Наталья Караванова – А зомби здесь тихие (страница 93)
По противоположному склону оврага спускалось человек двадцать психов. При любом раскладе они будут внизу раньше. А если каким-то чудом он и сумеет их опередить, что из того? Самое большее, через пять минут к оврагу доберутся американские десантники. И всех положат из пулеметов: в голом, простреливаемом насквозь овраге не спрятаться. Нет, лучше думать, что Колян тоже погиб, как Аня и Шурик. И попытаться спастись самому. Только как?
Глеб повернулся, посмотрел на пылающий дом, – их вчерашнее пристанище. Видно, не только крыша горела, но и стены, собранные из деревянных, набитых камышом щитов, и лишь снаружи обложенные кирпичом, занялись. Ох и жарко же там сейчас! Затем перевел взгляд на второй дом, так и оставшийся недостроенным. И понял, что нужно делать!
– Эдя, а ну быстро сюда!
Он дотянулся, схватил толстяка за здоровую руку, дернул, понуждая двигаться чуть быстрее. Потом заставил подняться на ноги и так же, не отпуская, потянул за собой в широкую полосу дыма, стелющегося над самой землей. Так удачно заслонившего их от дороги, с урчащей и громыхающей где-то совсем близко колонной.
Странными были эти ребята из уфимского стройотряда! Второй домик достроить не успели, зато нужник к нему поставили. Лезть в узкое, черное, словно пятно мрака, отверстие Глебу было мерзко до тошноты. И еще он боялся, что толстая задница Эди не впишется в дырку по габаритам. Но обошлось. Эдя хоть и с трудом, но протиснулся, использовать будочку по прямому назначению не успели, в яме пахло лишь землей и досками. А значит, самое страшное – позади. Ну кто же станет искать людей в нужнике недостроенного дома? Да их вообще искать не будут – подбитый «уазик», вон он, на дне оврага лежит. Главное, пересидеть до темноты, а там – ищи-свищи ветра в поле!
22/06/1983 г., 22 час. по местному времени
«…к 20.00 операция по зачистке пораженной территории завершена полностью. Утечку информации удалось предотвратить. Потери среди мирного населения составили…»
Когда светлое пятнышко над головой погасло окончательно, Глеб решил – пора. Сколько часов они просидели в этой норе, он не знал, – слишком темно, чтобы разглядеть циферблат наручных часов. Но план удался – их не искали! Никто даже дверь нужника открыть не пытался. Теперь – выбираться отсюда и драпать.
– Эдя, ты что, уснул?
Глеб потормошил сидящего рядом толстяка. Тот в ответ промычал что-то нечленораздельное. За все время, пока они прятались, он и слова не проронил. Правду говоря, и Глеб помалкивал. Неподходящая была обстановка для разговоров.
– Вылезать пора. Давай я стану тебе на спину, подтянусь, а потом помогу сверху.
Собственно, это решение было в корне неверным. Первым следовало лезть толстяку, – Глеб не знал, хватит ли у него силы, чтобы вытянуть Эдю сквозь узкую дыру. Но рисковать не хотелось. Сил больше не было, чтобы рисковать. Что, если Эдя застрянет-таки? Или сбежит? А яма глубокая, Глебу подпрыгивать приходилось, чтобы до дырки достать. Нет уж, вылезет он первым, а там видно будет!
– Ну, чего ты застрял? Двигайся ближе!
Он заставил Эдю переместиться под самое отверстие. Встал на цыпочки, вытянув руки вверх, нащупал край. Отлично. Теперь – одну ногу на широкую Эдину спину, вторую.
– А ну привстань немного, – скомандовал. – Привстань, ты что, не слышишь?
Эдя подчинился как-то нехотя. Но это мелочи. Главное – глаза Глеба были на уровне пола нужника! И локти! Он уперся руками, оттолкнулся от Эдиной спины, рванул тело вверх, выскочив из дыры почти по пояс…
Ногу выше голени будто огнем обожгло. Глеб едва удержался, чтобы не заорать, зашипел, прикусил губу. Провалился назад, тут же снова рванул, стараясь выбраться, вырваться из сомкнувшегося капкана.
Вырваться не получалось! Его держали за ноги и… грызли?!
– Эдя, ты что, взбеленился? – сквозь боль просипел он. – Да вытащу я тебя! Сказал же…
28/06/1983 г., 16 час. по московскому времени
«…инцидент со спонтанной обработкой населения в обстановке, достаточно хорошо имитирующей боевую, дал непредвиденную картину. Как и ожидалось после опытов над животными, применение комплекса «А-35» ведет к росту немотивированной агрессивности объектов, значительному повышению болевого порога, стимулирует устойчивость организма к механическим повреждениям. Однако побочным эффектом воздействия препарата оказалось практически полное блокирование двигательного речевого центра и связанное с этим нарушение координации движений. Обнаруженный побочный эффект делает нецелесообразным применение комплекса «А-35» для обработки военнослужащих ограниченного контингента…»
Максим Тихомиров
Смерть и Мендельсон
Эксгумацию провели в десять часов утра. Трупы привезли с кладбища в полдень – за два часа до начала церемонии.
Из окна кабинета Игорь наблюдал за тем, как два катафалка с грациозностью кашалотов вплыли с подъездной дорожки на парковочную площадку Центра Ревитализации. Их черные лоснящиеся тела замерли у пандуса приемного отделения. Синхронно распахнулись широкие пасти задних дверей, вывалились языки аппарелей, и два гроба скользнули по роликам на поджидавшие их тележки. Служители в черной униформе увлекли свой груз в портал грузового лифта.
Вереница лимузинов уже выстроилась у парадного крыльца ритуального зала. Десятки бледных лиц провожали гробы пустыми взглядами своих глаз. Родные покойных всегда приезжают задолго до церемонии. Это важно – поддержать друг друга и помочь своим участием пережить шок осознания того, что мир с этого момента уже никогда не будет прежним.
Вздохнув, Игорь щелчком отправил недокуренную сигарету за окно, оправил халат и решительно шагнул к двери.
Внизу его ждала работа.
Вытяжные вентиляторы работали на полную мощность, и запаха в кондиционированном воздухе секционного блока почти не чувствовалось. Это не были отголоски тяжелого смрада разложения, и не было пыльным запахом истлевшей до состояния мумификации плоти. Легкий сладковатый аромат напоминал запах увядающего цветника. Очень символично, подумал Игорь. Что может быть лучшим символом безвременно погибшей любви, чем мертвые цветы?
Гробы, все еще закрытые, покоились на постаментах в тихом полумраке предсекционной. Приглушенный свет точечных светильников превращал темный потолок в усыпанное звездами небо. Негромкая умиротворяющая музыка создавала нужное для работы настроение, успокаивая нервы, упорядочивая мысли и настраивая их на философский лад.
Оставив одежду в личном шкафчике раздевалки, Игорь натянул на себя отчаянно шуршащую ткань одноразового защитного комплекта, прикрыл глаза черными наростами гоглов и пришлепнул к мягкому небу податливый комочек вокодера, прежде чем спрятать лицо под прозрачным забралом маски. Тщательно вымыв руки до локтей в трех сменах растворов антисептиков и высушив их под ионным феном, раскатал до плеч мембраны перчаток, поросшие с ладонной поверхности мириадами ворсинок-микроманипуляторов. Затем прошел сквозь защитные занавесы шлюза – ультрафиолет, ионизирующее излучение, гамма-лучи – в стерильную среду секционной.
– Я готов, – сказал он в пространство.
Отделенные от него прозрачной стеной постаменты с установленными на них гробами пришли в движение. Мембраны грузового шлюза слизнули с поверхности лакированного дерева все мельчайшие частицы кладбищенской земли. Мощные потоки воздуха, направленные форсунками, выдули из всех щелочек невидимые глазом пылинки. Распыленные аэрозоли смыли с гладкой поверхности любой намек на присутствие чужеродной органики, угрожающей содержимому гробов.
Оказавшись среди кафеля и полированного металла секционной, постаменты замерли. Игорь вскинул руки в дирижерском жесте и чуть шевельнул пальцами. Потолок секционной ожил, наполнив пространство едва слышным жужжанием микроскопических сервомоторов и шумом гидравлической жидкости. Касанием языка к небу Игорь переключил воспроизведение музыки на внутреннее ухо, и негромкие звуки скрипичного концерта заполнили пространство под сводами его черепа. Повинуясь жесту, вспыхнули бестеневые лампы, залив помещение не раздражающим глаза светом.
С тихим двойным щелчком, тут же утонувшим в резком шипении декомпрессии, открылись крышки гробов. Спустившиеся с потолка механические руки подхватили их и унесли прочь. Другие, более изящные суставчатые манипуляторы нырнули в недра ненужных более произведений ритуального искусства и извлекли оттуда покрытые инеем тела, бережно перенеся их на гладкую металлическую поверхность секционных столов.
Игорь шагнул в проход между столами и остановился, разглядывая лежащих на них мертвецов.
Жених лежал по левую руку от него, невеста – по правую. Действительно, красивая пара, подумал Игорь. Были красивой парой, поправил он себя. Пока смерть не разлучила их….
Родные покойных рассказывали, что церемония регистрации брака так и не состоялась. Несчастный случай на оживленном автобане. Столкновение лимузина с автопоездом. Без выживших.
Их так и похоронили: его – в строгом костюме с розой в петлице, ее – в роскошном свадебном платье. Некогда ослепительно белое, с прошествием времени оно потускнело, и ткань приобрела благородный оттенок слоновой кости. Цвет платья удивительно хорошо сочетался с восковой бледностью мертвого лица, проступавшей сквозь отслоившиеся чешуйки посмертного грима, призванного скрыть причиненные травмой увечья.