Наталья Колесова – Свадебное проклятье (страница 38)

— Что? — слушаю этого невозможного человека с изумлением, смешанным с нервным весельем. — К доктору Пан?!

— Ага. Поискал по фамилии в реестрах психиатров, поспрашивал знакомых… Не пугайтесь, не упоминал я вашего имени! Меня мало кто в Сейко знает, не страшно, даже если за спиной будут шептаться о моей больной башке… простите.

Машинально киваю, не в силах выдавить какой-то осмысленный или хотя бы поощрительный звук. То есть все эти дни Чэн не размышлял о женитьбе на женщине с психическим заболеванием или как выпутаться из этой ситуации без крупных потерь, а вел расследование! Хоть и любительское.

— Хотел записаться как бы на прием, а там уже как-нибудь перевести беседу на вас, но у этой доктора Пан всё расписано на месяцы вперед. Так что попросту передал через ее секретаря, что жених Эбигейл Мейли хочет поговорить. Она меня и приняла.

— И… что?

— Тетка — кремень! — оценивает Маркус с веселым уважением. — Заявила, что ни имеет никакого юридического и этического права рассказывать никому о состоянии, лечении, и вообще, что вы хоть раз были у нее на приеме, но одновременно может заверить, что Эбигейл Мейли куда нормальнее многих здоровых в кавычках людей… А потом уж взялась за меня.

Не выдержав, я хохочу: уже имею представление, как доктор Пан ведет беседу. Глядя на меня, Маркус смеется тоже. Трясет головой.

— В общем, когда я уходил из клиники, уже был полностью уверен, что просто хорошо притворяюсь перед собой и другими, а на самом-то деле дурдом давно по мне плачет!

Киваю.

— Доктор Пан уверена, что все мы живем в пограничном состоянии, что в мире нет психически здоровых людей, а есть только необследованные. Издержки профессии… а может, и на самом деле так? Но вы-то, буквально человек со стороны, реально надеялись получить от известного практикующего врача справку о моем психическом здоровье?

Чэн знакомо почесывает бровь.

— Я, конечно, предполагал, что вряд ли чего удастся добиться просто добрым словом, а взятку предложить побоялся, такого дорогостоящего специалиста не потяну…

— Маркус Чэн! — угрожающе шиплю я. Опять улыбается, что с ним поделаешь! У нас тут серьезный разговор, а он всё веселится!

— На самом деле я пришел к ней только спросить: это… явление вашего второго жениха точно видение вашей психики, подсознания, не знаю я этих психиатрических терминов… Или все-таки возможен розыгрыш?

— Розыгрыш?

— Недобрый, — быстро говорит Маркус.

— И что доктор сказала?

— Заинтересовалась. Говорит, рассматривала только две возможности: призрак, как предположили вы, или психологическая причина, как диагностировала она. Но если имеется человек, знающий ваше прошлое, неплохой актер, да в соответствующей обстановке… почему бы нет?

— Как-то слишком большая концентрация призраков вокруг, — бормочу я. — Сначала нянюшка, потом Алекс… — Да еще неожиданно вынырнула из кладовки на свет божий крайне опасная, по словам Захарии, древняя кукла! — Если честно, я поделилась с вами этим, потому что… — Не могла рассказать никому другому? — …хотела, чтобы кто-то взглянул со стороны… здравомыслящим трезвым взглядом.

— Я такой, и я взглянул! — заверяет Маркус. — Решил проверить, не дурит ли кто вам голову всякими фокусами.

— Но зачем меня… дурить? Хотят свести с ума?

— А можно еще больше? — невинно интересуется Маркус и под моим взглядом вскидывает руки. — Шутка так себе, признаю! Ну, если директор Браун не призрак и не видение, тогда имеется некто, кто хочет вас напугать. Довести до настоящего сумасшествия или выставить неадекватной. Опять же, с какой целью? Кому это надо? Допустим, у вас признают серьезное психическое заболевание… я сказал: допустим! Что будет?

Пожимаю плечами:

— Не поверите — никогда не задумывалась о последствиях своего сумасшествия.

— Как насчет наследства?

— Основная доля активов: акций, компаний, движимого и недвижимого имущества и прочего отходит моему брату. Я не против, а сестра еще несовершеннолетняя и пока не заморачивает себе этим голову. Ну а все наши возможные дети, по распоряжению отца, будут обеспечены равными долями.

— Пусть доля вашего брата и превалирует, но приплюсуй к ней ваше наследство, его состояние все-таки заметно увеличится?

— И что? Думаете, Шон так этим озаботился, что решил вдруг свести меня с ума? Что за спешка такая? Да у брата и времени на организацию подобных спектаклей сейчас попросту нет, он вникает в дела, отец гоняет его в хвост и в гриву, не давая не то что побездельничать, но даже выспаться! Думаю, все-таки дело в другом.

Но в чем?

Маркус заявляет значительно:

— Меня все-таки не отпускает мысль, что кто-то против вашего брака!

Гляжу с насмешкой.

— Возвращаемся к моему тайному поклоннику?

— Еще раз хорошенько подумайте: что меняется с вашим замужеством?

— Кроме того, что семья наконец-то успокоится о моем… пристрое, и меня можно будет опять выпускать в приличное общество? Брак с Дином предполагал слияние двух крупных корпораций, а значит, и серьезные перемены в финансовой и деловой сферах города и страны, а выйди я замуж за вас, например, — ровным счетом ничего не изменится… Ох, извините!

Маркус усмешкой коротко машет рукой.

— Тут вы правы: я ведь никто и звать меня никак!

Смотрю внимательно: его задели мои слова? Маркус Чэн прав, обычно я стараюсь избегать откровенных разговоров, но… Холодно предупреждаю:

— К подобному отношению придется привыкнуть. Отец, конечно, ценит предприимчивых, энергичных, деловых людей, но не преминет лишний раз ткнуть носом, что (цитируя вас же), вы были «никто и звать никак», пока вас буквально из милости не приняли в семью Мейли. Придется или терпеть, или всю жизнь лезть из кожи вон, доказывая, что вы достойны такой чести. Да и ваш бизнес будет уже не вашим, просто одним из филиалов компании, который всегда можно закрыть или продать, если он не оправдает себя в смысле прибыли…

— Я все тщательно продумал, уже составляем предварительный план развития и инвестиций с руководителями направления, — возражает набычившийся Чэн. Значит, не только рискнул предложить себя Артуру Мейли для решения проблемы с неудавшейся и неудачливой старшей дочерью, но еще и озаботился сохранностью своего бизнеса. Может, отец и оценил как раз такое сочетание беспримерной наглости с одновременной практичностью? Интересно, что Чэна напрягает больше — отношение к нему предполагаемого тестя или предполагаемая угроза его разлюбезному делу?

— А к такому я с самого детства привык, — продолжает храбриться «наглец». — Всё твердили: куда ты лезешь, пельмень земляной?! Ни семьи, ни связей, ни денег, ни престижного образования — только плохонький провинциальный колледж за спиной, никогда и ничего у тебя не выйдет. Понимаю, ваш батюшка решил по принципу: нет фазана, так и петух сгодится…

— Не знала, что отец силен в орнитологии!

Голос Маркуса становится вкрадчивым:

— Ну так и вы тоже ко мне приглядитесь, а, Эбигейл? Хоть я пока невысоко летаю, но петух — птица яркая, сильная, а пуще всего — домашняя. А?

Смеюсь:

— Да, а еще суп из него получается наваристый! Не боитесь?

— Главное — вы ничего не бойтесь, Эбигейл! — уже серьезно продолжает Чэн. — Ни сойти с ума — на то у нас доктор Пан имеется, ни призраков — ваша нянюшка позаботится. Ни тем более за мою сохранность. Я же говорил: мужчина я крепкий, осмотрительный, рискую с умом. В свадебное проклятье не верю, хоть вы что мне там говорите, а уж от злых людей защитить сумею. Постепенно со всем разберемся. Выходите за меня, а, Эби?

Опять застал врасплох: ведь только-только обсуждали его «расследование», и опять! Пока подбираю ответ, Маркус решает, что от него ждут еще какого-то продолжения и добавляет:

— Думаю, мы уживемся и будем жить дружно, может, и до любви доберемся. Я уже… в смысле… ну, вы мне очень нравитесь, Эби! Правда.

И Чэн внезапно краснеет — разом, ото лба до треугольного выреза джемпера. Оттягивает пальцами этот самый ворот и говорит сконфуженно:

— Уф! В юности как-то это легче… выговаривалось. Странно, вроде с возрастом и опытом должно быть легче, а?

Отворачиваюсь, чтобы скрыть неуместную, но упорно рвущуюся на губы улыбку: до того Чэн сейчас смешной и трогательный.

Или хорошо это отыгрывает?

И тут меня осеняет:

— Вы сказали, что обсуждаете с директорами условия вхождения вашего бизнеса в корпорацию Мейли… И с отцом тоже? Когда вы с ним разговаривали?

— На прошлой неделе.

— Регулярно докладываете, как продвигается наши отношения?

Маркус часто моргает, но отвечает честно:

— Скорее президент Мейли сам этим интересуется и сам мне звонит. Первый раз связался со мной после Гейланга…

— Неужели обеспокоился вашим самочувствием? — изумляюсь я.

— Нет, поинтересовался, какого… беса я позволяю калечить себя всяким придуркам? Сообщил, что инвалид его дочери не нужен.

Я прикусываю губу: слава всем богам Запада и Востока, что я об этом не знала, а то бы точно вышла замуж за Чэна прямо там, в госпитале!

— А о чем был разговор на прошлой неделе?

— Президент спрашивал, почему все так со свадьбой затянулось, и чем я вообще занимаюсь. Когда я сказал про три месяца вам на раздумье, ваш батюшка сказал, что я полный кретин, и бросил трубку.

— Только это?