Наталья Иванченко – Время для людей (страница 15)

Опросили девочек, откуда она вообще появилась, но те не смогли прояснить ситуацию. То ли она выпрыгнула из реки, то ли упала с неба, они не заметили. Просто в один далеко не приятный момент девушки услышали крики чаек. Они стаей летали над чем-то, что слабо шевелилось на камнях, и громко кричали. Заинтересовавшись, девушки подошли поближе и, к своему ужасу, увидели страшный предмет.

— Там рядом траншея, — задумчиво произнес Степан, — если рука могла двигаться, то она могла… эммм… доковылять до реки из леса, с той стороны, куда ушли ребята…

— Даже если не принимать во внимание тот факт, что рука вела себя как живая, тут много непонятного. Какое животное могло это сделать? — помолчав, спросил Гена. — Скорее всего, оно разорвало тело Павла на куски. А наш начальник безопасности был очень крупным мужчиной. Если животное напало, то неужели остальные трое просто сбежали? Не могли ребята так сделать, они с Павлом огонь и воду прошли… Господи боже мой, а это животное не может к нам наведаться? Сюда, в дом…

— Это не животное, — решительно ответил Степан, — это та чёрная тьма, которую видел Андрей. И сюда она не придёт, её сдерживает эта траншея. Не знаю как, но не позволяет перейти на эту сторону.

— Так не бывает, — помотал головой Костя, — ты какой-то бред несешь. Смешно слушать.

Он вскочил со своего места, прошелся по террасе, глубоко засунув руки в карманы.

— Ребята, — он остановился и сверху посмотрел на сидевших, — вы правда в это верите? Чёрная тьма, шагающие деревянные идолы…

Гена смотрел в сторону, Саша отвел глаза, и только Вероника подняла полный тоски взгляд на парня.

— Лично я верю в то, что мы уже все умерли. Разбились на камнях, там, на реке… А это наш личный персональный ад…

Воцарилось молчание. Тишина была невыносимой, и Андрей открыл было рот, чтобы нарушить это тягостное безмолвие, как вдруг Саша схватил его за руку.

— Ребята, вы слышите? — он поднял вверх палец и к чему-то прислушался.

Все с удивлением посмотрели на него. Андрей послушно повертел головой, вслушиваясь в окружающие звуки, и сначала ничего нового не разобрал, но вдруг сквозь шелест листьев и едва слышимый рокот реки до него донесся слабый перезвон. Словно маленькие колокольчики нежно прозвенели под действием ветра. Он открыл рот, но его опередила Лида.

— Колокольчики! — воскликнула она, — ты про это?

— Да, — Саша отпустил руку Андрея, поднялся с пола и одним махом перемахнул через перила.

— Да что ж такое? — приглушенно воскликнул Степан, — кто-нибудь меня тут будут слушать, в конце концов?!

Андрей торопливо встал и пошел вслед за другом. Почти одновременно они подошли к высокому разлапистому дереву, низко, почти до земли опустившему свои ветки.

— Где-то здесь, вроде… — рассеянно произнес Саша, раздвигая ветви.

— Вот они, — произнес Гена за его спиной и протянул руку вперед.

На одной из веток, на толстой ее части, висела связка металлических жетонов. Они были прикреплены к металлической цепочке, состоящей из круглых блестящих бусинок, и, ударяясь друг о друга, издавали тот самый мелодичный звук, который услышал Саша.

Андрей протянул руку и взял один из жетонов.

— ВС России, С-485159, - прочитал он и перевернул жетон, — Смирнов Андрей Николаевич, тут еще группа крови и какие-то цифры… И еще что-то процарапано, не видно… Ген, отойди, а то свет заслоняешь. Кстати, жетонов четыре штуки.

— Ребята, — благоговейно прошептал Саша, — а ведь это те самые военные, которые разбились на вертолёте. Видимо, они добрались сюда, помните, верёвка свисала? Но неужели они все умерли? Наверное, были ранены, их донесли сюда и здесь они скончались. А зачем жетоны снимать? Ведь они для этого и предназначены, чтобы трупы можно было опознать.

— Скорее всего, тела вывезли, — пожал плечами Костя, — а жетоны повесили на дерево как память, вместо венка. Мне кажется, военнослужащим два жетона выдают, один можно снять с тела, если сразу нельзя вывести, а второй остаётся. Но это не точно, могу что-то напутать.

Не смотря на просьбу Андрея, ребята не отходили, а толпились рядом, пытаясь рассмотреть жетоны. Снять их с дерева не получилось, из-за давности времени плоть дерева разрослась поверх цепочек, а разорвать тонкую связку бусинок Андрей посчитал кощунством. Близоруко сощурившись, он изучал каждый жетон, и, скорее больше нащупал пальцами, чем увидел, что на каждом еще дополнительно процарапана цифра. На одной — 1, на двух — 2, и на последнем, четвёртом, — 3. Что это значило, никто не знал.

Андрей выпустил связку жетонов и отошел от дерева. Ему было грустно. Подняв голову, он увидел, что Степан смотрит на него. Поймав взгляд, инструктор чуть качнул головой вправо, предлагая отойти. Заинтересованный, Андрей пошел вслед за ним.

— Ты думай о них, как о памяти, — сказал Степан, и Андрей сначала не понял, о чем речь и оглянулся на связку жетонов, полагая, что инструктор говорит о них. Но тут же увидел, что тот держит часы, снятые с руки на берегу, и с досадой поморщился. Степан продолжил:

— Павел погиб страшной смертью, но, хоть я его и мало знал, думается, что он был хорошим человеком и верным другом, и брезговать его вещами это полный зашквар. Держи, и вспоминай его живым.

Он сунул часы в руки Андрея и отошел к остальным. Тот повертел их в руках и со вздохом затолкал в карман.

Поужинали консервами с галетами. Степан выдал по одной банке на двоих. Взглянув на Веронику, разрешил ей взять целую банку. Девушка вспыхнула, потупилась, ей, очевидно, было неловко перед остальными, но всё же приняла банку. Консервы разогрели на костре и долго еще в избушке витал вкусный мясной запах.

Как только сгустились сумерки, стали располагаться на ночлег.

Андрей лег на «свою» скамью, под голову уже привычно положил рюкзак, накрылся найденной кофтой. Ткнул локтем в бок развалившемуся Сашке. Вытянулся во всю длину, и тут что-то больно упёрлось в ногу. Скривившись, он достал из кармана мешавший предмет и с отвращением понял, что это часы Павла. Мгновенно вспомнил бьющуюся о гальку изрезанную, изломанную руку. Он покрутил в руке часы, не понимая, что с ними делать. Но тут же в памяти возник образ начальника безопасности таким, каким он видел его в последний раз перед тем, как тот перешел злополучный ров — сильным, уверенным, полным жизни. И часы сразу стали просто часами, предметом нестрашным, нужным, в текущей ситуации просто необходимым для выживания. Пусть будет, как память о начальнике безопасности, решил он, надел себе на руку, и защелкнул застёжку.

— Ребята, — в темноте раздался дрожащий голос Вероники, — давайте поговорим, страшно, сил нет…

— О чём ты хочешь поговорить? — вздохнул Степан.

— Не знаю… О чём-нибудь хорошем… Давайте поговорим о том, что вы будете делать, когда вернетесь домой. Я, например, наконец-то запишусь на фитнес. И сяду на диету. И бегать буду. По утрам у меня, наверное, не получится, я так тяжело встаю… Но по выходным — обязательно, у меня рядом с домом такой красивый парк… Но вот на сплав я больше никогда в своей жизни не поеду…

— А я, наоборот, перестану себя во всем ограничивать, — сказала Лида. — нафиг эти диеты… Тренер задолбал со своими нормами, белками, калориями, … Схожу, наконец, в ту кондитерскую, которая у нас на углу открылась. Там такие красивые пироги на витрине выставлены. И еще пицца. Боже мой, как я люблю пиццу…

— Про еду не говорим, — прервал ее Степан. — О чём угодно, только не о еде.

— А я уволюсь, — неожиданно сказал Костя. Андрей даже привстал на локте от изумления и уставился в темноту, откуда доносился голос. — Вот как вернемся, так сразу напишу заявление, в тот же день.

— Ты чего? Такую карьеру сделал… — подал голос Гена, — ты уверен, что другой работодатель тебе предложит нормальный уровень заработной платы? Хотя такой специалист, как ты, долго без работы не просидит…

— А я и искать не буду. Надоело, — вздохнул Костя, — я так устал от этих вечных совещаний, переговоров… От тупого руководство и их «креативных» идей… Я недавно такую хорошую фразу услышал, и поразился, насколько точно оно соответствует моему внутреннему состоянию. Вот как про меня сказано…

— Что за фраза-то?

— «Я не хочу тратить свою жизнь на осуществление мечты другого человека. Я буду тратить свою жизнь на осуществление только своей мечты».

Костя вздохнул и продолжил.

— Я давно это обдумываю. Я же из деревни на самом деле, хочу вернуться к родителям, в наш дом. Заняться фермерством. Знаете, я уже всё посчитал, если продать свою квартиру в центре, да плюс сбережения, то мне вполне хватит купить землю и технику. Постепенно построю зернохранилища, и все необходимые склады… Женюсь… Детишки пойдут…

— Так и поехала твоя Ксюша в деревню жить, — фыркнула Татьяна. — И детей она рожать не собирается, она чайлдфри. У нее в соцсетях это на странице написано.

— А я не на Ксюше женюсь, — спокойно ответил Костя, — я на хорошей, порядочной девушке женюсь.

— А что, Ксюша не порядочная?

— Нууу… может, конечно, я и старею, и у меня появляются какие-то консервативные взгляды на жизнь, но мне кажется, что иметь более тридцати половых партнеров девушке в двадцать шесть лет — это уже как-то сильно…

— С чего ты взял, что их больше тридцати? — изумился Андрей.

— Она особо и не скрывает. Мы каждую неделю по выходным обязательно с ней куда-нибудь выходим. Модная тусовка, распиаренный фильм, известный ресторан… Она же легкая на подъем, Ксюша… Вся такая… ну, как мотылёк… перелетает с одного цветка на другой, ни забот, ни хлопот… Мне эта легкость в ней и привлекла поначалу. Я-то человек основательный, приземленный… Ну так вот, ходим мы с ней по тусовкам, и обязательно сталкиваемся с кем-то из ее «бывших». Она, абсолютно не смущаясь, знакомит меня с ними, рассказывает, как встречались, почему расстались. Они до сих пор рады видеть друг друга, ни тени смущения, ни какой-либо неловкости я не увидел. И таких встреч с «бывшими», было уже более тридцати. И это с тех пор, как я считать стал. В первое время я не придавал этому значения, у всех есть прошлое. А потом призадумался. Нет, такая девушка, с таким багажом «бывших», мне не нужна…