Наталья Колесова – Свадебное проклятье (страница 26)
Едем молча от усталости и полуночной сонности. На прощание уже Захария выдает неторопливое напутствие — в своем раздражающе логичном стиле:
— Не волнуйтесь так, госпожа Мейли, ведь всё обошлось!
Но в интонации, в окончании фразы звучит некая недосказанность, и я легко перевожу ее для себя: в этот раз…
Звонок раздается, едва лишь вхожу в квартиру. Подпрыгиваю от неожиданности и неверными от испуга руками пытаюсь отыскать мобильник; кончается тем, что я попросту вываливаю содержимое сумочки тут же на пороге и хватаю неумолкающий айфон. Выпаливаю:
— Что такое? Что еще случилось?!
Пауза.
— Ничего… — удивленно отвечает Чэн. — Я просто хотел узнать, как вы добрались. Вы ведь уже дома?
С облегчением выдыхаю, но от пережитого испуга говорю все равно сердито:
— Маркус, вы давно должны спать, а не болтать по телефону с кем бы то ни было! Сон — лучшее лекарство!
Он пытается продолжить в том смысле, что лучшее лекарство для него как раз слышать мой голос (кажется, Чэна чем-то напичкали в больнице, иначе откуда вдруг непрекращающиеся попытки флирта? Да и голос какой-то нетрезвый), но я прерываю решительным:
— Спокойной ночи, Маркус! Позвоню вам завтра сама во время обеда!
Раздраженно сгребаю все обратно в сумку и без сил падаю в кресло: второй стресс подряд! Фокусирую взгляд на зеркале напротив: смешная одежда, растрепанные волосы, лихорадочно блестящие глаза в темных кругах усталости, бледное лицо… Мне самой не помешали бы какие-нибудь успокаивающие пилюли!
Или целый стакан виски.
[1] Ямагути Сэйсон
ГЛАВА 20. Подарок на память
Исполняя обещание, звоню жениху номер три строго в свой обеденный перерыв. Сижу на берегу городской речки — бывшей «дерьмотечки», канализационного и мусорного стока, с десяток лет назад очищенного, облагороженного и превращенного в излюбленное место прогулок — и, кидая неторопливым откормленным голубям остатки купленной с уличного лотка лепешки, слушаю длинные гудки. Когда приятный женский голос любезно уведомляет меня, что абонент не отвечает — как будто сама не слышу! — набираю номер снова. И снова. Опять начинаю нервничать из-за этого Чэна Маркуса, что ж такое!..
— Алло! — восклицаю я, когда серия длинных гудков наконец прерывается. — Маркус, как ваши дела? Вы дома? Почему так долго трубку не брали?!
На том конце откашливаются, отзываются хрипловато:
— Даже не знаю, на какой вопрос отвечать первым! Доброе утро, Эбигейл… Или уже день?
— Как ваше состояние? Голова не болит? Не кружится? — Понимаю, что копирую сейчас вечно кудахчущую над нами маму, но просто не могу остановиться.
— У меня все прекрасно, — докладывает Чэн. — Я вообще только-только проснулся, не сразу звонок услышал. И просто ужасно рад, что вы так за меня волнуетесь!
В заспанном хрипловатом голосе — улыбка. Делаю усилие, чтобы прервать пулеметную очередь следующих беспокойных вопросов, говорю размеренно и спокойно:
— Ну и отлично. Вас плоховато слышно, шумы какие-то…
— А! — Чэн повышает голос. — Это, похоже, мой старичок-мобильник последние минуты доживает. Досталось ему… Как вы сами сегодня, Эбигейл?
Удивляюсь:
— А со мной-то что? Не меня же избили!
— Я прямо весь разрываюсь! С одной стороны, очень хочется, чтобы вы и дальше так за меня волновались, с другой — чтобы были спокойны и голова обо мне не болела…
Опять улыбается в телефон, что ты с ним будешь делать!
— Вот я как раз такая — спокойная и собранная! — отрезаю я. — И волнуюсь за вас не больше, чем за любого другого попавшего в беду знакомого! И вообще у меня лекция начинается через пять минут, так что отдыхайте и прекратите мне названивать! — И отключаюсь прежде, чем вспоминаю, что сейчас-то звонила как раз я сама. М-да, как я там только что говорила, «спокойная и собранная»? Стыд-позор! Надо взять себя в руки, а то обычная логика уже отказывает…
Возвращаюсь в университет неспешным прогулочным шагом — на самом деле до начала занятий еще добрый час. Уже прохожу мимо магазина мобильных девайсов, но задумчиво возвращаюсь и некоторое время рассматриваю витрину. Что ж, будем считать это извинением за то, что моя злосчастная судьба задела краешком своего черного крыла и Маркуса Чэна…
Купленный смартфон все той же подсмотренной у Чэна марки: не очень современный, не престижный и не слишком навороченный, большой, но надежный и удобный. Собираюсь отослать его с курьером, и понимаю, что я не то что не помню, но и даже не знаю чэновского адреса. Не раздумывая, набираю Захарию: конечно, тот в курсе, ведь наш секретарь знает всё и вся! С ходу назвав адрес, Лэй интересуется аккуратно:
— Вы собираетесь навестить господина Чэна дома?
Тон Захарии совершенно нейтральный, но чувствуется, что с точки зрения секретаря я собираюсь буквально совершить грехопадение. Поспешно открещиваюсь:
— Нет-нет, конечно, нет, я лишь собиралась кое-что ему переслать…
— Если господину Чэну необходимы лекарства или еще что-то, готов приобрести и обеспечить доставку. Или могу завезти вечером сам.
Чувствую угрызения совести: мало Захарии забот с нашей мамой, так теперь еще и моими проблемами грузится!
Вкупе с чэновскими.
Отказываюсь — совершенно ни к чему, чтобы Лэй знал о покупке мобильника для Маркуса Чэна. Секретарь молча выслушивает мои многословные благодарности и одновременно извинения, комментирует негромко:
— Ну что вы, госпожа Эбигейл, не стоит, вы можете обратиться ко мне с любой просьбой в любое время. Ваша жизнь — моя забота. Доброго вам дня.
…Была бы верующей, ежедневно призывала бы в своих молитвах на голову секретаря благословение Небес. Просто святой, ей-богу!
Чэн честно выдерживает паузу до самого вечера; перехватывает меня опять буквально на входе в квартиру. Уже зная, кто так настойчиво названивает, я неспешно извлекаю айфон из сумки, удобно устраиваюсь в кресле и лишь после этого отвечаю:
— Слушаю.
— Добрый вечер, Эбигейл. Я в обед получил вашу посылку с запиской!
— Отлично. Мобильник в порядке?
— Да. Звоню вам уже с него. Рад. Благодарю вас.
В интонации собеседника проскальзывает смущение, и я опять начинаю тревожиться — да, давненько меня так никто не беспокоил, как этот жених под номером три!
— Не понравился? Я решила, что вы предпочитаете именно эту марку, но если смартфон вас чем-то не устраивает, можно вернуть или обменять на другую модель…
— Нет-нет! Всё отлично! Я привык как раз к такому — надежная рабочая лошадка. Новый-крутой приобрету только чтобы пыль в глаза пускать кому-нибудь, будущим инвесторам, например. Просто я… не ожидал.
— Я сделала что-то не то? Скажите, чтобы я правильно поняла. Если подарок для вас неприемлем, можете просто отдать за него деньги.
Смеется.
— Э нет, я парень практичный, подарок есть подарок! Просто я сообразил только сейчас, что до сих пор ничего еще вам не подарил!
Фу-ух. А я-то решила, что каким-то образом его оскорбила!
— Ну что ж, если я тоже что-нибудь разобью или потеряю, можете это возместить!
Снова смех.
— Договорились! Только обговариваем прямо сейчас, на берегу — теряйте-разбивайте, пожалуйста, на стоимость не больше трехсот! Мне же еще нашу свадьбу оплачивать.
— Хорошо, сегодня же прикину, чего мне хочется лишиться на такую сумму! — подхватываю я. — А насчет свадьбы — прекрасно, что вы такой практичный! Не на мою с вами, так с какой-нибудь другой девушкой, но деньги обязательно пригодятся.
— Эбигейл…
Я перебиваю, не желая слушать следующие уговоры:
— А ваш… э-э-э… проблемный коллега-конкурент как-нибудь себя проявил?
— Нет пока, — хмуро отвечает Маркус. Похоже, при всех разногласиях и конфликтах с тем самым Шэном, не готов признать, что именно он организовал нападение. Всё еще ждет от «коллеги» каких-то разумных объяснений.
— А как ваше самочувствие?
— Просто прекрасное! Не будь у меня такой расписной бандитской рожи, прямо сегодня назначил бы вам свидание! — храбрится Чэн. — А так боюсь окончательно спугнуть.
Может, как раз сейчас и расторгнуть то наше квартальное соглашение?
— Маркус… — начинаю я, но чуткий собеседник, мгновенно среагировав на смену тона, выпаливает:
— В общем, еще раз благодарю за неожиданный подарок! Буду вспоминать вас всякий раз, как буду кому-нибудь звонить. А звонить приходится часто, так что не обессудьте, если у вас постоянно будут чесаться уши[1]! До встречи, Эбигейл.