и Брауна, но не сумел объяснить, каким образом он это сделал — ведь гипноз, как и влияние какого-нибудь злокозненного духа, в статьи УК не входят. Потому было предъявлено только обвинение в «склонении к совершению самоубийства». Зато за похищение и попытку убийства «из личной неприязни» меня ему дали… столько, сколько не проживу я сама.
Не знаю, почему я все-таки отвечаю, хотя его уже ничего не касается.
…У мамы теперь новый секретарь — расторопная, очень квалифицированная женщина среднего возраста. Служившая до того в знакомой нам семье, с многочисленными прекрасными рекомендациями, проверенная службой безопасности вдоль и поперек — вплоть до хижины акушерки, которая помогла ей появиться на свет сорок пять лет назад. И все равно матушка, пережившая гипертонический криз и несколько сердечных приступов при известии, что ее ненаглядный и незаменимый Захария — преступник, относится к новенькой крайне недоверчиво. Каждый вечер родительница названивает мне, перечисляя поступки, слова и взгляды секретарши, которые показались ей сегодня особо подозрительными. Надеюсь, это скоро пройдет, а не перерастет в паранойю, иначе психиатр Пан станет уже нашим
— Я рад, что о госпоже Мейли хорошо заботятся, — сообщает Захария. Надо же, какая неожиданная чуткость!
Но как ни странно, беспокоится он о маме искренне…