Наталья Иванова – Помни об этом всегда. Начало (страница 2)

Всё это Оле рассказывала бабушка Аня и добавляла, что Бог поругаем не бывает. Правда она не понимала, что это значит. Вообще, всё, что было связано с храмом, рассказами о Боге, ангелах, святых, ей представлялось очень загадочным.

Солнце садилось, наступали сумерки, все предметы начали терять свои краски, очертания, наступало время тишины, покоя от дневной суеты. Мама заглянула в комнату и позвала ужинать.

Ужин был простой: печёная картошка, рыба из местной речки и молоко. У родителей Оли было небольшое хозяйство: огород с овощами, несколько фруктовых деревьев, с десяток курочек-несушек, корова с телёнком, пёс Полкан да кот Рыжик.

За столом было тихо отец семейства, как всегда был немногословен, в конце ужина он кратко проговорил:

― Кажется, Вера, стройка-то закончилась.

― Какая стройка? ― не сразу поняла мужа Вера Андреевна.

― Так в бывшей барской усадьбе, какая же ещё!

― Ах да совсем забыла. Завтра ведь мы с Оленькой в школу пойдем, ― сказала мама, улыбнувшись, ― кто учить, а кто учиться. Много работы было перед началом учебного года.

― Ну да понятно.

― И что там с этой стройкой? ― с неподдельным интересом спросила Вера Андреевна.

Эта стройка весной наделала столько шуму, что было всё-таки интересно узнать, что там теперь будет.

― По всему видно, что все работы закончились. Видел вчера как мебель и прочую утварь привезли, ― пояснил отец.

Оле тоже было интересно, кто же там будет жить. Барская усадьба располагалась на самой окраине деревни на другом порядке от дома лесничего, который проходил вдоль берега реки. Её владения переходили в большой парк, который подходил к территории храма. Ещё в прошлом году Оля вместе с сестрой ходила на речку напрямую через сад усадьбы. В этом году по весне там началась большая стройка: было много техники и рабочих из центра. Работа кипела всё лето, вся территория усадьбы была огорожена забором за исключением парка. Но в парке тоже была какая-то суета, строители трудились и там. Теперь чтобы пройти к реке, надо было идти по тропинке между парком и старым кладбищем при церкви. Оля не решалась ходить через парк, ведь он тоже входил когда-то в состав усадьбы. Так говорил отец.

Ужин закончился, совсем стемнело. Отец вышел на улицу. Мама стала убирать со стола, Оля помогала. Вдруг послышался шум проезжающей машины, фары осветили окна дома. Через какое-то время отец вернулся.

― По всей видимости, и соседи пожаловали, ― сказал отец, проходя в горницу.

― Почему ты так решил Саша? ― спросила мама.

― Машина за ворота усадьбы проехала.

― Так мало ли машин за это время туда приезжало!? ― удивилась Вера Андреевна.

― Мало не мало, а таких ещё не было ― в некоторой задумчивости проговорил отец.

После уборки Оля пошла к себе в спальню. Её комнатка была небольшой на два окна по двум сторонам, от которых стояли две кровати. Раньше это место отдыха от дневных забот она делила с сестрой. Вечерами они долго сидели, Надя рассказывала всякие интересные истории. И где только она их брала?! Было весело. Сестры тискали друг друга, подтрунивали и смеялись до тех пор, пока отец не заходил в комнату с неизменной фразой: «Ну-ка, тараторки, угомонитесь уже!» Отец говорил строгим тоном, но в глазах читалось совсем другое: Александр Николаевич души не чаял в своих дочках. И девочки скорее это чувствовали, чем знали. В спальне сразу наступала тишина. Оля с Надей боялись отца, но в хорошем смысле. Отец никогда их не наказывал, ему было достаточно сказать несколько слов, чтобы они успокоились. Когда Александр Николаевич в очередной раз делал выговор, всегда возникало особое чувство боязни, которое останавливало сестёр от продолжения их безобидных шалостей. Но это был не страх наказания, это было иное глубокое чувство. Для Оли была настоящая трагедия вызвать чем-либо огорчение у любимого отца. С момента отъезда сестры казалось, поводов для огорчения стало меньше, и Оля была примерной дочерью, но это никак её не радовало. Теперь в комнате всегда тихо и отец больше не заходил к ней пожурить за шалости. Оле было очень скучно и одиноко. Зашла мама, пожелать спокойной ночи. Она как обычно поцеловала Олю в лоб и вышла, аккуратно притворив за собой дверь.

Оля осталась наедине со своими мыслями. Итак, завтра наступит новый учебный год, и она отправится навстречу новым знаниям, а главное увидится с одноклассниками, по которым уже очень соскучилась за лето. Школа была в большом поселке недалеко от райцентра. Добираться было достаточно далеко где-то километров пять. Мама говорила, что раньше школа была и в их деревне. Но после закрытия храма, закрылось и учебное заведение. Здание школы отдали под местный леспромхоз, где работал отец. Из деревни Оли учеников больше не было. Сестра Надя, и её подруга Галя были последними. Остальные ребята уже окончили школу и разъехались. Родителям путь до школы казался небезопасным, так как дорога была длинной и часть дороги проходила лесом и через мелкие речки, стремительно бегущими в направлении большой реки. Мосты, наведённые через речки, казалось, были ненадёжными, бывали случаи по весне, когда сильным половодьем настилы срывало и уносило потоком. Поэтому в этом году ходить в школу Оля будет вместе с мамой. Потом её мысли вернулись к усадьбе, всё-таки интересно для чего или точнее для кого всё это было затеяно и кто там будет жить. Она строила различные догадки от самых простых до самых нелепых. Наконец, воображение Оли иссякло, теперь её ум обратился к храму. Она не первый раз смотрела на здание церкви и только сегодня увидела этот необычный блеск. «Почему? ― задавалась вопросом Оля. ― Что это может быть?» С этими размышлениями она заснула. Ей снился храм, рядом был какой-то человек в длинных светлых одеждах, он что-то говорил ей и ласково улыбался, гладил Олю по голове и указывал куда-то в сторону, она смотрела туда и видела неизвестного ей мальчика. Лицо его было бледным и печальным и в тоже время строгим и красивым. А кругом было очень много света, он был везде. Оля чувствовала невыразимую радость и покой.

― Оля, ну проснись же пора в школу. Это мама будила её, она наконец-то открыла глаза: «Это был сон, это был лишь чудесный сон!» Оля чуть не заплакала от досады. Надо было вставать. На улице моросил дождь. За ночь погода испортилась, небо затянуло серыми тучами, не было и намёка на солнышко.

Оля быстро умылась, позавтракала, портфель был собран ещё накануне. Мама уже обрядила домашнюю скотину и провожала отца на работу. Александр Николаевич взял ружьё и вышел. Послышался радостный визг Полкана, это отец выпускал пса. Для своего питомца лесничий сделал специальный загон и тёплую будку, соединенную с двором, он считал, что его друг не может быть на привязи, но всё-таки в целях безопасности ограничивал его перемещения загородкой. Пёс относился к свободолюбивой породе и был благодарен за любовь и заботу своего хозяина и служил ему всеми силами своих собачьих возможностей. Вместе с Полканом они отправились на совхозную конюшню за Серко. К лесной конторе отец уже подъезжал во всеоружии: на коне с ружьём наперевес и в сопровождении пса.

Когда Вера Андреевна с Олей вышли на улицу дождь уже прекратился. Небо закрывала серая пелена, а на горизонте виднелись мрачные свинцовые тучи с новой порцией осадков. Мать с дочерью шли по окраине деревни, в то время как они подходили к развилке дорог, сзади послышался шум мотора. Оля с мамой остановились и встали на обочину, чтобы пропустить машину. Мимо проехал чёрный блестящий автомобиль, шофёр за рулём был в фуражке, а окна задних дверей были зашторены. Было не понятно водитель один или всё-таки вёз пассажиров. Д-а-а таких машин они ещё не видели!

― Наверное, папа вчера говорил про эту машину. Это машина наших новых соседей? ― спросила Оля.

Мама ответила не сразу:

― Да… Наверное.

Они продолжили свой путь и остаток дороги прошли молча. Вера Андреевна и Оля каждая думала о своём. Если Олю съедало любопытство, кто же это может быть, то Вера Андреевна понимала, что это очень серьёзные люди и такое близкое соседство к ним может быть и не к добру.

Первый день учебного года был коротким. Вначале была линейка, а потом два урока. Оля сидела за одной партой вместе со своей подружкой Катей, которая жила в самом поселке рядом со школой. Иногда, когда были сильные морозы, чтобы не идти в один день такую длинную дорогу, Оля оставалась ночевать у неё. За лето подруги виделись только пару раз: когда Оля вместе с родителями провожала сестру Надю на экзамены в центр и на её дне рождения, который был в июле, и прошло уже больше месяца. Новостей у девочек накопилось много. Оля рассказала и про своих новых соседей и много чего другого, но ни словом не обмолвилась про храм и сон, это было что-то такое необычное, сокровенное и ей не хотелось этим делиться ни с кем даже с мамой.

На обратном пути дождь усилился, домой Оля с Верой Андреевной вернулись все промокшие. Отца дома ещё не было. Обычно он возвращался ближе к вечеру, но иногда и ночевал в лесу и даже проводил там несколько дней. Владения, попадавшие в ведение Александра Николаевича, были достаточно обширными и чтобы всё осмотреть, требовалось немало времени.

Мама затопила печь. Оля любила смотреть на играющие языки пламени. Огонь разгорался не сразу, он понемногу лизал ещё не просохшие с вечера поленья. Потом дрова начинали потрескивать, был слышен шум разгорающегося пламени, в комнате становилось теплее и уютнее. Кот Рыжик, потягиваясь, потёрся о ноги мамы и подошёл к Оле, зажмурив глаза и ожидая очередной ласки. Она взяла кота на руки, он громко замурлыкал и стал пытаться уложиться на её коленки, места, очевидно, было мало, но кота это не останавливало.