Наталья Кирпилянская – Поместье "Дикая лаванда" Пророчество багрового марева Сага Книга 2 (страница 2)
– Значит, теперь тебя зовут Михаил, Бьорн, – Сверре пристально посмотрел в глаза другу, затем обернулся к Пьеру, стоявшему в тени камина. – Твоё счастье, охотник, что ты друг Бьорна! Иначе я бы от тебя мокрого места не оставил! Я всегда был против дружбы берсерков и охотников. В нас испокон веков клокочет жажда крови и битвы. Знал я, что ни к чему хорошему это не приведет. Потому и стал отшельником. Держусь подальше от людей, и это меня вполне устраивает.
– Сверре, не горячись, – Михаил поднялся, наполнил стакан джином и протянул его старому другу.
– Мы долго жили в мире, бок о бок. Случилась ужасная трагедия. И поверь, я бы сам с удовольствием придушил своего братца, но он, как тень, постоянно ускользает от нас, – спокойно парировал Пьер, не обратив внимания на ярость в голосе Сверре.
Сверре залпом осушил стакан и усмехнулся: – Неужели охотники разучились выслеживать добычу? Потеряли хватку?
– Сверре, – предостерегающе сказал Михаил, глядя ему прямо в глаза.
– Что, Сверре? Я должен молча выслушивать этого мальчишку-охотника? Или ты забыл, сколько они наших жизней забрали? Сколько горя принесли? Они вырезали и сожгли всю мою семью! – взревел Сверре, вскакивая на ноги. В его глазах вспыхнул недобрый огонь, и он двинулся на Пьера.
Михаил преградил ему путь.
– Хватит, Сверре! Я уважаю тебя, в тебе течет кровь сильнейших из твоего рода. Мы тоже немало разорвали охотников. Я искренне соболезную твоему горю, но мир должен воцариться, ради настоящего, ради будущего. Ради Софии, ради Василисы, ради наших близких, которые ни в чем не виноваты. И я добьюсь этого любой ценой. С тобой или без тебя. Но предупреждаю: не смей вставать у меня на пути, – Михаил бросил на Сверре грозный взгляд.
Мужчина бросил взгляд на Михаила, задержал его на Пьере, отпил джина, и опустился в кресло.
– Убойная вещь, – пробормотал он, поглаживая бороду. – Не знаю, что бы я без этого варева делал. Наверное, одичал бы в конец и ушел в глушь. Ладно. – Сверре тряхнул головой. – Помогу тебе. Так какой план? – спросил он Михаила.
Пьер придвинул кресло, к хозяйскому и спокойно уселся, чувствуя на себе изучающий взгляд Сверре.
Михаил стоял у камина, словно темная скала, высился над ними.
– Завтра отправимся в лес, найдем поле битвы, совершим ритуал… Тем самым, скрепим Соглашение между берсерками и охотниками, – сказал он, скрестив руки на груди, словно высекая слова из камня.
– Эк ты разогнался, – усмехнулся Сверре, разомлевший от джина. – Забыл, что для вступления Соглашения в силу, нужны свидетели? Как минимум по одному с каждой стороны. Где мы найдем еще одного Охотника?
Пьер вопросительно взглянул на Михаила. Тот, задумавшись, отвернулся к камину и протянул руки к пляшущим языкам пламени.
Михаил молчал, словно выискивая ответ в мерцающем пламени. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине и тяжелым дыханием Сверре. Пьер чувствовал напряжение, витавшее в воздухе, словно перед надвигающейся бурей. Ему было ясно, что вопрос о свидетелях – не просто формальность, а серьезное препятствие на пути к их цели. Отыскать охотника в этих краях казалось почти невозможным. Из всех берсерков в Норвегии остался лишь один – Сверре, а охотники, последний раз были здесь только во время принятия Соглашения и более не появлялись на этой земле.
Неожиданно Пьер резко обернулся к Сверре: – У меня есть идея. Нужно срочно позвонить. Здесь есть связь?
Сверре, уже изрядно захмелевший, с ленцой взглянул на Пьера и прохрипел: – Только в городе ловит.
– Значит, едем в город. Михаил, нужно срочно связаться с Ирэн.
Сверре, не говоря ни слова, достал ключи из кармана, небрежно бросил их на столик: – Машина в вашем распоряжении, – и укутавшись в плед, тут же провалился в объятия Морфея.
Ночь окутала фьорд непроглядной тьмой, лишь редкие звезды мерцали в вышине. Михаил и Пьер, взяв необходимые вещи, тихо вышли из дома, стараясь не разбудить Сверре. Пьер уверенно направился к старому, но ухоженному внедорожнику, стоявшему неподалеку. Он запрыгнул за руль, и двигатель с тихим рокотом ожил. Михаил занял место рядом, и машина, взревев, сорвалась с места, прочь от уединенного жилища Сверре, в сторону города.
Дорога была извилистой, ее то и дело пересекали темные силуэты деревьев. Пьер вел машину уверенно, несмотря на усталость, сквозившую в его лице. Михаил молча всматривался в темноту, его мысли были поглощены Софией. Он понимал, что на кону стоит слишком многое, и от их следующего шага будет зависеть не только их собственная жизнь, но и будущее всего их рода, будущее мира между берсерками и охотниками.
Въехав в город и увидев, как на экране телефона ожила сеть, он резко затормозил у обочины. Сердце колотилось, пока он набирал номер Ирэн. Гудки тянулись невыносимо долго, словно испытывая на прочность и без того истончающиеся нити надежды. Наконец, тишину разорвал сонный голос Ирэн: – Алло…
– Ирэн, это Пьер. Нам срочно нужна твоя помощь. Мы уже в Норвегии.
Мгновенно проснувшись, Ирэн внимательно слушала брата.
– Василиса и София рядом? – спросил Пьер.
– Нет, они уже спят. Говори, нас никто не услышит, – ответила Ирэн.
– Все оказалось сложнее, чем мы думали. Для восстановления соглашения нужны свидетели. Сверре, старый друг Михаила, согласился помочь. Но я совсем не помню родственников в Норвегии. Пробей по своим контактам, пожалуйста, как можно скорее. Есть ли у нас здесь какая-нибудь родня?
– Хорошо. Поняла. К утру будет информация, – коротко ответила Ирэн и разъединила вызов.
Пьер обернулся к Михаилу:
– К утру будет информация.
Михаил кивнул, не отрывая взгляда от темной глади фьорда, мерцавшей вдалеке огнями города.
Пьер снова завел машину и направился к ближайшему мотелю. Им нужно было найти место, где можно было бы передохнуть и дождаться утреннего звонка.
Небольшой мотель встретил их тусклым светом вывески, одиноко мерцавшей на фоне ночи. Пьер съехал с дороги на гравийную площадку перед мотелем. Несколько припаркованных машин говорили о том, что место не совсем безлюдно, но тишина вокруг стояла почти зловещая.
Внутри, за стойкой регистрации, дремал полный мужчина в клетчатой рубашке. Звук колокольчика, возвестивший о прибытии гостей, заставил его вздрогнуть и протереть заспанные глаза. Пьер и Михаил подошли к стойке.
– Два номера, пожалуйста, – произнес он по-норвежски, стараясь говорить спокойно. Мужчина кивнул, не задавая лишних вопросов, и протянул два ключа. Номера оказались скромными, но чистыми. Две узкие кровати, небольшой столик, телевизор с помехами и крошечная ванная комната. Однако, после долгой дороги это казалось почти роскошью. Пьер сразу же рухнул на кровать, не раздеваясь. Михаил подошел к окну. Темный фьорд, мерцающий далекими огнями города, казался бесконечным и загадочным.
Он отвернулся от окна и устало присел на край кровати. В памяти пульсировало лицо Софы, обрамленное тревогой, но освещенное нежностью. Эхом звучали ее слова, сказанные на прощание: – «Ты помни, я всегда рядом, в твоем сердце, Миша».
Ради ее взгляда, ради этих слов, он был готов на все. Мир между берсерками и охотниками – его клятва, его долг должен быть исполнен, чего бы это ни стоило. Он помнил леденящий ужас войны, страх, что затаился в глазах близких, когда семьи вынуждены были бежать, спасаясь от охотников. Он не допустит, чтобы Софа, чтобы их дети когда-нибудь прошли через этот кошмар.
– Ты всегда в моем сердце, – прошептал Михаил в пустоту комнаты. Поднявшись, он покинул номер. Спустившись по скрипучей лестнице, он шагнул в объятия ночи и направился к лесу.
Тьма обволакивала все вокруг, лишь изредка звезды пробивались сквозь густую пелену облаков. Михаил углублялся в чащу, вдыхая терпкий, влажный воздух, настоянный на хвое и прелой земле. Сухие ветки и опавшие листья хрустели под ногами, каждый звук разносился гулким эхом в сонной тишине. Он шел наугад, доверяясь лишь интуиции и звериному чутью.
Деревья теснились все плотнее, сплетая ветви в непроходимые дебри. Михаил замедлил шаг, осторожно пробираясь сквозь колючие кустарники. Он чувствовал как лес завет его, что он наблюдает за ним из темноты множеством невидимых глаз, манит в свою глубь. Впереди послышалось нежное журчание воды.
Выйдя на небольшую поляну, Михаил увидел ручей, серебряной змейкой извивающийся среди мшистых камней. Он жадно вдохнул свежий воздух и покорился древнему зову. В одно мгновение кости захрустели, тело вздыбилось, и Михаил обратился в огромного бурого медведя. Густая шерсть заблестела в призрачном лунном свете. Раскатистый рык, полный первозданной силы, пронесся над лесом, возвещая: «Бьорн вернулся на свою землю!».
Он оперся на все четыре лапы, могучий, дикий и страшный. Подойдя к ручью, он увидел в кристально чистой воде свое отражение – грозного зверя, несущего в себе лишь ужас, страх и смерть. Созданного убивать и разрушать. В ярости взревев, медведь обрушил лапы на свое отражение, пытаясь разбить его вдребезги. Затем он поднял морду в сторону ручья, убегающего дальше, образуя небольшие водопады и уводя в самую глубь леса. Зверь издал гортанный рык и бросился вперед. Сначала медленно, осторожно, но вскоре дикая сила захлестнула его, и, почувствовав прилив необузданной энергии, он помчался во всю мощь, отдаваясь зову крови. Именно в этот момент Михаил чувствовал себя по-настоящему свободным.