Наталья Караванова – Дана и Бродяга (страница 61)

Джет скрипнул зубами и сказал:

— Сейчас подгоню машину. Отвезем вас в больницу.

Алекс улыбнулся бледными губами и ничего не ответил. Джет понял, что следует поторопиться.

Когда грузили Алекса в кар, ветер уже вовсю разгулялся, а видимость упала настолько, что если бы не фонари, Джет непременно слетел бы с трассы. Ехать приходилось медленно, каждую минуту ожидая, что из мглы впереди вынырнет или встречная машина или зазевавшийся угол дома.

Ехали молча. И только в самом конце, когда навигатор уверенно указал на больничные ворота, Алекс спросил:

— Как рыжий? Жив?

— Он в порту. Порт захвачен.

Пауза.

Джет помог Донавану выбраться из машины. Тот тяжело оперся о дверцу, молчаливо отказавшись от помощи.

Джет легонько сжал его здоровое плечо и сказал:

— На рассвете попробуем туда прорваться.

— Хотел бы я быть с вами…

— Идемте. Песок.

Песок действительно мешал и говорить и дышать. Даже здесь, под защитой двух больничных корпусов. Холодный ветер гнал поземку, вокруг фонарей вилось марево.

— Похоже на метель, — пробормотал Алекс.

— Кормить меня тоже с рук будешь? — хмыкнул Саат. Он прекрасно видел, как Риммеру этого не хочется.

— Вообще не буду кормить, — отозвался тот. — Сам все съем. Мне, в отличие от тебя, никто еду не прислал.

— Понимаю. Приятного аппетита. Который час?

— Скоро рассвет. Только проку все равно нет. Снаружи буря.

— Да ну?

— Эннет злой, как черт. Говорит, можем не продержаться.

— Так и будет. Сейчас полицейские окружат здание. Потом, под прикрытием бури, подберутся к воротам и высадят их. Потом проникнут внутрь и передушат вас, как курей.

Риммер зябко поежился. Сказал:

— Ты-то все равно об этом не узнаешь. Тебя убьют раньше.

— Да. Скорей всего.

Опухоль на лице пустынника слегка опала, а синяк пошел разноцветными разводами. Выглядело это теперь еще безобразнее, чем раньше. А толку?

— И что, совсем не боишься смерти?

— Не смерти, Риммер. Того, что жил зря.

Велли недоверчиво хмыкнул. Распечатал упаковку сухих консервов, залил водой. Консервы зашипели, нагреваясь.

— Почему зря?

— Хотелось сделать куда больше, чем получилось… а, не о чем говорить. Вот ты сам. Представь, что ты завтра умрешь. И у тебя всего одна ночь времени. А делать ты можешь все, что угодно. Что бы ты сделал?

— Напился бы, — рассеянно ответил тот. — И, наверное, начистил рыло Пабло. Это мой старший брат…

— Н-да. Давай, доедай быстрей. И уматывай. Сейчас твой взводный явится, и…

Уговаривать Риммера не пришлось. Он какую-то секунду раздумывал, не скормить ли, и вправду, последние две ложки горячей каши пленному с рук. Но побоялся. Доел сам и вышел.

Взводный сменщика не привел. Посмотрел на Риммера скептическим оком, заглянул в комнату.

Потом сказал:

— Будь готов. Возможно, полицейские попытаются проникнуть в здание под прикрытием шторма. Большой бури, похоже, не будет.

— Понял.

— Ладно. Жди команды. Без команды никуда не уходи.

Машина за Даной все же пришла. В ней уже сидели Джет, Мелисса, и вчерашний «специалист по подземельям» Максим. Ну, и водитель.

Доехали до приземистого здания на окраине.

Операция началась.

Это был старый контрольный узел системы автоматической подачи грузов. Узел оказался не у дел после реконструкции посадочных площадок для малотоннажников атмосферного класса. Теперь челноки садились гораздо дальше и от Руты и от вокзала, и их работу обеспечивали совсем другие автоматы.

Максим с пульта открыл тяжелую дверь. За дверью было темно, как будто там начинался космос. Мелисса поежилась и пробормотала себе под нос:

— Это туда лезть?

Ее услышал Джет. Уточнил:

— Освещения, я так понимаю, не предполагается?

— Скажите спасибо, что его вообще не засыпали. Эти тоннели представляют опасность. В том плане, что могут обвалиться. Если бы сверху были дома, муниципалитет, думаю, выделил бы средства на демонтаж старых коммуникаций… а так…

Джет хмыкнул — что ни делается, все к лучшему. Во всяком случае, на этом этапе.

Здание было темное, низкое, пустое. Из стен кое-где торчали обрывки кабелей и обрезки труб. Кроме единственной двери — входа в тоннель, — взгляду зацепиться было не за что.

— У-у-у! — крикнула в темноту Дана. Не во всю силу, а так, легонько. Проверила, проснется ли эхо. И если проснется, насколько будет громким. Эхо проснулось, заворочалось, дохнуло холодом из темноты. Холодом и гулким пространством.

Максим включил сильный фонарик. Луч заплясал по гладким стенам, по рельсам — направляющим, бегущим не только по полу, по стенам и потолку тоже.

— Пошли?

Идти вчетвером оказалось не страшно. Кишка коридора не имела ответвлений, и хватало одного фонарика, чтобы осветить ее метров на сто вперед — стены хорошо отражали свет.

— …Только холодно. — Мелисса словно вслух продолжила разговор с кем-то незримым.

Максим ответил:

— Мы под землей, и чем дальше, тем глубже забираемся. У бывших посадочных площадок глубина будет около двухсот метров. А температура воздуха около нуля по Цельсию. Но нам так далеко не надо, до здания вокзала гораздо ближе.

— С-сколько примерно?

— Еще минут пять ходьбы, судя по плану. Мелисса, возьмите мою куртку.

— Спасибо, Джет. Я не думала, что здесь так…

Ответвление появилось неожиданно — просто рельс, бегущий вдоль правой стены в одном месте оборвался и возник из стены метра через четыре. В этом промежутке намечалась неглубокая ниша, которая на поверку оказалась дверью. Максим открыл ее, чуть надавив внутрь и откатив в сторону. Объяснил:

— Здесь нет такого песка, как наверху, так что все механизмы работают нормально.

Джет подумал, что за месяц привык к дверям, которые открываются, вращаясь на петлях, а не вдвигаются в стену. А раньше это казалось диким анахронизмом.

— Я здесь раньше не был. В основном, если случалась какая-то серьезная поломка и возникала необходимость в диагностике, мы заходили со стороны зданий порта. Или от диспетчерской, или от администрации. А этим проходом, такое чувство, с момента постройки никто не пользовался…

— А зачем строили?