Наталья Князева – Исповедь детдомовки (страница 4)

Многие там не купались из-за страха утонуть и увязнуть в иле, поэтому местные ребятишки мастерили плоты и плавали на его поверхности. Брался деревянный паллет, на котором перевозят грузы, в него напихивались пустые пластиковые бутылки (чем больше – тем лучше). Мы с Олей подрезали свободный плот и катались на нем вдоль озера, но в один из жарких июльских дней нашу идиллию нарушили мальчишки. Они требовали, чтобы мы отдали им плот:

– Девкам нечего делать на нашем плоту! – Кричали они.

– А ты попробуй отбери! – Кричали мы в ответ, высовывая языки и передразнивая их.

В ответ на такое нахальство мальчишки вплавь до нас добрались и опрокинули с плота. Мы, поверженные и промокшие, выползли на берег. На улице стояла адская жара. Ничего лучше в голову не пришло, как пойти на кран и посидеть в кабинке крановщика: обсохнуть и передохнуть. Поднявшись на вверх, мы сняли вещи и развесили их по кабинке. Повесив свою мокрую футболку, я вгляделось в поле и не смогла оторвать своего взгляда. Поля… Они не имели ни конца, ни края, цвета были такие насыщенные! И этим завораживали моё детское мышление. Я смотрела вдаль на голубое небо, которое соприкасалось с цветочным полем, переходя из голубого в красный, зеленый, жёлтый…

Вообще Оля была лидером в нашей паре и постоянно любила говорить о себе. Какая у нее классная жизнь и тому подобное. Чтобы совсем показать свое превосходство, она приглашала меня к себе домой. Приходя к ней домой, я сидела и наблюдала за тем как, она играет в Sims на компьютере. Жила она в частном секторе не далеко от квартиры моих «родителей». Дом у нее был двухэтажный, голубого цвета, отделанный пластиковым сайдингом. У окон белые резные наличники, серая черепичная крыша и маленький придомовой садик в виде яблони и вишни. Хорошо помню ее комнату, которая находилась на втором этаже. В ней постоянно был бардак из ее вещей и детских игрушек. В комнате было все, что нужно маленькому ребенку: большая кровать, вместительный шкаф с зеркалом во всю дверь, угол для игрушек и рабочий стол с компьютером. У нее была любимая собака – старенькая такса, с которой мы часто гуляли. Казалось, у нее действительно была идеальная жизнь: своя комната, где она могла закрыться от взрослых и побыть одной, заботливая бабушка, которая постоянно меня кормила и давала с собой горстку сладостей… Я считала ее самой крутой, ведь у нее было то, чего не было у меня.

Стыд и чувство вины – это то с чем я жила все детство. Я считала себя виноватой в пьянстве родителей, мне было стыдно, что я выгляжу не как все. Я виновата, что появилась на этот свет.

В школе надо мной часто потешались за то, что я одета не как все, что родители не могут позволить оплатить мне обеды и многое другое. Когда все уходили в столовую обедать, я оставалась в классе и давилась слезами зависти и голода.

Однажды в школу я принесла мыльные пузыри. Не помню, откуда они у меня были, но я была безумна рада и восторженно бегала на перемене и пускала их по коридору. Кто-то из одноклассников пожаловался учительнице, что я бегаю по школе и пускаю мыльные пузыри. Марина Николаевна поставила меня на уроке перед классом и вылила мне на голову весь тюбик мыльной воды с фразой:

– Наконец-то ты помоешься.

Весь класс громко смеялся надо мной и тыкал пальцем, а она повела меня в туалет смывать мыльный раствор. Пока она мыла мою голову, я умывалась слезами позора.

Глава II

Место, где тебя всегда примут

В 2002 году я первый раз попала в приют². Принимали меня в жутком состоянии после очередных побоев. Я сидела в изоляторе: туда приводили всех, кто поступал в данное учреждение. Комната была белая, с одной металлической кроватью, тумбочкой и стулом. В стене было длинное окно, через которое можно было видеть, что происходит на посту медсестры. В воздухе стоял едкий запах медикаментов, что было для меня непривычным явлением, и я постоянно чесала нос. Помню, как болтала ногами на стуле и смотрела на то, как тикают часы.

Тик так. Тик так.

Время тянулось очень долго. Сквозь окно я видела, как взрослые о чем-то разговаривают и периодически смотрят в мою сторону. Спустя время ко мне подошли познакомиться директор с милиционером (да, в то время еще была милиция).

Милая женщина средних лет (жаль, не помню, как ее зовут и как она выглядит) обратилась ко мне:

– Привет, не бойся, теперь ты в безопасности, тебя не будут обижать. Давай познакомимся? Как тебя зовут? – Улыбчиво спросила она.

– Наташа, – бодро ответила я.

– А меня Ирина Владимировна. Ты немного побудешь у нас, надеюсь тебе понравится.

После этого милиционер задал мне ряд вопросов по поводу моих «родителей», а затем оставили на попечение медсестры. Она

________________________________________________________

2. Приют – детское учреждение для детей, попавших в сложную жизненную ситуацию, не стоит путать с детским домом.

старательно меня отмыла, обработала раны и пыталась вывести педикулез (вши). Голову жгло, запах жидкости разъедал глаза, я плакала и чесалась. Голову невозможно было прочесать из-за колтунов, поэтому было принято решение обрить меня на лысо.

Девочку, да и на лысо.

Я умоляла этого не делать, но кто меня будет слушать? Мне оставалось молча сидеть и смотреть, как с моей головы падают пряди волос на белоснежный плиточный пол. Жужжание машинки заглушало мои тихие всхлипы.

Когда посмотрела в отражение зеркала на свой маленький пушок, разревелась еще больше. Большое количество шрамов и ран не придавало мне никакой красоты. Я плакала не от ужаса, увиденного в зеркале, а больше от того, что я лысая и страшная. И как мне теперь ходить в школу? Меня и так постоянно высмеивали, а теперь меня ждет еще больше мучений. За что мне это всё? Я постоянно задавалась этим вопросом.

Меня переодели и повели обедать в столовую. На голову я попросила повязать платок, чтобы не испытывать сильного чувства дискомфорта.

Я молча сидела в самом дальнем углу столовой и медленно поглощала куриный суп, который смешивался с моими слезами. Позже ко мне стали подходить ребята, чтобы познакомится. Я ждала, что в меня будут тыкать пальцем, смеяться, но я ошиблась. Дети оказались очень дружные и приветливые. Со мной сели рядом и стали рассказывать, что интересного есть в стенах приюта. Меня спрашивали, почему я сюда попала, и, рассказав им мой короткий рассказ, я посмотрела на них и увидела сожаление в их глазах. Я впервые ощутила тепло и понимание в свою сторону от чужих людей. Пообедав, мне провели экскурсию по приюту, во время которой мне рассказали о жизни в этом доме. В приюте помимо меня было порядка 15 воспитанников разных возрастов. Вечерами мы сидели в игровой, играли в настолки или смотрели телевизор. В столовой мы делали уроки после школы или занимались рукоделием. Первое впечатление от приюта оставило приятное воспоминание на всю мою жизнь. Но вот настал день, когда мне нужно было идти в школу.

Тогда была зима, я носила красную шапку с горловиной, которая закрывала мою голову полностью. Сняв куртку в раздевалке, я оставила шапку на голове и пошла в класс. Выглядела я по-дурацки. На мне надета школьная форма, а я иду вдоль коридора в класс с красной шапкой на голове.

Прям никто не обратит внимания.

Думала я. Ну конечно! Когда зашла в класс, первым делом учительница потребовала, чтобы я сняла головной убор. Я отказывалась и, схватившись руками, стала ближе прижимать шапку к своей шее. Не долго препираясь со мной Марина Николаевна. Она подошла ко мне, и сама сняла ее.

Знаете, какая первая реакция у нее была?

Конечно, смех. Весь класс смеялся надо мной и тыкал пальцами. Выбежав из класса, я спряталась в раздевалке в надежде, что до конца дня меня не тронут и не найдут, но в скором времени меня нашли и заставили вернуться на урок. Все уроки я сидела с опустившейся головой вниз и плакала. Мои тетради к концу урока стали сырые от слез, чернила все расплылись и буквы были похожи на кляксы. После уроков меня ожидала участь от моих одноклассников. Меня зажали у стен школы, стали обзывать:

– Блохастая, – кричали они и закидывали меня снежками.

Было больно как морально, так и физически. Я прижалась к стене и закрыла лицо руками. Ждала, когда они насладятся моим унижением. Бежать мне некуда, меня достанут везде. Тогда впервые мне дали кличку «лысая», «блохастая». В приют я вернулась на нервах, нахамила воспитательнице, за что меня наказали:

– Иди в кровати полежи. Пробесись! – строго произнес воспитатель.

Я зашла в спальню и со злости стала переворачивать кровати, рвать постельное белье и кричать от обиды. Силы быстро иссякли, я села на пол и стала горько плакать. Когда воспитатель зашла в спальню, она обомлела.

Тогда меня впервые отвели к психологу. Кабинет ее располагался на первом этаже приюта, по соседству с кабинетом социального работника. Помню первое впечатление. На стенах висели игрушки, стол был завален цветными папками с именами воспитанников, напротив ее стола находилось длинное зеркало и небольшое кресло. Воспитательница вкратце объяснила ситуацию психологу, та, выслушав ее посмотрела, в мою сторону:

– Присаживайся. Давай знакомиться. Меня зовут Наталья Ивановна.

– Наташа. – Тихо ответила я, шмыгая носом и садясь на кресло