Наталья Калинина – Радио мертвых (страница 3)

– Так себе выход, – хмыкнул Гера.

– Да, так себе. Но в Нижний мир спускаются шаманы.

Люсинда не сводила с начальника своих зеленых глазищ и, кажется, так и не моргнула. Макс слегка кивнул ей, будто желая приободрить.

– Я забрал телефон Арсения, держал заряженным и дождался звонка от друга Виктора Заливая. Как вы знаете, он до сих пор находится в Латинской Америке. Поправляет здоровье, занимается медитациями и путешествует. Но где бы он ни был, по вторникам созванивается с Арсением. Я рассказал Виктору все как есть. Заливай смог связаться с Альмой, шаманкой в поселении, родом из которого Арсений. Альма прилетит в субботу. Нам понадобится переводчик. Шаманка разговаривает на испанском и своем родном языке – кечуа.

Услышав эту новость, коллеги воодушевились: ведьма, расслабив напряженную спину, заулыбалась, Гера откинулся на спинку стула, Марина с облегчением выдохнула. Оказывается, она слушала Макса, затаив дыхание. Только Люсинда, которая знала несколько языков, в том числе испанский, деловито почесала переносицу и спросила:

– Во сколько она прилетает?

Макс назвал время, и Люси помрачнела.

– Я в субботу утром еду с моим отцом в клинику. Он собирается договариваться насчет Арсения, и я хотела быть рядом.

Последнюю фразу Люси произнесла с непривычно жалобной интонацией.

– Не проблема, Люси! – вмешался Гера. С недавних пор он наконец-то перестал коверкать имя коллеги: то ли решил, что достаточно «расшевелил» угрюмую Люсинду, то ли не хотел показывать дурной пример своей дочери-подростку.

– Лайя по-русски уже неплохо шпрехает! Конечно, иногда на уровне «моя твоя не понимай», но разобраться можно. Да и я немного на спанише могу. Макс, в субботу мы зарулим за тобой и поедем в аэропорт встречать шаманку!

Марина обратила внимание на то, как при его словах Лида снова выпрямилась и, горько усмехнувшись, уставилась на свой маникюр. Похоже, у нее были планы на эту субботу, а ее жених так легко их нарушил.

Макс же, похоже, не заметил реакции коллеги, кивнул и радостно улыбнулся.

– Отлично, Гера! Нам только встретить Альму в аэропорту и разместить ее в гостинице. Я уже забронировал ей номер.

– Если она решит поехать в клинику сразу же, я ее там дождусь, – сказала Люсинда. – Нечего Геру с Лайей таскать повсюду.

С этими словами Люсинда покосилась на Лиду: наверняка почувствовала, с ее экстрасенсорными способностями, напряжение, исходящее от ведьмы.

– Прекрасно, – обрадовался Макс. – Решили. А теперь перейдем к текучке. У нас есть два мелких дела. И одно крупное – вносить данные из книг в программу, которую создал Гера. До конца дня нам есть чем заняться.

Глава 2

Макс уже возненавидел эту бесконечную зиму, в которую произошло столько событий. По ощущениям, в зиме он жил едва ли не год, а на самом деле и февраль не перевалил за половину. Очень хотелось весны – без снега, с сухими асфальтами, зеленью и солнцем. А еще хотелось скорости и ветра в лицо – чтобы ощутить движение и понять, что он не завяз в болоте. Но, скорей всего, весной за руль байка он еще не сядет.

Макс машинально потер левую руку и тоскливо уставился в окно, за которым темнела голая посадка с почерневшим от машинных выхлопов и смерзшимся в жесткий наст снегом. Не доехав до аэропорта, Гера припарковался на обочине: опасаясь пробок, они отправились с огромным запасом времени и до нужного часа решили переждать, как и многие пассажиры или встречающие, здесь. Коллега нетерпеливо постукивал большими пальцами по рулю: видимо, тоже томился бездействием. Его дочь в наушниках бесшумно сидела сзади и что-то смотрела в телефоне.

– Давай, двигай, – не выдержав, скомандовал Макс. Лучше уж заплатить за парковку и посидеть в кафе, чем пялиться на унылые пейзажи. Гера без слов завел двигатель и нетерпеливо вырулил на шоссе. Похоже, он находился не в настроении: за все время дороги не проронил ни слова.

Поговорить получилось, когда они уже оказались в здании аэропорта и Лайя отлучилась в дамскую комнату.

– Что случилось? – прямо спросил Макс, и Гера усмехнулся:

– Ты у Люсинды научился считывать настроения?

– Тут и учиться не надо.

– Лайя. Мари решила забрать ее в Испанию, – не стал скрывать коллега причину своей грусти. – Вначале мы говорили о том, что она увезет дочь только на весенние каникулы, но у Мари что-то перемкнуло в мозгах, и она собирается забрать Лайю насовсем.

– А это возможно?

Макс не был в курсе, какие документы успел оформить Гера и к чему они с Мари пришли, но подозревал, что дело может оказаться сложным: ситуация затрагивала законы не одной страны, а двух.

– Я не хотел бы доходить до крайностей, – уклончиво ответил Гера. – До настоящего момента мы с ней все решали по обоюдному согласию. Я оформил отцовство, и мы договорились, что Лайя останется пока в России. Дочь ходит в школу, делает успехи в русском языке, вполне комфортно себя со мной чувствует, завела друзей – чего у нее не было в испанской школе. Но Мари узнала о нашей с Лидой предстоящей свадьбе и вбила себе в голову, что дочь мне станет не нужна.

Макс хмыкнул, не зная, что сказать. С одной стороны, Гера старался быть хорошим отцом, да и раньше он находил общий язык с подростками: ему нравилось возиться с сыном бывшего шефа. Но, с другой, понимал и беспокойство Мари. Впрочем, хорошо ли снова дергать Лайю в тот момент, когда в ее жизни все стало налаживаться?

– А тут еще и Лида, – продолжил делиться коллега. – Я надеялся на ее поддержку, а она вдруг заявила, что Лайе, возможно, будет лучше с матерью. Не то чтобы я не был готов к такому, но считал, что Лида приняла ситуацию.

– Ты же недавно рассказывал, что твои девочки подружились! Когда Лида болела, твоя дочь возила ей гостинцы.

– Да! Так и было. Но в один из этих визитов Лайя сперла у Лиды маленький флакон с какими-то очень редкими духами! – от отчаяния Гера воскликнул так громко, что на него оглянулась проходящая мимо женщина с красным чемоданом. Вдали показалась Лайя, но, заметив торговую точку с книгами, канцелярией и сладостями, остановилась.

– Да ладно, – неприятно удивился Макс.

– Ну… У Лайи есть такая проблема. Когда она чувствует себя неуверенно, а она себя сейчас так и чувствует, может взять то, что плохо лежит. Лида об этом знала и вроде как относилась к «слабости» Лайи лояльно. Но тут, после случая с духами, взорвалась. И на эмоциях наговорила много чего неприятного. В том числе, что Лайе лучше вернуться к матери.

– И вы поссорились, – понял Макс. Чувствовал он себя в этот момент так, будто у него разом заболели все зубы. А ведь уже успел понадеяться, что у этой парочки все стало налаживаться. У них же в апреле свадьба! Только бы не отменили во второй раз.

– Да, поссорились. Когда вы были в Карелии. Потом, конечно, помирились. Лида вроде пошла на попятную, но осадок у меня все равно остался. Сейчас я пытаюсь воззвать к разуму и совести Мари, но и поддержки от Лиды особо не ощущаю.

Макс не успел ответить что-нибудь подбадривающее, как Гера встрепенулся:

– Черт, хоть бы она что-нибудь снова не стащила.

Макс перевел взгляд в сторону киоска и увидел, что Лайя с интересом рассматривает прилавок с открытками и блокнотиками. Продавец в это время рассчитывала покупателя и на крутившуюся неподалеку девочку не обращала внимания. Гера не стал выжидать, быстрым шагом пересек часть холла и нагнулся к дочери. По тому, как Лайя вздрогнула, резко спрятала руки за спину и замотала головой, Макс понял, что коллега не зря обеспокоился.

И что со всем этим делать?

Макс с тоской обвел взглядом зал. Личные ситуации каждого сотрудника сказывались на работе. Когда они успели все так слиться, переплестись судьбами? И ведь случилось это за какие-то полгода, а до этого, при Сергее Степановиче, они вроде и были командой, но каждый сам по себе и в себе. Хорошо это или плохо, что они стали некой странной семьей, в которой рабочее тесно связывалось с личным? Может, Макс допустил крупную ошибку? Или все к этому и шло?

Он снова перевел взгляд на Геру и его дочь и с облегчением увидел, что коллега расплачивается на кассе за какую-то мелочь, выбранную девочкой.

– Пассажиры, вылетающие рейсом…

Гера приобнял улыбающуюся Лайю и повел ее к Максу, на ходу что-то говоря.

– Просим пройти на посадку. Кто… Кто тут? Все… Кх-х-х…

Динамики захлебнулись хрипом. Макс удивленно вскинул брови и выпрямился.

– Кх-х… Кх-х… Ш-ш-ш. Все, кто здесь… Ш-ш-ш…

Некто, кто до этого делал объявления мелодичным женским голосом, теперь хрипел, кашлял, выдавливал через силу слова, не имеющие отношения к привычным фразам. Макс нахмурился и снова окинул взглядом зал. Пассажиры и встречающие как ни в чем не бывало спешили по своим делам, никого, казалось, не удивляло странное объявление.

– Мы идем. Мы близ… Ш-ш-ш.

– А вот и мы! – радостно рявкнул Гера, и Макс, прислушивавшийся к объявлению, вздрогнул и громко чертыхнулся.

– А, чтоб те…

– Ты чего, начальник? – удивился Гера. – Задумался?

– Эм. Да, задумался.

– У тебя такой вид, будто с тобой покойник заговорил.

– Да. Именно.

Улыбка сползла с лица Геры: опять он промахнулся с шуткой. Но Макс уже кивнул в сторону кафе:

– Подождем там. У нас есть почти час.

Лайя, на ходу разглядывая блокнот и какие-то наклейки, которые ей купил отец, первой отправилась к свободному столику.