Наталья Караванова – Невеста наместника (страница 16)

Однако тут уж — ничего не поделаешь. Без огня они не смогут продолжить путь.

Она сидела, прикрыв глаза и распрямив усталые ноги…

Кстати о ногах.

Огонь — это полдела. Главное — высушить одежду и обувь. А для этого надо бы эту самую обувь снять…

Впрочем, стоило окликнуть, девушка как очнулась. Увидела вбитые у огня колышки для сапог и сухую дощечку — чтобы не ставить ноги на холодную землю.

Почему-то вместо благодарности нахмурилась:

— Не стоило, благородный чеор. Я могу сама о себе позаботиться.

Ну, надо же, сколько гордости. И глупости. Тем более что когда прихватило по-настоящему, от плаща-то она не отказалась. Значит, устала еще не смертельно. В конце концов, он всего лишь должен доставить ее в Тоненг живой и желательно — здоровой. Развлекать и спорить — совершенно не обязан.

— Как знаете, благородная чеора. Отдыхайте. Дальше двинемся, как солнце выйдет из-за елок.

Кивнула. Занялась своими чулками-башмаками. А Шеддерик, посмотрев на это с минуту, махнул рукой и ушел изучать шалаш. Вдруг да удастся с час отдохнуть?

Старая дорога — рэта не солгала — оказалась чем-то вроде просеки в густом лесу. Идти по ней было бы и вовсе невозможно, из-за еловой и осиновой поросли, если бы по краю не обнаружилась узкая тропинка. Откуда она взялась, Шеддерик мог только догадываться, но расспрашивать мальканку не стал. Не хочет принимать помощь — так и не надо. Главное, не чинит препятствий, молчит, да еще и идет сама. И что важно, в нужном направлении.

Что же до тропки, то ее могли проложить крестьяне, наверняка ходившие по ягоды на здешнее болото. К слову, изредка его становилось видно, болото. Меж стволов вдруг проглядывало открытое, припорошенное снегом пространство, покрытое кочками и сухой травой. Небольшие возвышенности заросли ивняком. По опушкам к небу редко тянулись стволы погибших деревьев.

Наверняка, если пошарить под снегом, можно будет найти горсть или две ягод… и это может быть решением. Потому что холодно. Потому что они не ели уже почти сутки, а снег — плохая замена нормальному питью.

Эта мысль заставила Шеддерика все же окликнуть девушку:

— Чеора та Сиверс! Постойте.

Замерла, как вкопанная. Медленно обернулась.

Взгляд ее отбивал всякое желание церемониться, так что он просто сказал:

— Под снегом могут быть ягоды. А нам с вами нужны силы, чтобы выбраться.

Смотрела на него несколько мгновений, словно пыталась прочитать мысли. Влажные темные пряди выбились из-под кружевного капора, к плащу пристала хвоя…

Может сколько угодно хмуриться, сколько угодно демонстрировать гордость и превосходство, деваться-то ей все равно некуда. Так или иначе, он доставит ее в город. Чего бы это ни стоило, и как бы она сама этому ни противилась.

Главное, чтобы в Тоненге все было хорошо. Хотя Гун-хе и обещал присмотреть за делами, но на стороне молодого наместника все-таки слишком мало пока реальной власти и слишком много успел накопить врагов его отец.

Многие ведь поддерживали наместника Хеверика лишь потому, что боялись, или потому, что у старика Хевве был на них какой-то компромат. Сейчас они получили возможность выбирать. И выбор казался Шеддерику очевидным.

Мальканка не стала спорить или возражать. Молча свернула с тропы, словно показывая путь. Пробравшись сквозь подлесок, они оказались на небольшой вытянутой вглубь болота поляне, покрытой высокими кочками, вокруг которых скопился белый снег. Но его скопилось еще не так много, так что кое-где хорошо были видны на белом темные бусины клюквы.

Девушка присела у одной из кочек, запустила пальцы в снег, потянула за стебель. Он оказался неожиданно длинным, а на конце — несколько ярких ягод.

Улыбнулась, отправила добычу в рот. Но больше себе такого не позволила. Подогнула полу плаща, стала складывать набранное в складку. Шеддерик попробовал повторить этот «кулек» но у него почему-то не вышло. Все собранное улетело обратно в снег. Он тогда снял перчатку со здоровой руки: хоть какое, а вместилище. Ягоды смерзлись, на них было много снега, но он довольно быстро наполнил перчатку. А вот чеора та Сиверс, похоже, увлеклась. Или наоборот, отвлеклась на привычное, понятное дело. И теперь готова была до заката собирать ягоды. Пришлось напомнить ей, что пора идти. Хотя и было жаль напоминать: увлекшись, она словно забыла о том, что происходит вокруг, и даже временами начинала что-то тихонько напевать. Это, несмотря на то, что руки у нее наверняка замерзли ничуть не меньше, чем у самого Шеддерика.

Она снова ничего не ответила, но как-то помрачнела, даже плечи устало опустились. И, разумеется, петь она сразу же перестала.

А через несколько шагов сказала с непонятно-печальной интонацией:

— Надо, наверное, сделать кулек из бересты. Иначе я просыплю ягоды. У меня нет ножа…

Шеддерик молча отдал ей полную перчатку. Вынул нож и, выбрав подходящий сухой ствол, осторожно снял с него слой березовой коры. Кусок получился не слишком аккуратным, но большим. Выдернул из поясной сумки моток ниток, свернул бересту в нехитрый кулек, и закрепил нитью в несколько оборотов, чтобы не рассыпался. Вышло у него не надежно, но двумя руками можно удержать.

Мальканка, критически осмотрев его поделку, все-таки признала ее пригодной и осторожно пересыпала ягоды из складки плаща в кулек. Получилось с горкой. Но это не значило, что ягод хватит надолго…

К середине дня болота остались позади, местность стала немного повышаться. Среди осин, елок и берез начали встречаться тощие сосенки. А через какое-то время смешенный лес и вовсе сменился светлой сосновой рощей.

В этой роще немного отдохнули. Чеора та Сиверс продолжала хранить молчание, Шеддерик тоже не испытывал желания общаться, так что привал прошел в гробовой тишине. Горсть ягод не насытила. Но он убедил себя, что и такой перекус добавит ему сил двигаться дальше. Во рту было терпко и кисло.

А еще через несколько часов они вышли к месту, о котором она предупрежджала. С высокого каменного берега открывался прекрасный вид на слияние двух лесных речек.

Реки в этом месте широко разливались, проложив несколько мелких песчаных русел. Сейчас, впрочем, все это свободное пространство было покрыто снегом и льдом, лишь кое-где открыто журчала темная вода. Девушка была права. Переправиться в этом месте труда не составит. Лишь бы никто на дальнем берегу не прятался в надежде, что они придут именно сюда…

— Здесь есть какое-нибудь жилье? — спросил Шеддерик, не сильно надеясь на ответ.

И, однако же, рэта ответила:

— Да, есть. Деревня выше по течению Барны. Там рыбаки живут, всего несколько семей. Ну, и на том месте, где дорога соединяется с трактом — большая деревня, даже гостиница есть, но это далеко. Рыбачья — ближе.

— И в ней нас тоже вполне могут ждать… но я думаю, стоит туда сходить, присмотреться. Если те, кто на нас напал, там были, я это точно замечу.

— Мост через Барну. — Напомнила девушка. — Нам придется его обойти.

— Да. Возьмем чуть западнее, потом вернемся к реке.

Она снова кивнула, соглашаясь. Это отчего-то начало раздражать. Слишком не подходило к тому, что и как она говорила. И что делала. Хоть бы пожаловалась раз. Или возмутилась…

Напоминать себе, что танерретская наследница — всего лишь один из инструментов, который позволит брату удержать власть в стране, приходилось все чаще.

Был ли он зол на отца, который в очередной раз круто изменил его жизнь, заставив вернуться в Танеррет? Шедде не смог бы дать точного ответа. Он когда-то присягал наместнику, и эта присяга не позволяла ему воспринимать решения Хеверика как направленные против себя лично. Всю взрослую жизнь он был ему скорей верным, но не слишком нужным слугой, чем сыном. В отличие от Кинне, которого растили, как будущего наместника, и который был единственной, кажется, отрадой старику.

Едва Шеддерик вернулся из Коанеррета, соседнего небольшого рэтаха на юго-западе, за хребтом, как старик одним не самым добрым утром, призвал их с Кинне в молельню, где строго от круглой чаши с морской водой смотрели Повелители Бурь. Призвал и вынудил дать обещание перед их идолцами. Кинне обещал принять власть в Таннерете и любым способом удержать ее, а Шедде должен был помогать брату и по мере сил защищать его от любых происков врагов.

В разрез с собственными планами Шедде это не шло, так что он совершенно спокойно выполнил просьбу наместника. Кто же знал-то, что нехитрая служба в стороне от парадных приемов и шумных дворцовых залов вскоре обернется для него несколькими нешуточными интригами, и не пройдет и месяца, как из отцова телохранителя он дорастет до должности главы тайной управы.

Впрочем, Шеддерик был далек от того чтобы себе льстить: он слишком недолго еще пробыл в стране, слишком мало успел сделать. Дом Шевека знал о нем и старался держаться подальше, но вряд ли это касалось рядовых наемных убийц и воров. Если бы его заказали, пожалуй, он и сам не заметил бы, как умер. Даже слепую охотницу можно переиграть — если знать, как.

Сейчас, на не слишком наезженной монастырской дороге, на них напал кто угодно, но не профессионалы из одной из старейших в мире теневых гильдий.

Эти наемники наверняка — не из самых дорогих, может, какая-то из городских банд Тоненга. Такие на многое согласны, лишь бы им платили. Это могло означать, что заказчик плохо знал уголовный мир столицы и обратился к первым попавшимся головорезам. А могло и — что это вовсе были местные разбойники. Которым все равно, кого грабить…