Наталья Караванова – Дана и Бродяга (страница 34)
Он не видел родителя уже лет десять, и желанием встречаться не горел.
В дверь снова постучали. Вошел Алекс.
Саат сказал:
— Привет. Познакомься. Это Бродяга.
— Андроид?
— Безусловно. Но человек хороший. Он тут подкинул нам информацию к размышлению. Ты когда сбор назначил?
— Через час.
— Отлично. В таком случае, вот небольшая выжимка из нашей беседы…
Бродяга поднялся:
— Я пока не нужен? Пойду, проведаю Джета. Господин Дага наверняка захочет узнать последние новости. Где его устроили?
— Следующий дом в сторону центра. Если что-то будет нужно, я позову.
Андроид кивнул и собрался уже выйти, когда Алекс спросил:
— Вы сказали Джет? Джет Дага? Здесь?
Голос его не одному андроиду показался странным. Чересчур взволнованным.
— Да. Что-то не так?
Алекс провел ругой по бороде и задумчиво произнес:
— Черт, как не вовремя… Бродяга, скажете мне, когда он придет в себя?
Андроид кивнул и вышел.
Алекс спросил:
— Удивительная вещь — случай… он ведь здесь не из-за меня?
— Кто? Бродяга?
— Нет, Дага.
— Не знаю. Придет в себя, спросишь.
— Вот уж точно, вселенная слишком маленькая, а наша галактика — большая деревня.
Алекс когда-то блестяще закончил военную академию, и считался там одним из самых перспективных молодых офицеров за последние три выпуска. Вот только, в год окончания академии грянул тяжелейший кризис, который затронул все сферы жизни Солнечной. В первую очередь пострадали, конечно, торговый космический флот и напрямую связанные с ним планеты периферии. Гражданский космос оказался практически парализован, и даже военная сфера вынуждена была отступить с прежних позиций. Заморозились несколько перспективных проектов, сократился заказ на строительство кораблей. Алекс получил распределение в элитную часть, базирующуюся в Солнечной, но часть расформировали, не прошло и месяца. Новое распределение загнало его, хоть и с повышением, но на самую окраину.
Поменяв за год восемь разных баз, Алекс ожидал очередной военной реформы на чемоданах, когда неожиданно встретил старого товарища по академии. Товарищ, как оказалось, завязал с военной карьерой сразу, как стало ясно, что кризис надолго и ушел во Второй отдел Бюро космических исследований. Он несколько дней прессинговал Алекса разговорами о преимуществах его нынешней работы, а потом предложил: «Давай к нам! Я рекомендую». Алекс махнул на карьеру и согласился.
Второй отдел БКоИ — это, в сущности, представительство метрополии в колониях. Здесь они даже успешно конкурируют с Интерполом, хотя по идее не обязаны взваливать на себя полицейские функции. Их область, это улаживание конфликтов, контроль над научной деятельностью колоний, предотвращение терактов и профилактика изоляционистских движений. Отдел занимается и пропагандой, и пиаром политики Солнечной, и много чем еще.
Товарищ Алекса работал в аналитической секции Второго отдела Бюро Визирианской координационной ветки. Подумав, он предложил ему попробовать себя в оперативной работе.
Алекс согласился, и оглянуться не успел, как оказался в учебном центре на Примуле. Примула — снежный рай, о котором он до сих пор вспоминал с добрым чувством. Пожалуй, предоставь ему кто второй шанс… но второго шанса не будет. Если кто-то ушел из Бюро «по собственному желанию», назад ему дороги нет.
Именно так с ним произошло. Алекс провалил свое первое и единственное задание. Оно казалось пустяковым, пробным, испытательным: обеспечить охрану жены некоего эсбэшника, выводящего на чистую воду, опять же, некую крыску в руководстве военного ведомства. Не здесь, на периферии, нет, там, на Земле.
Женщине поменяли документы, изменили цвет волос и глаз. Подстроили выигрыш в лотерею и отправили в «Незабываемое путешествие по самым экзотическим мирам». И не было ни намека, ни покушения. Ни единого подозрительного человека рядом. Тихо и спокойно — почти всю дорогу. Расслабляющее тихо и спокойно.
Пока, в один прекрасный момент не получилось так, что она не вернулась вовремя на борт. Как? В какой момент ее упустил Алекс? Он сам не понял. Только что шла на шаг впереди, в группе туристов. Только что, кажется, болтала о чем-то вон с той блондинкой… и нет.
Труп нашли на следующий день, в одном из парков на окраине города Флоры. Только взглянув на изувеченное тело, Алекс решил найти убийцу, и если получится, прибить на месте, но допуска к оперативной информации ему не дали, а потом он и сам угодил под следствие. Его оправдали только благодаря безупречной прежней службе, и на следующий же день Алекс уволился. Координатор Второго отдела по Флорианской ветке Курт Шерриланд при личной встрече мягко намекнул, что лучше бы Алексу это дело дальше не копать и вообще убраться пока с глаз бывшего начальства куда подальше.
Его вышвырнули с планеты и лишили права в течение года появляться на центральных мирах. Обиженный на весь свет, злой как черт и не желающий никого видеть, Алекс неожиданно для себя оказался на самой границе зоны Визиря, планете Рута. А в планетной системе, в которую входит Рута, так уж сложилось исторически и астрономически, находится межевой узел координационных систем Солнечной и Федерации Свободных Миров.
До войны никому из сверхдержав не было до Руты никакого дела, и местные жители привыкли считать себя чем-то особым. Третьим государством, центром стабильности. И даже не подозревали, что они — песчинка между жерновов.
Прошлая война показала — песчинкам, бывает, тоже достается.
Алекс не нашел себе места ни в «Городе первой посадки», ни в почти курортном Бэсте. Попытался прижиться на ферме, но и там ощущал себя чужаком. Какое-то время спустя он заинтересовался Народом кхорби, и познакомился с Меас-саа.
Как ни пытался он почувствовать себя на Руте своим, ну или хотя бы нужным, ничего не выходило. Зачем этому мирному, сонному царству, бывший десантник и неудачливый телохранитель? Правильно, незачем.
Но однажды Меас привел Алекса в лагерь Саата…
И тут оказалось, что вокруг люди, подобные ему самому. В большинстве — бывшие военные с семьями, много кхорби, потерявших в войну свой клан и род. С удивлением понял, что тут есть те, кто пришел за армией гведи, когда она шестнадцать лет назад высадилась на Руту.
О них нужно сказать особо. Флот стервятников, охочих до брошенных сокровищ, всегда идет за военным флотом, и не важно, что за мир воюет. Они высаживаются, хватают все, что плохо лежит и не интересует военных — предметы искусства, дорогие камни и металлы. И улетают, набив трюмы. В тот раз, однако, этот маневр не получился. Гведи натолкнулись на серьезное сопротивление, и корабли армады стервятников оказались втянуты в эту кашу.
Выжившие в мясорубке на орбите, добравшиеся всеми правдами и неправдами до планеты, они оказались заперты здесь. В городах им не было места, и они сколачивали пустынные банды. Нападали, бывало, на кхорби, промышляли на правительственной трассе.
В первые послевоенные месяцы войска и полиция провели несколько операций по зачистке пустыни от бандитов. Выжили немногие, и уж совсем единицы прибились к лагерю Саата и нашли себя здесь. Им некуда было пойти: города не приняли бы их, пустынные Народы — тоже.
Алекса поразило то, что эти люди не верили в благостный уклад Рутанской жизни. Нет, конечно, дело тут не в вере. В знаниях и умении мыслить логически. И еще в добром расположении кхорби.
Потом он узнал, что многие из тех, кто добровольно покинул руту ради сомнительного удовольствия жить в шерстяном шатре без всяких кондиционеров и прочих благ цивилизации — в прошлом люди успешные и небедные. Многие из них имели за плечами университет.
Он в самом начале пытался расспрашивать Саата — зачем все это. Зачем он учит кхорби драться? Зачем вооружает кочевья.
Как получилось, что в его лагере строгая, но какая-то негласная, скрытая дисциплина? И почему некоторых людей он принимает в команду, едва переговорив с ними, к некоторым присматривается месяц, а то и больше, а бывают случаи, когда отправляет гостя восвояси, едва на него взглянув.
Потом, со временем, ему даже факты, собранные по крупицам за несколько лет, стали не нужны. Как-то сама проникла в сознание мысль, что так — правильно. Только так и надо.
Про кхорби Саат сказал:
— Я долго думал над этим, и ты во многом прав. Да, это уникальная система, основанная на древней традиции, да, раздавая оружие, я ее разрушаю. Но Алекс… Народ мхентхи практически перестал существовать пятнадцать лет назад. От сотни караванов кхорби осталось около трех десятков. Про Народ тхаати и вовсе нет достоверной информации. Новая война просто сметет то, что осталось.
Помнится, Алекс возразил на это:
— Кто поручится, что, получив оружие, они не начнут палить друг в дружку?
— Да зачем бы? Сейчас кхорби совсем мало осталось, караваны даже встречаются редко. И потом, те самые традиции, Алекс. Они никуда не делись. Традиции — это очень мощный сдерживающий фактор.
Алекс не стал спорить, но решил, что Саат — идеалист. Не в частностях, в чем-то большем. В какой-то непонятной вере в людей. Вообще во всех. В их разум, в будущее.
Факты же… ознакомившись с ними, слепой бы увидел, что некто начал объединять пустынные банды. Более того, некто снаряжал эти банды, используя тайные каналы поставки оборудования. Контрабанда шла не то, чтобы широким потоком, но и нельзя сказать, что они особо скрывались.