Наталья Кириллова – Суженая императора (страница 39)
Англичане компенсаций не требовали. Их содействие было всесторонним — материальным, финансовым, политическим, отчасти сугубо военным (инструкторы). Деникин называл английское снабжение "главным... источником питания" ВСЮР.
На минуту оторвемся от сухого перечня событий и посмотрим на них глазами человека, придумывавшего задействовать Крым, по сути, в новом "Исходе" евреев на родину. Как видим, исходы были в те дни частым явлением и распространенным словом-понятием, касаясь то "красных", то "белых" (и еще не в последний раз — впереди был великий Исход белых 1920 года). "По капле выдавливала Россия из себя всё, кроме раба", — комментирует те годы едкий афоризм. Одни уходили и приходили под лозунгами Свободы, другие — под лозунгом "Рабы не мы". Об отношении Трумпельдора к обоим враждующим лагерям мы знаем из его же фразы: "Нас (евреев) не может увлечь обещание или обмануть перспектива уравнения в правах с остальными бесправными (людьми, народами). Только вся полнота естественных человеческих и гражданских прав и свобод свободных людей, свободного общества — есть достойная цель и устремление".
Крым был полностью занят Добровольческой армией 1 июля 1919 года. Сразу же была восстановлена Таврическая губерния. Бердянский, Мелитопольский и Днепровский уезды 25 июня включены в ее состав.
Если советские власти еще с начала 1918 года преследовали сионистов, то А.И.Деникин своим приказом разрешил деятельность еврейских общин на всей территории, занятой его войсками (хотя поведение этих войск в отношении гражданского населения, причем, не только еврейского, зачастую оставляло желать лучшего).
Особенностью Крыма стало то, что здесь за весь период Гражданской войны не зафиксировано ни одного еврейского погрома, хотя антисемитская пропаганда и велась. Полуостров Крым стал единственным регионом, через порты которого шла легальная эмиграция российских евреев в Палестину.116
И вот, к концу 1919 - началу 1920 года, и, во многом, именно благодаря присутствию Трумпельдора, Крым вновь становится одним из центров сионистского движения в России. Однако говорить о массовом выезде через порты Крыма халуцим летом и осенью 1919 года не приходится. Движение находилось на другом этапе — учитывая обстоятельства, шла интенсивная подготовка будущих репатриантов. Не будем забывать, что шла Гражданская война, и территория Крыма входила в состав Вооруженных Сил юга России (ВСЮР). Все перемещения через границу регулировались специальными разрешениями и паспортами, которые выдавались по прошениям на имя Губернатора Таврической губернии, согласованные с городскими стражами крымских городов и в соответствии с распоряжениями Главнокомандующего Вооруженными Силами юга России.
Приказом Главнокомандующего 23 июля 1919 года генерал-лейтенант Н.Н.Шиллинг был назначен Главноначальствующим Таврической губернии. Позже — и Херсонской, а после успешного десанта в Одессу (в ночь на 10 августа) и захвата ее — Главноначальствующим Новороссийской области в составе Одесской, Херсонской и Таврической губерний. Был восстановлен Правительствующий Сенат.117
Таким образом, в те дни Крым оказался не только центром сионистского движения, но одновременно и сердцем всей политической жизни умиравшей Российской Империи — ее судьбы роковым образом решались и завершались именно здесь.
4. Его друзья и сообщники
Государственный архив в Автономной Республике Крым в фонде Р-2235 хранит дела по деятельности Таврического Губернского управления в 1919 году. Они позволяют в очень характерных деталях представить историческую картину, сложившуюся в то время в Крыму.
Все прибывающие на территорию Главного командования Вооруженных Сил юга России и проживающие в частных домовладениях подлежали обязательной регистрации. За нарушение данного распоряжения виновные подвергались различным наказаниям от денежного штрафа до ареста. Так, в июле 1919 года рассматривалось дело по обвинению домовладельца Я.С.Румбаха в непрописке в течение десяти дней квартиранта, за что ему грозило наказание в виде штрафа в 5000 рублей, с заменой "при несостоятельности" арестом на два месяца.118 Интересно, что Румбах был расстрелян в 1923 году по обвинению в крымском заговоре некоего "верховного правителя Боженко" банды "зеленых".119 Можем предполагать, что и влияние сионистов, и удельный вес их, в силу опыта конспирации и подполья, в различных революционных, боевых и нелегальных организациях тогдашнего Крыма были велики.
Следы регистрации Иосифа Трумпельдора в Симферополе в архивах не обнаружены, хотя точное время и адрес проживания достоверно известны и подтверждаются документально — дом
Киблера, ул. Пушкина (Приютненская), 6. Возможно, Трумпельдор как полный Георгиевский кавалер не подлежал общим правилам регистрации. Есть и другое соображение: у него были веские причины не оставлять документальных следов, в том числе — своего адреса, и, несмотря на дружеское в целом окружение деникинцев, придерживаться конспиративных принципов.
Само квартирование именно в доме Киблера было выбрано не случайно. Здесь можно было не только встретиться с самыми интересными людьми Симферополя, но и обсудить с ними вопросы без лишних глаз и ушей.
(Сравнивая "ветхий" Исход, начатый Моисеем, и "новый" исход, задуманный Трумпельдором, отметим: местечко Суккот (Шалаши) на египетской стороне Красного моря, через которое, по Библии, евреи покинули египетский берег и начали свой переход по дну расступившегося перед ними Красного моря, до сих пор не определено.120 Его поисками, истолкованиями занимаются поколения историков, археологов и богословов, и это предмет многовековых дискуссий. А вот место, откуда фактически состоялся "исход XX века", которое было одной из штаб-квартир и центром этого последнего исхода — известно с абсолютной точностью. Это симферопольский адрес Трумпельдора. Оно же — временная путевая стоянка, временный приют на улице Приютненской (ныне ул. Пушкина) перед началом перехода через море, на этот раз — не Чермное, а Черное).
Многоквартирный доходный дом носит имя то ли владельца (миллионера Франца Киблера), то ли гинеколога Эмиля Киблера, проживавшего там, то ли создавшего его архитектора (Карла Киблера). На Приютненской это был "последний приют" нестандартных людей — от богемы до уголовников, от пропивающих свой ум талантов до людей, ведущих тайную или явную активную деятельность. Обитателям доходного дома даже было дано прозвище "трифоны" в честь квартального надзирателя Трифонова, имевшего постоянные проблемы с этой "слободкой".121 Будущая и уже восходящая звезда Фаина Гиршевна Раневская (Фельдман) также связана именно в те годы и даже дни с "Симферополем Трумпельдора", а именно — с проживанием в том самом Доме Киблера на Приютненской: сохранились воспоминания великой актрисы о том самом околоточном.122
В этом же доме одно время проживал симферопольский музыкант, издатель и композитор Яков Богорад, широко известный, в том числе и Трумпельдору, по мелодиям Японской войны — маршам "Прощание Славянки" и "Тоска по Родине".123 Он — один из тех знакомых Трумпельдора, кто мог посоветовать ему именно этот адрес.
Неслучайность пребывания Иосифа Трумпельдора в доме Киблера подтверждается и тем, что вторая по счету еврейская колония, созданная в Крыму его последователями вскоре после его гибели, поместилась именно в Киблеровке — поместье Франца Киблера в Джанкойском районе. Можно предполагать личные деловые переговоры Трумпельдора с Киблером как владельцем не только дома в Симферополе, но и экономии в Северном Крыму, уже тогда интересовавшей "а-Халуц".
Однако незримых нитей, связывавших Трумпельдора еще до его прибытия с Крымом, было более чем несколько.
Это и дружба с семейством Шер — южнобережных евреев, про которых ходили легенды, что они потомки татарских мурз Ширинов, перешедших в иудаизм (великий музыкант Иегуди Менухин по матери — Маруте Шер — считался потомком Эмине Ширинской).
Это и знакомство еще в 1917 году в Петрограде с Гойвиш-Григорием Красным (Адмони) — историком и публицистом, выходцем из Крыма, с которым они вместе занимались созданием еврейских "антипогромных" отрядов самообороны. Тогда, в 17-м, Адмони с Трумпельдором встречались и с Александром Керенским, который обещал содействие властей в мобилизации еврейских батальонов. Предположим, что перед отправкой Трумпельдора из Петрограда в Минск и далее в Крым Г. Адмони консультировал соратника об особенностях и полезных связях на полуострове.
Из знакомых и соратников Трумпельдора в Симферополе можем назвать еще несколько имен. Это врач (и впоследствии — один из лидеров еврейской общины Крыма, руководитель синагоги в Симферополе) Хаим Мостовой, сражавшийся ранее вместе с ним на русско-японской войне, — об этом зафиксировано семейное предание и имеется подлинная переписка. Также поляк Франя Терлецкий и украинец Максим Буцалан, сидевшие вместе с Трумпельдором в японском лагере военнопленных, а в 1919 году проживавшие в Симферополе.124
Поэт, один из создателей литературного иврита Шаул Черниховский в том же 1919-м приехал в Симферополь и жил у еврейского деятеля Максима Винавера (они работали над организацией Медицинского факультета создаваемого Таврического университета) — обоих мы смело можем причислить к кругу людей, с которыми встречался Трумпельдор.