Наталья Капычай – Дело о кабачке (страница 1)

Наталья Капычай

Дело о кабачке

Глава 1. Дело не моего уровня

Утро в конторе Барса начиналось не с рассвета, а с гонораров.

Гонорары лежали на столе ровными столбиками — медью, серебром, и отдельно, под пресс-папье, самой крупной монетой за последнее дело о краже колбасы. Барс пересчитывал их второй раз. Первый раз он пересчитал их на рассвете, второй — только что, и результат не изменился, что его почему-то оскорбило.

Он работал не для денег, разумеется. Он работал для Барсингтона. Но и деньги были неплохи, потому что Барсингтон был городом благодарным, если его правильно напугать.

Плащ висел на спинке кресла. Плащ был хорош: тёмный, с капюшоном, чуть длиннее, чем следовало, — чтобы его хватало на все случаи жизни. Барс сразу заметил, что сел он не идеально. Тогда он надел плащ, подошёл к двери, распахнул её, постоял на пороге спиной к комнате, слегка повёл плечом — и только потом снял.

Эффект не произвёл ни на кого впечатления, кроме самого Барса и кошки из приюта напротив.

— Ты только что был собой, — послышалось из-за двери.

Он обернулся. У стены, на табурете, стоял крот. Стоял, судя по всему, давно. У него был блокнот в лапах и то выражение, с которым обычно приходят не спорить, а уже знать всё.

— Арчибальд, — сказал Барс. — Ты когда вошёл?

— Когда ты закрывал дверь.

— Первый раз?

— Ты её закрывал три раза. Я вошёл между вторым и третьим.

Барс не стал выяснять, зачем Арчибальд считает, сколько раз он закрывает дверь. С этим кротом бесполезно спорить о фактах: он их записывает раньше, чем ты их совершаешь.

В дверь постучали.

На пороге стоял Слива — тогда ещё никто не знал, что он Слива, и вообще никто не знал, что он котёнок чей-то там. Просто мелкий, рыжий, с глазами, в которых не отражалось ни одной мысли. Он держал конверт в зубах, потому что лапами не умел.

— Тебе, — сообщил он, вручая конверт Барсу. — Сказали, от одного господина. Через третьи руки.

— Через чьи?

— Через третьи, — повторил Слива. — Я в них был.

Барс распечатал конверт нарочито медленно, чтобы все успели увидеть, что он распечатывает конверт нарочито медленно. Внутри лежал лист с ровным наклонным почерком.

«Уважаемый Барс! У одной почтенной особы пропал предмет. Прошу вас принять дело. Оплата — достойная.»

— Предмет, — сказал Барс. — Какой?

— Кабачок, — сказал Слива беззаботно.

Наступила идеальная тишина. Даже уличный шум за окном стал вести себя приличнее.

— Кабачок, — повторил Барс.

— Кабачок.

Барс посмотрел на лист. Потом на Арчибальда. Потом на улицу, где стоял, ни о чём не подозревая, целый Барсингтон, и где никогда, ни разу за всё время его карьеры, никто не приходил к нему с просьбой найти овощ.

Он встал. Он подошёл к двери. Он повернулся к ним спиной и произнёс очень внушительно:

— Кабачок — не моего уровня.

Арчибальд занёс перо над блокнотом.

— Что именно?

— Я лучший нос Барсингтона, — сказал Барс в стену. — Я беру кражи, пропажи, исчезновения, тайны, интриги. Я беру случаи, в которых пахнет преступлением. Я не беру овощи.

— А если кабачок большой? — спросил Слива.

— Кабачок, котёнок, не бывает большим. Кабачок бывает съеденным.

— Яблоки бывают большими.

— Мы говорим не о яблоках.

— Кабачок тоже.

Барс медленно оторвался от стены и вернулся к столу. Он взял лист и посмотрел на подпись. Подписи не было. Вместо неё стояла маленькая закорючка и слова «через третьи руки».

Затем он задал Сливе один вопрос, потому что у Сливы был очень плохой талант отвечать на такие вопросы правильно.

— Ты знаешь, кто платит?

— Знаю.

— Кто?

— Мадам Мурр.

Пауза длилась ровно столько, сколько нужно было, чтобы в конторе стало душно.

Мадам Мурр. Молочный дом на набережной. «Мурр и сыновья» — при том, что сыновей ни у кого не было, а было производство, склады, счётные книги и ожерелье, по которому можно было узнать курс серебра, не вставая с кресла. Мадам Мурр была не богата — мадам Мурр была богата так, что богатство её переставало быть заметным, как перестаёт быть заметной погода.

Барс положил лист на стол. Потом взял его снова. Потом посмотрел в окно, куда, по странному совпадению, как раз смотрел весь Барсингтон.

— Знаешь, что я в этом городе люблю? — сказал он наконец.

— Что? — спросил Слива.

— Запах больших денег. — Барс надел плащ. — Он, в отличие от овоща, ощущается на расстоянии.

Он направился к двери. Шаг был выверен, разворот — безошибочен. Оставалось только выйти и услышать за спиной восхищённое молчание.

Восхищённого молчания не было.

— Арчибальд, — сказал Барс, уже в дверях. — Ты запиши, как я отказался.

— Уже записал.

— И как я согласился.

— Тоже записал.

— А разницу между ними?

— Разница в четырёх строчках, — сказал крот. — Я подчеркнул.

Глава 2. Пять заявителей

К девяти утра под дверью конторы стояла очередь.

К девяти утра под дверью конторы стояла очередь, а этого Барс не любил, потому что очередь плохо смотрится в отчёте: она создаёт ощущение потока, а поток — ощущение, что работал не ты, а обстоятельства.

— Пять, — сказал Арчибальд, сидевший с папкой на подоконнике. — Пятеро.

— Я вижу, что пятеро.

— Я предупреждаю, что пятеро.

Барс не нашёлся, что на это сказать, и просто распахнул дверь.

Они вошли.