Наталья Кириллова – Суженая императора (страница 34)
Трумпельдор поехал в Палестину после сдачи всех государственных экзаменов в университете. Два раза пришлось ему подвергнуться испытанию: осенью 1911 года он держал государственные экзамены экстерном, потому что до этого был исключен из университета "за политику", но не выдержал по церковному праву; весною 1912 года он вторично держал экзамен и получил диплом. Уезжал он в Палестину с большими планами и надеждами, и казалось ему, что группа для начала дела подобрана тщательно, и что именно ей, этой группе, удастся начать то, к чему он стремится, но жизнь разбила его мечты. Эта неудача тяжело отозвалась на нем, но не сломила его бодрости и веры. Летом 1914 года, когда я его застал работающим в Дегании, он носился с новыми планами, вербовал новых товарищей, ждал приезда из России новых друзей, думал на праздники Сукот72 отправиться на прогулку по стране с целью облюбовать место для самостоятельного устройства колонии. Война этому помешала.
Члены Мигдалской группы служили на ферме в качестве наемных рабочих. Свою внутреннюю жизнь они пытались вести коммунально. Кухня у них была общая, касса — тоже. Они как бы усваивали правила жизни будущей колонии. Вначале дело шло гладко, славно, письма Трумпельдора и других были полны энтузиазма, подавали надежды на хорошую будущность. Но не прошло и пары месяцев, как все резко изменилось. Многие из товарищей вовсе перестали писать нам, петербуржцам, а в письмах Трумпельдора начали проскальзывать ноты разочарования, попадались фразы о том, что некоторые из товарищей, по-видимому, не так себе представляли совместную жизнь...
С Венского конгресса,73 где он без успеха домогался поддержки своих планов, Трумпельдор поехал в Россию. А хотел он добиться в Вене от руководящих сионистских кругов лишь одного: чтобы была дана гарантия, что колония "Мигдал" всегда будет пользоваться еврейским трудом.
Приехав в Петербург, он, прежде всего, повидался с тамошними товарищами, сообщил им о делах Мигдалской группы. Затем он сделал турне по городам и местечкам Северо-Западного края, где вербовал новых товарищей для трудовых артелей. Посещения и выступления его производили всюду большое впечатление, но существенной пользы не принесли, так как все это носило теоретический характер, да и он сам тогда не очень уже надеялся на большую пользу для дела.
Но, как сказано было выше, Трумпельдор не отказался от самой идеи "трудовых артелей". Идею таких артелей он кладет в основу созданной им позже трудовой организации "Гехолуц". И чтобы эта последовательность мысли была ясна для нас, мы решаемся нарушить ход рассказа о жизни и деятельности Трумпельдора и считаем уместным привести основные положения организации "Гехолуц", как их понимал Трумпельдор и как он их лично редактировал.
По мнению Трумпельдора, "Гехолуц" — самостоятельная, надпартийная организация, имеющая свой центральный комитет в России, никому не подчиненный. Организация объединяет своих членов не временно — на год, два, три, а постоянно. В палестинской политике она считает, безусловно, необходимым проведение принципа национализации земли, с предоставлением ее в наследственную аренду, в первую очередь, коллективам трудящихся, затем — отдельным трудящимся, не применяющим постоянного наемного труда, и, наконец, лицам, пользующимся постоянным наемным трудом. До образования еврейского трудового большинства в Палестине "Гехолуц" считает допустимым в еврейских хозяйствах Палестины применение исключительно национального труда. В организацию "Гехолуц" может вступить всякий трудящийся, без различия пола, достигший 17-летнего возраста. "Гехолуц" объединяет не только физических работников, но также и умственных (агрономов, врачей, учителей и прочее). В организацию "Гехолуц" могут вступить только либо знающие уже какую-либо профессию, пригодную в Палестине, либо приступившие к изучению таковой. От вступающих в организацию "Гехолуц" обязательно требуется: рано или поздно переселиться в Палестину для постоянного там жительства; обязаться вести там трудовой, чуждый эксплуатации, образ жизни; заботиться не только об устройстве своей личной жизни, но также содействовать созданию там национального территориально-государственного центра в соответствии с национально-политическими и социально-экономическими интересами трудовых масс; признавать, что национальным языком евреев в Палестине должен быть еврейский язык.
Осенью 1914 года, когда Турция вступила в мировую войну, Трумпельдор находился (как уже было сказано) в колонии Дега-ния, где работал в качестве наемного рабочего. Но когда пошли высылки и аресты русских подданных, он был также арестован и выслан из страны, ведь он, кроме всего, числился русским офицером. Попав в Александрию, в Египет, он намеревался пробраться в Россию. Его кипучую натуру манили мировые события, разыгравшиеся на полях сражения, и ему не сиделось на месте... Убедившись, однако, что придется остаться в Египте надолго, он решил начать здесь культурную работу среди беженцев и опять пропагандировать свою идею о "трудовых "колониях". Но судьбе угодно было, чтобы он стал во главе еврейского легиона. И он подчинился ее зову.
IX. Еврейский легион.74 Галлиполи
Еврейский отряд для завоевания Палестины. Был ли Трумпельдор инициатором отряда? — Нет. Был ли он его главным организатором? Тоже нет. Он стоял лишь во главе его.
Доходившие в то время к нам вести из Палестины содержали в себе весьма мало утешительного. Крепко спаянные и организованные еврейская интеллигенция и рабочие, насильно изгнанные из Палестины, прилагали большие усилия в борьбе с воцарившейся в Палестине нищетой. Но они ничего не в состоянии были сделать, чтобы бороться с воцарившимся там гнетом политическим. Политическое положение еврейского населения Палестины было тяжелое. И палестинцы, покинувшие страну по принуждению, считали, что совершат большое моральное преступление, если не подадут руку помощи своим братьям, оставшимся на своих постах. Новое чувство, сложное и смутное, овладевало при получении тяжелых вестей о Палестине сердцами всех, кто вчера только жил в стране, кто своим трудом и потом оплодотворял ее ниву и "призывал на ее побеги дожди с благодатного неба". Это не было простое чувство горя. В глубине этого чувства таилось еще другое нечто, — жгучее, мучительное, нечто такое, от чего почти забывалась скорбь. И тогда В.Жаботинский75 бросил нам идею о еврейском легионе и открыл нам то, имени чего мы не знали. Идея о еврейском отряде не была совершенно нова для тех, кто взялся за ее осуществление. Мысль эта еще раньше зрела среди беженцев; то, бывало, она вспыхнет, как молния, то опять заглохнет на довольно продолжительное время. Она овладевала умами, но в разброд. Каждый сам про себя думал об этом, но не было общности в этих мыслях и планах. Одна группа, среди которой был и Трумпельдор, дебатировала, правда, этот вопрос сообща, но и у нее он стоял как-то не ясно, не конкретно. Всё же идея легиона смутно жила в сознании у всех, и неудивительно поэтому, что лозунг, провозглашенный В.Жаботинским так определенно, ярко и цельно, упал на подготовленную почву и дал всходы. Роль В.Жаботинского можно охарактеризовать его же словами: "Конечно, это не была заслуга (или вина) одного человека — это сделала жизнь, история, сила вещей. Но история находит иногда людей, рукам которых она доверяет свой посев". В то время жизнь, судьба Палестины задали нам задачу, и в раздумье стали мы перед вопросом: решим ли мы ее или нет? И пришел В.Жаботинский, и мы решили вопрос положительно.
В переживаемом в то время нами состоянии энтузиазма и порыва было нечто "маккавеевское".76 Всех нас воодушевляло одно видение, имя которому — родина. Нас воодушевляла одна воля, мы желали победы Англии над Турцией. Мы считали наше дело потому глубоко важным, что верили, что после войны наступит более счастливый и справедливый период человеческой истории и что и наш народ не будет обойден при этом. И мы старались поэтому тоже принять участие в этой войне. Мы делали это с воодушевлением, мы шли на кровь вместе с нашими союзниками-англичанами, увлекаемые их примером, так как мы были уверены, что боремся за правое дело, и что в будущем наше дело увенчается успехом. Мы делали это для нашей страны и для нашего народа.
В жизни человека бывают моменты, светлые воспоминания о которых никогда не меркнут. Для пишущего эти строки таким моментом было то знаменательное время, когда юноши и пожилые, богатые и бедные, студенты и рабочие потянулись в наше вербовочное бюро записываться в добровольцы "еврейского легиона". Никогда не забуду этого момента. Не забуду волнения, испытанного мною при общении с этими людьми, которые приходили засвидетельствовать свое желание жертвовать своею жизнью ради народа. Всегда с чувством благоговения буду думать о них, ибо верю, что их желание было чисто, как чиста сама правда...
"Конституция" легиона, выработанная В.Жаботинским, была принята на первом организационном заседании 54-мя и ими же подписана в виде торжественного обещания. Подпись Иосифа Трумпельдора была на третьем месте, но не потому, что он не заслужил или не пожелал стоять на первом, а потому, что первые две подписи принадлежали лицам, которые были старше и по возрасту, и по палестинской работе. Первым подписал "конституцию" давний житель Палестины, убеленный уже сединами, один из старых деятелей Палестинского движения — Глускин,77 а вторым — В. Жаботинский. "Конституция" была краткая и гласила:78