Наталья Климушина – Поверь мне (страница 7)

– Тирис! Проходи, я очень рад. – Бекетов разве что не бегом подбежал. Настолько сильно рад? Верю. И нервничаю.

– Здравствуйте, Петр Васильевич.

– Вот, ознакомься с договором. Оставлю тебя в тишине, внимательно прочитай. Чай, кофе?

– Воды, если можно. – Как же я не люблю юридические документы. Для меня это другой язык, запутанный и мертвый. Вздохнув, я принялась изучать свой договор.

Спустя примерно двадцать минут, я обнаружила тихо сидящего рядом Бекетова. Видимо, зачиталась, не заметила, а он поделикатничал.

– Профессор. Я не сильна в этом, правда… Может, вы простыми словами разъясните мне тонкости, подвохи… – Я вздохнула. Попросила лису мышку покормить. Он ведь сторона заинтересованная.

– Конечно, Тирис. Но тебе не о чем волноваться, это честный договор. Ты обязуешься проводить время три раза в неделю по три часа, в качестве личного помощника по юридическим вопросам … включает в себя машину в оба конца с водителем, общение, решение организационных вопросов, связанных с недугом работодателя… Возможно, сопровождение на различные мероприятия…Работодатель обязуется… не оскорблять… не принуждать… исключить интимную подоплеку… и далее по списку. Помощь по дому, конечно, не входит, для этого есть специальные люди, разве только … необременительные бытовые просьбы… Здесь нет подвохов. И да, если по какой-то причине он сам скажет, что ты не прошла собеседование – договор расторгается, с выплатой тебе вознаграждения, равного одной неделе работы. И конечно, пункт о неразглашении, сама понимаешь… Я лично составлял для тебя. Ты мне веришь?

Петр Васильевич смотрел прямо в глаза, бесхитростно, спокойно, и ждал ответа. Разве теперь я могла отказать? Я кивнула. Момент сканирования я никогда с ним не замечала, хотя Лара всегда отмечала, что чувствует воздействие. Но, видимо, профессор потому и был Верховным, настоящим профессионалом с огромным опытом.

– Тогда прикладывай чип в нижний правый угол. Вот и все. Деньги поступят на счет сразу по окончании первой недели. Связь со мной – постоянная. В любое время. Ты готова ехать?

Готова ли я? Конечно, готова. Теперь уже, когда все подписано, куда же я денусь. К слову сказать, мое обычное спокойствие практически сразу ко мне вернулось. Эмоции, как всегда, ровные, нейтральные. Это просто работа, которая очень мне нужна, и я собиралась честно отработать свою печать, то есть, мой путь к свободе. Забрав второй экземпляр договора, я проследовала за профессором (а для меня он был профессором, язык не поворачивался назвать его Судьей).

– Будет лучше, если ты пока поедешь со мной, как считаешь?

– Да, хорошо, только включу в моем байке режим автоматического следования, мне потом возвращаться.

– Тебе полагается аэролет с водителем, помнишь?

– Да, помню, но я люблю сама, если честно. С этим ведь нет проблем?

– Конечно, как скажешь.

Странно, мне показалось, Бекетов одновременно рад, взволнован и нервничает. Очень нехарактерное для него поведение. Его средство передвижения было шикарным, огромным, статусным, с кожаным салоном, удобными диванами и подголовниками, похожим на огромного блестящего черного кита. Водитель сразу отгородился шторкой. Сквозь окна бесшумно пролетали утренние пейзажи едва проснувшегося города, минуло всего восемь утра. Я расслабилась, прикрыла глаза. Значит, его сын ранняя пташка. Или, может, мучается бессонницей? Черт, до меня только дошло, что я не спросила о причине инвалидности… Это же может быть важным, и даже не посмотрела, как его зовут. Впрочем, ладно, если мне он совсем не понравится, можно ведь просто провалить собеседование, так?

Спустя пятнадцать минут огромная махина зависла над высотным зданием в элитном районе, запрашивая посадочное место. Мигнули парковочные огни, аэролет плавно сел в специально отведенном месте, водитель услужливо открыл дверь и помог выйти сначала мне, затем профессору.

– Сегодня вы познакомитесь, очертите круг обязанностей, на работу выходишь завтра.

– В том случае, если пройду его собеседование. Да, профессор, прошу прощения за невнимательность, я даже не спросила, как его зовут, вы не …

– Он сам тебе скажет. Это одно из его условий – личное знакомство. Ну что ж, на этом мы с тобой прощаемся. Этаж сто двадцатый, апартаменты пятьдесят восемь. Удачи тебе, Тирис. И удачи всем нам… – тихо добавил Петр Васильевич, затем, резко развернувшись, не дождавшись моего ответа, быстро пошел к аэролету.

Будто сбежал, подумалось мне. Ну что ж, просто откроем новую страницу книги моей жизни. Мне нравилось именно так представлять все некомфортные моменты – просто кадр из жизни. Был один, будет и следующий. Обычная текучка. Просто работа. Я двинулась к лифтам. Сто двадцатый, значит.

Глава 7

Лифт бесшумно распахнул двери в огромном коридоре, напичканном современной техникой – лазерные тяжи на полу – это для автоматических уборщиков, несколько встроенных доставочных аэроботов по стенам, глазки камер, считывающие устройства около дверей. Тем лучше. Техника надежнее, чем люди. Я никогда об этом не забывала. Однажды такой доставочный бот спас мою жизнь. Человек не спас. А бот… но все же не надо сейчас об этом. Так, вот дверь апартаментов номер пятьдесят восемь.

Нажав на кнопку, я практически сразу отскочила – настолько быстро дверь распахнулась, буквально исторгнув из себя растрепанную женщину неопределенного возраста, что-то тихо бормочущую. Уборщица? Любовница? Сиделка? В следующий момент женщина на ходу одеваясь и хватая какие-то мешки и коробки пробормотала: «Сам себе готовь и убирайся, злыдень гордый, что ни слово, обязательно гадость скажет, вот уж…» И вдруг осеклась, увидев меня.

Женщина была примерно лет пятидесяти, с растрепанным пучком черных волос на макушке и некрасивыми красными пятнами на смуглом лице. От волнения, поняла я. Прекрасное начало.

– Вы к … нему?

– Да… к нему. – от неожиданности ответила я.

– Бегите отсюда, милочка, что бы вам не предлагали. Хотя… вам решать. Удачи. – И женщина быстро посеменила к лифту, откуда до меня продолжали доноситься обрывки ее тихой ругани.

Я осторожно шагнула внутрь квартиры. Внутри было много пространства, классического, спокойного, светлого. Не чета моему маленькому домику. Я даже засмотрелась. Честно говоря, где-то внутри, я ожидала невероятной роскоши, чего-то из ряда вон. Ну, не золотого унитаза – это дешево, но чего-то подобного. И ошиблась. Пространство было распахнутым, уютным, светлым, глаз отдыхал. Много ненавязчивой зелени – внутри сразу что-то откликнулось на зеленую стену из живого мха разных оттенков – от глубоких изумрудных, крупно очерченных, до нежно салатных буквально напыленных на поверхность, спокойные бежевые оттенки мебели, стен, частично отделанных камнем. Высокие окна в пол, выходящие прямо на пересечение четырех проспектов в одну круглую площадь. Техника гармонично вписывалась в убранство, это был тот внутренний порядок, который звался гармонией. Наверное, проектировал дизайнер с удивительно чутким восприятием мира. Я на минуту вообще забыла, зачем пришла. Одернув себя, громко хлопнула дверью, чтобы хозяин услышал меня. И он услышал.

– Убирайся прочь, Клавдия, неустойку тебе выплатят. Больше не приходи. – Прогрохотал раздраженный мужской голос из глубин необъятной квартиры.

– Я не Клавдия. Здравствуйте, я на собеседование, – крикнула я куда-то на голос, – меня привез ваш отец. – Зачем-то добавила я.

В ответ – тишина. Простояв примерно полминуты, я решилась найти хозяина голоса, наплевав на приличия. Зря, что ли, приехала. По контракту, он сам должен от меня отказаться. Когда вдруг услышала недовольное: «Проходите».

Пройдя вдоль по коридору из большого общего зала (а это был именно зал, который у меня не поворачивался язык назвать комнатой или коридором), я попала в большой коридор, из которого вели три двери. Дальше куда? Так и заблудиться недолго.

– Куда теперь? – крикнула я невидимому хозяину.

– У вас, по-видимому, со слухом плохо? – раздалось совсем рядом из-за ближайшей двери.

Грубо. Но, так даже в чем-то лучше. Я давно поняла, что мне проще общаться с грубыми и прямыми людьми – не надо притворяться, не надо надевать на себя маску вежливости, их мнением можно не дорожить, и отвечать в подобном тоне, что думаешь. Нередко оказывается, что грубость эта напускная, вроде защитной реакции, и под ней скрывается ранимая личность. Хотя, скорее всего не в данном случае. Надо воспринимать это просто работой. А работа бывает местами трудная и неприятная. Как у всех – я в этом уверена. И смело распахнула дверь.

– У меня все хорошо со слухом. – Оглядевшись, поняла, что это рабочий кабинет. Уютный, большой, продуманный. С большим столом, развернутой на нем голограммой с виртуальным помощником, стулом для посетителей, мягким кожаным диваном и двумя креслами в тон. Но вот хозяина недовольного голоса я нигде не увидела. Неужели, ошиблась помещением? Решив не паниковать, просто замерла и стала ждать развития ситуации. Он же как-то даст знать о себе? Что еще за игры…

– Итак, я не расслышал ваше имя. – Раздалось сзади. Он что, прятался за дверью?

– Потому что я его еще не называла. – Я говорила спокойно, потому что мне сразу стало скучно. Я подумала, что это похоже на поведение просто озлобленного на весь мир больного человека, про его характер профессор уже говорил, и, видимо, ему нравится выводить людей из себя. Медленно обернувшись, я столкнулась взглядом с хозяином кабинета, и позвоночник прошило какое-то непонятное чувство нереальности происходящего. Будто колесо моей жизни сделало кульбит, на мгновение зависнув в невесомости, напугав и обрадовав одновременно. Стоящий передо мной мужчина просто не мог быть инвалидом. Высокий, почти на голову выше меня, широкоплечий, физически хорошо развитый, с волевым упрямым лицом и пронзительным взглядом. Он как-то странно тревожил мою память, словно я не могла вспомнить какую-то забытую картинку… Он стоит – значит может ходить самостоятельно, промелькнуло в голове. Он был красив, но не смазливо, а как-то очень по-мужски, по-настоящему, и от него исходило то самое, очень властное, что особенно чувствуют женщины, и если бы я могла реагировать на мужчин, то непременно откликнулась бы и на эти золотисто-пепельные волосы, небрежно лежащие, словно он только что из салона, ровный, с легкой горбинкой нос, жесткий подбородок, заросший трехнедельной, идеально подстриженной щетиной, резкий изгиб красивых, но искривленных в недовольстве губ, уверенный взгляд серебристо-серых глаз – такой сканирует и приказывает одновременно. Таким хочется подчиняться. Все это я бесстрастно отметила мозгом. То самое, улавливающее все это женское нутро во мне было совершенно инертно, поэтому сознание от его красоты я не потеряла и даже язык не присох к нёбу. Но продолжала молчать, пусть думает, что валяюсь без сознания от его харизмы. Его ждет разочарование. Несколько напрягало, что он смотрел как сквозь меня, его взгляд не цеплялся за мой, сканирует что ли? Еще один Судья? Это, вроде передается по наследству…