Наталья Колесова – Свадебное проклятье (страница 36)
Санни заглядывает мне в лицо. Глаза ее пылают хищным огнем.
— И кто это такой?!
— Наш секретарь… — я осекаюсь.
— Кто-кто, я не расслышала?
— В смысле он работает секретарем, — переиначиваю я. — Давний знакомый… То есть знакомый нашей семьи.
Санни сейчас не до неуверенной путаницы в моих ответах: подруга традиционно ослеплена небесным ликом Захарии.
— И насколько давний?
— Почти десять лет…
— Он женат? Помолвлен? — уточняет подруга.
— Свободен, насколько мне известно.
Санни таращится на меня со священным ужасом.
— То есть ты уже десяток лет знакома с этим… небожителем?! А всё твердишь, что у тебя в окружении нет ни единого приличного парня для несчастной одинокой подруги? Или ты его для себя приберегаешь?!
Фыркаю, представив реакцию маминого секретаря на мое внезапное признание в любви или попытку соблазнения. «Благодарю за этот интересный вопрос, миз Мейли, я обязательно рассмотрю его в наикратчайшее время и подготовлю для вас доклад!»
Но… ведь Захария сказал, что собирается изменить свою жизнь. На
Перебиваю всерьез разошедшуюся Санни:
— А хочешь, спрошу секретаря Лэя, не сходит ли он с тобой на свидание?
Подруга мгновенно умолкает, хватает мою ладонь обеими руками и, низко кланяясь, преданно заглядывает в глаза.
— О да, моя великодушная и щедрая госпожа! Сделайте это для своей жалкой подданной! Просите за этого парня чего только пожелаете!
— Я подумаю, — величественно отвечаю я. — Для начала отцепись от меня и купи нам по мороженому!
[1] Китайская мафия
Глава 27. Люби меня, если осмелишься
Неожиданно для себя самой рассказываю «жениху» про свои недавние сверхъестественные видения — в салоне предсказателя и в грозовом гроте. Зачем? Не уверена. Закаленный шаманским прошлым Захария воспринял явление няни Ван как нечто вполне возможное, даже обыденное. Умница доктор Пан — тоже, но уже как закономерную стадию моего психического заболевания. Однако эту парочку с их необычными знаниями нельзя считать людьми
А вот потерять Чэна Маркуса совершенно не жаль: даже если он сочтет меня сумасшедшей, будет повод и основание наконец отказаться от идеи нашего брака. А если нет, как впишет в свою криминальную теорию творящуюся со мной мистику?
Собеседник долго смотрит на меня. Молча. Потом спрашивает осторожно:
— Эбигейл, вы ведь все это выдумали?
Отличное начало! Ну а чего я от него ждала? Пожимаю плечами и вместо ответа хрущу сладким льдом в высоком бокале.
— Не выдумали, значит, — задумчиво подытоживает Чэн.
— И зачем мне такое придумывать?
— Ну, допустим, чтобы я от вас отстал наконец? Раз не испугался пресловутого свадебного проклятья, дай-ка пугну призраками!
Киваю одобрительно.
— Сразу видно изобретательный ум бизнесмена! Точно отстанете?
— Даже не надейтесь, — ворчит Маркус. Я вздыхаю:
— Какая жалость… Ну что ж, попытка — не пытка!
— Считаете, это всё реально было? Может, вы просто незаметно задремали? Мне вот однажды за какую-то пару минут приснилось, что я разговариваю с Джией: мы всерьез обсуждали, что будем сегодня есть на ужин, даже поспорили немного…
Я поднимаю руку как при приведении к присяге.
— Торжественно клянусь, что не спала тогда и не принимала никаких… расширяющих сознание препаратов! Да и… специалисты, с которыми я говорила, утверждают, что такое вполне возможно.
— Вы уже кому-то об этом рассказывали?
Чэновское недоверие начинает раздражать (зачем я вообще завела такой разговор?), и я отвечаю сварливо:
— А что, у меня языка нет?!
— Просто мне казалось, вы довольно замкнутая и вам нелегко дается откровенность с людьми.
— Кроме тех, кому я доверяю… И что это вы так разулыбались?
На лице Чэна и впрямь ухмылка от уха до уха.
— Радуюсь, что тоже попал в доверенные лица! А кто еще в списке?
— Например, Захария. Он у нас, оказывается, знаток шаманизма…
Чэн слушает молча, из комментариев только:
— Этот парень и впрямь на все руки мастер… А кто второй?
Я медлю. Упоминание о докторе Пан только утвердит Чэна в мысли, что мне все почудилось. Если не хуже. Ну и что с того?
— Мой психиатр.
Внимательно слежу за реакцией — зеленые глаза слегка расширяются и только. Дальше Чэн слушает с каменным лицом: уж не играет ли он в покер, причем успешно? Через паузу подытоживает:
— Итак, тещин секретарь думает, вас навещают души умерших, врач считает это заморочками психики, вы сами — что все каким-то образом подстроено… Но зачем кому-то нужны такие спектакли?
— А вы как считаете?
— Надо подумать… И давно вы к нему ходите?
Чэн переключается с призраков на меня так внезапно, что я слегка теряюсь: к кому хожу, к
— А что, в моем досье об этом ничего? Как-то не слишком тщательно вы собирали на меня информацию!
Еще бы подобная информация хоть где-то просочилась! Навестившая меня после смерти Алекса кузина Элис Чо, давно живущая за границей, едва лишь намекнула родителям об опытном враче с очень деликатной и конфиденциальной практикой, как разразилась настоящая буря! Отец проклял Элис, меня, маму и всю выродившуюся семью Чо с ее слабой дурной кровью, ведь у него-то, Артура Мейли, просто не могло быть сумасшедшего наследника! И пригрозил, что откажется от меня, если я только взгляну в сторону психиатра: это же позор на весь Сейко! До сих пор не понимаю, как, несмотря на все эти громы и молнии и мое пассивное сопротивление, продвинутой кузине удалось тайком довести меня до доктора Пан.
Может, со временем я выкарабкалась бы сама.
Может, меня бы уже не было в живых.
Не знаю, в курсе ли моего лечения родители. Мама мастерски наловчилась закрывать глаза на то, что ей видеть не хочется. Отец… Наверняка узнал в конце концов, ведь служба безопасности продолжала за мной приглядывать и после переезда из семейного дома, хоть и одним глазком. Но если и так, своему предполагаемому зятю он об этом не поведал: побоялся, что и эта неказистая мелкая рыбка сорвется с брачного крючка?
Ценный брачный улов вздыхает и трет нахмуренный лоб.
— Наверняка вам тяжело пришлось, Эби! Понимаю.
Хочется раздраженно и презрительно огрызнуться, словно нервному подростку, — да что ты там понимаешь! Но я останавливаю себя: ведь Маркус Чэн и правда понимает. Знает.
Чэн отсутствующе смотрит в окно.
— Одно время и я… Я ведь иногда реально слышал ее голос! Даже прикосновение чувствовал… Сворачивая за угол, загадывал как ребенок — вот я выхожу, а там стоит она, Джия! И всё это: смерть, похороны, ее… пепел — просто затянувшийся кошмар, всё не по-настоящему. Умом всё прекрасно понимал, а вот тут, — Маркус стучит ладонью по груди, — дурацкая детская вера, что все не на самом деле, не взаправду. Иногда я, наверное, и впрямь походил на умалишенного. Хорошо, что у меня была работа. Очень много работы. Наверное, она меня и вытянула. И чуть-чуть Альбина…
— Чуть-чуть?
Маркус переводит глаза на меня.