Наталья Кирпилянская – Поместье "Дикая лаванда" Пророчество багрового марева Сага Книга 2 (страница 1)
Наталья Кирпилянская
Поместье "Дикая лаванда" Пророчество багрового марева Сага Книга 2
Глава 1
В Харстаде, где северное сияние рисует узоры на бархате ночи, а морской ветер рассказывает саги о викингах, природа и легенда сплетаются в неповторимую картину. Окрестности города, будто страницы старинной книги, полны таинственных знаков и живописных зарисовок.
Фьорды, глубокие и молчаливые, врезаются в сушу подобно трещинам времени. Их зеркальные воды, отражая суровые скалы и облачное небо, хранят секреты древних богов и затонувших кораблей. Легенда гласит, что в глубинах фьорда спит кракен, чудовищный морской змей, охраняющий несметные сокровища. Когда-то давно, отважный викинг Осмунд, прозванный Морским Волком, попытался похитить сокровище кракена, но был поглощен пучиной, и с тех пор его призрак блуждает по фьорду, ища искупления.
Горы, словно каменные великаны, окружают Харстад, охраняя его от северных ветров и непрошеных гостей. Их склоны, поросшие густыми лесами, где солнечные лучи едва пробиваются сквозь кроны деревьев, полны мистических существ и древних духов. Здесь, по преданию, обитают хульдры, лесные девы, прекрасные и опасные, способные заманить путника в чащу и лишить его рассудка. Говорят, что в полнолуние хульдры танцуют на полянах, и тот, кто увидит их танец, обретет либо удачу, либо проклятие.
Город Харстад, уютно расположившийся между фьордами и горами, дышит историей и современностью. Его узкие улочки, вымощенные булыжником, хранят отпечатки шагов рыбаков и торговцев, викингов и королей. Фасады домов, выкрашенные в яркие цвета, словно радуга, раскинувшаяся над городом, создают атмосферу тепла и гостеприимства. На главной площади стоит старинная церковь, ее шпиль, устремленный в небо, возносится к небесам. Легенда гласит, что церковь была построена на месте древнего капища, посвященного богу Тору, и под ее фундаментом до сих пор покоятся артефакты, свидетельствующие о языческом прошлом Харстада.
Природа его, суровая и прекрасная. Здесь каждый камень, каждое дерево, каждый луч солнца пронизан историей и легендой.
Сказки и легенды, передаваемые из поколения в поколение, являются неотъемлемой частью Харстада. Они живут в сердцах людей, в их песнях и танцах. Эти легенды – не просто вымысел, они – отражение истории и веры, страхов и надежд народа, живущего в этом суровом и прекрасном краю. Это место, где можно почувствовать себя частью чего-то большего, где можно обрести гармонию с собой и с окружающим миром…
Михаил стоял на палубе корабля, вдыхая соленый воздух Норвегии. Харстад встретил его хмурым небом и порывистым ветром. Но он не мог не приехать. Не мог отложить эту поездку, несмотря на приближающуюся свадьбу с Софой.
Софе привиделся кошмар: двойная свадьба, словно сквозь багровое марево – Пьер с Василисой и Михаил с ней самой, Софой. Алтарем стало поле брани, где когда-то в смертельной схватке сошлись берсерки и охотники-медвежатники. Пьер с окровавленным мечом в руке смотрел на раненую Василису, а Михаил, обернувшийся медведем, дышал яростью в сторону окровавленной Софы.
Этот зловещий сон она рассказала Михаилу. Он понял – это не просто видение, это зловещее предзнаменование, пророчество. После той кровавой битвы между берсерками и охотниками было заключено Соглашение, скрепленное кровью, гарант мира между кланами. Но Валентин со своей женой, Натали, нарушил клятву, убив в лесу медведя - отца Михаила. В слепой ярости Михаил отомстил, оборвав жизнь Натали. Соглашение было разорвано. На совете между между двумя родами – Михаилом и Пьером с Ирэн было решено: Михаил и Пьер отправятся в Норвегию, в Харстад, где земля помнит ту ужасную битву, где кровь берсерков и охотников - медвежатников обагрила каждый камень. Там, на месте скорби, они должны свершить новый обряд, скрепить Соглашение кровью двух родов, дабы умилостивить гнев предков и отвратить роковое пророчество, увиденное Софой в кошмарном сне.
Михаил смотрел на суровые фьорды, врезающиеся в гранитные скалы. Харстад, словно выросший из камня и воды, дышал историей и древней силой. Здесь прошлое переплеталось с настоящим. Вокруг простиралась дикая красота: темно-зеленые сосны, бурные водопады, срывающиеся вниз с головокружительной высоты, и суровое молчание, нарушаемое лишь криками чаек и плеском волн. Здесь он родился, здесь он первый раз обернулся медведем, здесь он был по-настоящему свободным. Он закрыл глаза, и волна воспоминаний захлестнула его:
Его поступь, гулкая и уверенная, вторила хрусту первого снега под его медвежьими лапами, спускающимися с гор навстречу зиме. В его дыхании – свежесть ледникового ветра, в его взгляде – глубина фьордов, отражающих бездонное северное небо. Он – берсерк, истинное имя его – Бьорн – дитя Норвегии, взращенный ее суровой красотой, ее древними лесами, ее неприступными скалами, окутанными древними легендами.
Прикосновение руки на плече вырвало его из плена воспоминаний. Михаил открыл глаза и повернул голову.
– Ну, что, вот ты и дома, – сказал Пьер, глядя вдаль, на зазубренные вершины гор.
– Да… Я думал, что больше никогда не вернусь в эти места, – пробормотал Михаил, нахмурившись и погружаясь в свои мысли.
– Не переживай, Миш. С Софой все будет хорошо, кольцо защитит ее. Василиса рядом с ней. Ирэн не даст им скучать. Полный дом охраны. Валентин залег на дно и долго еще не покажет носа. Мы сделаем дело и вернемся обратно. Сыграем две свадьбы в один день! – Пьер ободряюще улыбнулся и похлопал друга по плечу.
– Дело не в свадьбе, Пьер. Софе снятся вещие сны, и это началось с тех пор, как мы познакомились. Это не случайно. Она рассказывала, что видела, как я падаю в огненную пропасть. Той ночью, когда эта тварь чуть не убила Софу, я желал растерзать его, убить. Зверь полностью завладел мной, я хотел быть только им и не возвращаться в мир людей. И мне… понравилось это чувство. Понимаешь? Сон был предзнаменование, – Михаил пристально посмотрел на Пьера.
– Но ты же смог остановиться.
– Только благодаря Софии. Когда я посмотрел в ее глаза… Она увидела меня настоящего и не испугалась… В ее глазах отражалась моя боль, мой страх… Она словно все поняла… И я почувствовал ее любовь ко мне… к человеку и берсерку… Я всегда знал, что никого не смогу полюбить и смирился с этим, но когда я встретил ее… Я понял, что наша встреча была предначертана богами. Понимаешь?
– Понимаю, друг, – Пьер задумчиво смотрел на водную гладь.
– Ты Василисе рассказал историю своего происхождения? – Михаил вопросительно посмотрел на друга.
– Не начинай. Как только мы переехали в Париж , я пытаюсь найти удобный момент… Но даже не знаю, как ей рассказать… Я не представляю ее реакции, когда она узнает об охотниках, да еще и о том, что на свете правда существуют берсерки, способные обращаться в медведей и один из них мой друг. Она же считает это все сказками. Она в ужасе убежит от меня. Я не хочу ее потерять…
– Она все равно узнает рано или поздно. В наших семьях тяжело будет скрыть этот факт. Если узнает от других, будет только хуже. Она тебя любит, и я думаю, что поймет.
Пьер тяжело вздохнул и посмотрел вперед:
– Мы уже подходим к городу.
Корабль медленно входил в гавань Харстада. Чайки, кружившие над пристанью, приветствовали их прибытие своими криками. Михаил ощущал нарастающее напряжение. Место это словно магнитом тянуло к себе всю его внутреннюю тьму. Он боялся, что поддастся зову крови, зову своего медвежьего естества. Софа, ее любовь стала якорем, удерживающим его в человеческом мире, но достаточно ли этого, когда вокруг дышит древняя сила этой земли?
Пьер, почувствовав его состояние, положил руку ему на плечо.
– Вместе справимся, Миш. Мы же друзья?
Михаил кивнул, но сомнения не покидали его. Он должен защитить их всех, защитить Софу, защитить их будущее.
На берегу их встречал Сверре, старый друг Михаила, берсерк из рода «Диких медведей» такой же могучий, с седой бородой, заплетенной в косы. Он крепко обнял Михаила, приветствуя его возвращение на родную землю.
– Добро пожаловать домой, сын Севера. Земля ждала твоего возвращения. Сколько мы с тобой не виделись? – произнес он своим хриплым голосом, и посмотрев недоверчиво на Пьера, протянул жилистую руку с крупными узловатыми пальцами. В его прикосновении чувствовалась сила, подобная крепкому рукопожатью самой земли, и Пьер ответил на него, ощутив тепло, проникающее до самых костей.
– Рад тебя видеть, Сверре. Целая вечность прошла, – Михаил одарил его теплой улыбкой.
– Точно, целая вечность. А ты возмужал, вылитый отец, – Сверре крепко похлопал его по плечу. – Как старина Силав? Как ему французские леса?
Тень пролегла на лице Михаила. – Отца больше нет.
– Да разразит меня гром! Как же так? – хриплый голос Сверре прозвучал с неприкрытой болью.
– Нам нужно укромное место, чтобы спокойно поговорить, – тихо ответил Михаил.
Вскоре они оказались в доме Сверре, приютившемся на берегу фьорда, вдали от любопытных глаз.
Вечером, у потрескивающего камина, Михаил и Пьер рассказали Сверре о случившемся и о цели их путешествия в Норвегию.