Наталья Караванова – А зомби здесь тихие (страница 46)
А вот хозяин, очевидно, спортом не пренебрегал. И вообще, похоже, большую часть жизни проводил в собственном теле, а не вкалывая на трех работах, как большинство Юриных знакомых… видимо, не бедный он был человек. Да и дом этот огромный тоже на что-то содержать нужно… если это все-таки не аттракцион.
Какие мысли в голову лезут! Юра сглотнул и все-таки выполнил приказ. Чинно сел на свободный стул с противоположной от зомби стороны стола.
Хозяин меж тем включил воду, совершенно без страха повернувшись к Юре спиной. Юра видел, как стекает в раковину ржавого цвета грязь.
– Как вас зовут? – спросил хозяин, перекрывая воду. Стало тихо. Только зомби продолжал хрипло дышать.
– Юра. Я потерял дорогу, а у вас тут не заперто…
Хозяин хмыкнул:
– Жалеешь уже, что сунулся?
– Ну, я не думал… хотел дорогу спросить.
Юра замолчал, почувствовав, что сбивается с речи. Пережитой испуг никак не желал проходить. И повернуться лицом к зомби он все еще не мог себя заставить. Хотя вроде бы чего бояться. Зомби как зомби. Он сам таких уничтожил уже столько, что хватило бы на маленькое кладбище.
Хозяин тщательно вытер руки белой салфеткой. Чуть прихрамывая, подошел к столу. Снова распорядился:
– Смотрите, Юра, на свет. Не моргайте. Так. Отлично. Дайте руку. Левую… так… ну и пульс у вас. Неужели испугались?
– От неожиданности, – смутился гость.
– Давно в пути?
– Вы врач?
– В прошлом… отвечайте, пожалуйста.
– Ну, часа четыре… уже четыре с половиной… это с последней остановки.
Хозяин вздохнул, отпустил Юрину руку.
Взял со стола стакан, ополоснул водой из чайника. Налил до краев. Достал из шкафчика над столом склянку прозрачной жидкости, накапал в воду. Запах жженого масла перекрыл куда более резкий неприятный запах.
– Это валерьянка. Держите.
Юра невольно посмотрел на зомби, у которого так бесцеремонно отняли стакан.
– Сережа не нуждается в питье, – грустно пояснил хозяин. – Да и в еде тоже. Так что за свой мозг можете не волноваться. Что же, приглашаю вас переночевать в нашем доме. Да, собственно, вариантов у вас и нет… если, конечно, не предпочтете провести ночь в машине, в одиночку, на городском кладбище…
Юра, который только что был согласен на машину, неожиданно подумал, что кладбище может хранить много неприятных сюрпризов и что лучше один знакомый искусственный зомби, чем с десяток зомби диких и настоящих… В эту ночь он вполне, кажется, был готов поверить в зомби настоящих.
Оказалось, Юра не прогадал. Хозяин выделил ему просторную современную спальню с двуспальной кроватью и плазмой в полстены, молча принес откуда-то свежее постельное белье, пожелал доброй ночи и ушел. Вероятно, дальше копать могилу. Юра запоздало вспомнил, что хозяин так и не представился.
Он был уверен, что после таких волнений заснуть не сможет. Но нет. Провалился в сон, стоило донести голову до подушки. Во сне не было зомби и вообще не было никаких ужасов. Только необходимость куда-то успеть, сделать что-то важное и правильное…
Проснулся оттого, что яркий солнечный луч добрался до лица.
Два вертикальных арочных окна почти от самого пола давали много света, и, наверное, если бы кровать стояла чуть иначе, утренние лучи разбудили бы Юру еще несколько часов назад…
Интересно, что там, за ними? Понятно, что по ту сторону дома окна выходят на проселок и на кладбище. А вот что с этой стороны?
Юра потянулся, оделся, подошел к окну.
Отсюда, оказывается, открывался чудесный вид на зеленые лесные дали, тающие в утренней дымке у горизонта. Блестела серебром река – она была тоже далеко, под холмом, на котором расположился и дом, и кладбище…
Но ближе, под самыми окнами, было интересней. Обычная вроде лужайка, постепенно переходящая в лесную поляну, окруженную деревьями и кустами, ничего особенного. Вот только почти вся она была покрыта пятнами рыжей подсохшей земли и песка. Где-то больше, где-то меньше. А почти под самыми окнами, метрах в шести, зияла свежевырытая могила.
Около могилы обнаружился и хозяин дома. Он сноровисто засыпал могилку землей. Куча у края ямы была уже основательно срыта.
Юра было подумал, что хозяин решил прикопать вчерашнего биота, но нет, зомби по имени Сережа тоже был тут. Цел и невредим. Сидел чинно на скамеечке в тени большой старой ели.
Кого, интересно, он похоронил?
А если приглядеться, на этой полянке закопанных и тщательно притоптанных вровень с землей могил – четыре минимум… четыре больших рыжих бреши в ровном зеленом слое травы. Эта могила будет пятой.
Юра прикусил губу. Кого он тут хоронит? Подозрения вернулись и вспыхнули с новой силой. Юра зажмурился и тряхнул головой.
Ничего. Я сейчас уеду. И можно будет забыть про то, что видел утром. А в городе будет работа, много привычной интересной работы. Я даже не вспомню про этого разваливающегося зомби и его хозяина…
Но пока нужно выполнить обычные утренние ритуалы. Умыться, почистить зубы, причесаться. Или хотя бы просто умыться. Юра вспомнил, что кран есть в кухне. Он еще раз выглянул в окно – земляные работы приближались к завершению.
На столе в кухне ждал завтрак – чашка кофе, яичница, колбаса, хлеб. Возле мойки стопочкой стояла уже помытая, но еще не прибранная посуда. По всему видно, хозяин уже позавтракал и сразу отправился кого-то хоронить… или не позавтракал…
Нет уж… надо просто тихонько собраться, и в путь… нечего ждать.
– Завтракайте, – донеслось из коридора. – К сожалению, мне надо ехать, я не смогу вас дождаться. Дверь не запирайте.
– А…
– Она сама затворится через четверть часа.
– Вы работаете в городе?
Хозяин зашел в кухню и ровно так, как вчера, принялся отмывать руки от земли.
– Да. Извините, Юра, я не представился. Вчера не до этого было. Моя фамилия Глебов. Евгений. Вот, собственно.
Он положил на стол визитку. Крупными буквами на ней значилось слово «Зачистка», мелкими – телефон и фамилия хозяина. Зачистка – это подразделение на Производстве, которое занято поиском и изъятием бесхозных биотов.
Бывает ведь так, что человек умирает на работе. Или иначе – когда ненужный уже биот пылится где-то, застаивается гель, заменяющий ему биологические жидкости, или до него добираются бактерии… таких биотов Производство утилизирует. Тех, что еще способны работать, отправляют на стадион. Там под ловкими руками опытных гримеров они преображаются и превращаются в расходный игровой материал – зомби, упырей или еще каких-нибудь страхолюдин. А если биот старый, то и гримеры не нужны…
Юра вновь вернулся мыслями к здешнему зомби, но хозяин уже ушел.
На улице взревел двигатель, и как-то сразу стало ясно, что Юра остался во всем доме единственным живым человеком. Сначала пришла в голову мысль – побыть здесь еще немного, походить по комнатам… но как пришла, так и исчезла. Не хотелось ему, хоть что делай, вновь оказаться лицом к лицу с зомби по имени Сережа.
Он, почти не ощущая вкуса, покончил с завтраком, аккуратно прибрал за собой.
«Надо ехать!» – повторял всю дорогу к выходу.
Прикрыл дверь, и тут услышал глухой удар, словно чем-то тяжелым по чему-то пластмассовому. Вздрогнул, обернулся. Сквозь зарешеченное окно справа от крыльца на него пристально смотрел зомби.
Как же хорошо все-таки после Клавы становиться собой. Я устаю на этой работе. Ощущаю себя человеком, работающим ни для кого. Клава красивая сама по себе. Она очень красиво, изящно даже, поливает цветы, стирает пыль с полочек и выговаривает сотрудникам за нечищеную обувь. Клава – а не я. Пусть говорят, что у биотов нет личности. Отпечаток личности Клавы я сжигаю в себе, когда рисую на крыше город, которого нет…
В последние дни ощущение безнадежности стало только сильней – возможно даже, придется сменить работу. Усталость словно накапливается, а сон не приносит отдыха.
Отдыхаю я только здесь.
Наблюдая, как кружится, не желая упасть на землю, первый желтый листок. Или как равнодушно и синхронно река хлопает ладонями по бокам серых камней набережной.
В прицел моей винтовки я могу разглядеть перья голубя на соседней крыше, и если мне захочется – перенести их пурпурно-зеленые переливы на картон…
Сегодня у меня тревожный вечер. Сегодня я добавлю больше кобальта и ультрамарина в тени на брусчатке и в само небо. И еще добавлю деталей витринам и парадным на дальней стороне улицы. И может быть, в паре окон зажгу свет.
Мне надо спешить. Крыша Дворянского собрания – это не то место, где могут гулять все и всегда. Дней остается все меньше. Когда меня перестанут сюда пускать, придется искать другую точку, откуда город будет как на ладони.
Я покинула крышу в глубоких сумерках. Было уже прохладно и по-осеннему темно.
Я живу далеко от центра, возле зоны отчуждения городского стадиона. Зона огорожена двухметровым забором, но с моего второго этажа все равно видны давно заброшенные, облупившиеся дома, дорожки, где из трещин асфальта растет трава. Эту часть города не реконструировали, но и с землей не сровняли. Часть старых кварталов и сейчас остается естественным полигоном для желающих пощекотать нервы в руинах пережившего какую-то катастрофу мира…
Мои окна всегда плотно зашторены.
Путь неблизкий, но я привычно иду пешком – фонари льют на улицу прекрасный золотистый свет, деревья тихо шуршат, намекая на возможность дождя… а прохожие в это время редки. Рабочий день подошел к концу. Биоты продолжают впахивать, люди, чья смена уже закончилась, ужинают и делятся друг с другом сплетнями и новостями.