Наталья Колесова – Лунные дни (страница 3)
– Да? Сколько я вам должна?
– Нисколько.
– Да? – рассеянно повторила она, хищно нависая над клавиатурой. – Ну спасибо!
Глеб помялся. Хозяйка, похоже, уже о нем забыла. Молотила по клавишам, изредка заглядывая в распахнутый блокнот. Длинная светлая челка то и дело падала ей на глаза, и женщина ее рассеянно поправляла.
– Ну, я пошел?
– Угу, – отозвалась она, не отрываясь от монитора. – До свиданья. Дверью как следует хлопните.
Глеб добрел до двери. Постоял, разглядывая ее гладкую металлическую поверхность и представляя, что за ней ожидает. Ночь. Пустота. Сегодня утром он уже все для себя решил, но теперь утро казалось далеким-далеким, а впереди лежала жизнь, с которой Глеб не знал, что и делать.
Глеб опустился на диванчик, стоявший в коридоре, вытянул ноги и уставился в потолок.
…Она наткнулась на него через час, когда брела на кухню за допингом трудоголиков и студентов во время сессии – за кофе. Парень спал на кушетке, свернувшись, словно бродячая собака на холоде. Мила постояла над ним, задумчиво выпятив губы; решила не будить-не трогать. Лишь выключила свет и пледом укрыла.
Он не проснулся и когда началась гроза – Мила специально выглянула в коридор. Хотя она и сама прозевала начало: очнулась, лишь когда дом затрясся от особенно раскатистого близкого грома. Распахнув балконную дверь, полюбовалась ревущей ночью – брызги летели на лицо и открытую шею, словно дождь лил не только сверху, а еще и поперек. Мила вспомнила о своем нечаянном ночном постояльце: не сидит ли тот, обалдевший, в темноте, не понимая, что происходит и где он вообще находится?
Несостоявшийся самоубийца спал сном праведника – или младенца – она не знала, который крепче, ибо не была ни тем, ни другим. Все-таки в грозе есть нечто жутко-мистическое, потому что при вспышке молний Милиному богатому воображению чудилось то страшное, вытянутое, оскаленное лицо из фильмов ужасов, сменявшееся лицом мирно спящего молодого человека, то жуткая лапа с длинными когтями, превращавшаяся в расслабленно свесившуюся руку. А шевелящаяся черная шкура оказывалась сбившимся на пол пледом…
В нос лез раздражающий запах сигаретного дыма. Душил. Глеб сел, перхая, как старик. Огляделся, приучая себя к реальности – то есть к пробуждению в чужой квартире.
– С добрым утром! – донеслось из кухни.
Когда Глеб добрел до кухни, хозяйка полуобернулась от раскрытого окна.
– Кофе на плите. Мясо, сыр, хлеб – вон нарезано. Ешьте.
– Спасибо…
Он снова закашлялся – не нарочно, но женщина с иронией подняла брови.
– Мы не курим?
– Как можно дышать этой… гадостью! Вы же врач! Хоть и бывший.
Она пожала плечами.
– Ну, у каждого свой способ самоубийства… – все же затушила сигарету. Села напротив, без стеснения разглядывая его в упор. Подвела итог: – Сегодня выглядите лучше!
Про нее Глеб так бы не сказал. Вчера она показалась ему моложе: утренний свет подчеркнул морщинки на бледной коже и мешки под глазами, свободными от косметики. Женщина безошибочно истолковала его взгляд. Пожаловалась:
– Я обычно к полудню только просыпаюсь, встала исключительно из-за вас!
– Извините, – буркнул Глеб в чашку с кофе. – Уснул как-то. Не заметил.
Хорошо, что она не спросила, почему он не ушел домой. Глеб не смог бы объяснить. Маленький мальчик в здоровом двадцатишестилетнем парне очень боится темноты… прежде всего в самом себе.
Женщина, позевывая, лениво намазывала хлеб маслом, резала на маленькие кубики и кидала в рот.
– А вы кем теперь работаете, раз из медицины ушли? – спросил он, когда молчание сгустилось над столом, точно хмурое сонное облако.
– Не работаю я, – сообщила хозяйка. – Книжки пишу. Кто же это за работу считает?
– А, – сказал он вежливо. – Любовные романы?
– Угу, порнуху. Как звездолет трахается со сверхновой.
– Фантастику, что ли? А как ваша фамилия?
– Эл Тимошина. Читали что-нибудь?
– Вроде нет, – неуверенно сказал Глеб. Книжек он давно в руки не брал. – А Эл – это?..
– Людмила. Мила. Люся, – отчеканила хозяйка. – Кто уж как извратится.
– А я Глеб. А про… магов вы тоже пишете?
– Производственные романы, что ли? Где же ты тут фантастику видишь? Не-а. Неинтересно. А ты имеешь что рассказать?
Рассказать? Как он обратился за помощью к волшебникам, и те радостно и жадно вцепились в занятную новую игрушку, магический феномен, с какого-то перепугу свалившийся прямо к ним в руки? Помнится, он тогда еще собирался жениться на Кристине. А ведь жена – не то что девушка, с которой встречаешься, – ее не устроит ежемесячное недельное отсутствие благоверного под семейной кровлей без каких-либо веских оснований. В принципе, он мог бы ей врать, и достаточно убедительно (напрактиковался за половину жизни) – но долго продержался бы?
А ведь если подумать, ему в ИМФ, Институте магических феноменов, ничего не обещали. Обследуем. Сумеем понять – конечно, поможем! Ты не против, если к тебе будут применять умеренные меры воздействия? И сами же наворотили таких дел (наверное, меры воздействия кому-то из подопытных показались не слишком умеренными), что он сумел выбраться из запертой лаборатории и потом…
Глеба передернуло.
– Нет, – сказал он и залпом допил остывший кофе. – Нечего мне рассказывать.
Людмила смотрела на него вприщур из-под светлой челки. Не поверила, конечно, но привязываться не стала. Хорошая тетка. Понимающая.
– Ну, Глеб, и чем же вы намерены заняться сегодня?
Выпроваживает. Давно пора.
– Спасибо. Пошел я.
Хозяйка последовала за ним в коридор, встала, зацепив пальцы за хлястики мешковатых джинсов. Наблюдала, как он натягивает кроссовки.
– Какой способ самоубийства, говорю, выберете сегодня?
– Отвалите, а?
Людмила засмеялась.
– Ну пока! Спасибо за компьютер.
– До свиданья.
Глеб почти прочел ее мысли: "Нет уж, лучше прощайте!" И то верно.
Она все же не удержалась, глянула из окна вслед. Глеб брел через двор медленно, слегка прихрамывая, засунув руки в карманы. То ли его никто нигде не ждал, то ли он просто не знал, куда идти. Парень обернулся, окидывая взглядом окна: похоже, почувствовал ее взгляд. Чувствительный какой: взгляды в спину чувствует, сигаретный дым его раздражает, а прикосновения выводят из себя… Невротик несчастный.
Мила, как обычно, запоздало обругала себя: да и она не лучше – привела в дом незнакомого, явно сдвинутого парня, он ведь вполне мог порешить ее для компании, а потом закончить начатое… Ладно, все окончилось благополучно, все живы, комп здоров, и она сейчас может с чистой совестью залечь на часок-другой.
– Мне кажется, или я вас все-таки преследую?!
Глеб обернулся на этот веселый возглас. Перед ним стояла Людмила-писательница.
Стыдно сказать, но он забыл ее фамилию сразу. Тимофеева? Тимошенко? Вот встретил по пути книжный и зашел. Может, увидит знакомую фамилию, вспомнит… Полистает. Не верил Глеб, что женщина пишет про звездолеты и всякие там звездные войны. Наверняка в книжке розовые сопли про красавцев-капитанов и роковых красоток. С кучей ужасающих технических ляпов.
Людмила смотрела на него насмешливо. Глаза голубые, кругло-веселые. Челка стоит дыбом, как у Незнайки из старого мультика.
– Решили проверить, точно ли я писатель?
Глеб отдернул руку от стенда с фантастическими книгами, словно его уличили в чем-то неприличном. Неопределенно повел плечом.
– Ну…
Людмила кивнула. Челка и хохолок на ее голове кивнули еще пару раз.
– Не поверили, не поверили, неверующий вы Фома!
Протиснулась мимо Глеба к книгам (его ноздри шевельнулись, ощутив ее знакомый запах), вытянула одну и победно потрясла у него перед лицом.
– Вот, видите!
Тимошина. Ну да. Теперь он вспомнил. На обложке – некто в военной форме, видимо, главный герой… во всех отношениях герой, вон и медали и плечи и профиль… и красотка тут же присутствует, а как же! И конечно, звезды и звездные корабли на заднем плане.