Наталья Ивакина – Фрагменты из жизни генерала милиции (страница 3)

– Слышь, Юрок, ты чего без дела слоняешься? Иди осваивай автопогрузчик.

– Чего? Какой автопогрузчик? Нам же скоро работать!

– Вот и будешь работать, но иначе. Водила опять запил. И, похоже, надолго. Увольнять его собрались, а мы простаиваем. Решили из тебя замену сделать. Вставай давай, мало времени!

Следующие полтора года были сказкой. Работа непыльная, знай себе катайся туда-сюда. Зарплата под сто восемьдесят рублей поначалу кружила голову, но мать быстро поставила Юрку на место.

– Ты можешь куражиться ходить, деньгами кидаться направо-налево, но поутру удовольствия не будет. Голова больная, морда в синяках от драк постоянных – весь итог. Деньги трать так, чтобы проснулся с утра, еще глаза не открыл, и первая мысль – правильно всё вчера сделал. А что правильно – решай сам. Одним – корову купить, другим – водку. Третьи копят, кто на дом, кто на машину. Мотоцикл тоже выбор. Но если купишь, не убейся, прошу тебя!

Все материнские увещевания были всегда одинаково глубоки. Умела Мария Григорьевна так сказать, чтобы и застыдить, и приободрить, и навести на правильные мысли. Хотя и подзатыльники сын получал до самой армии.

Тогда Юрка, конечно же, не сильно ее слушал. Но расстроить боялся. После гибели отца именно мама помогла им не загнуться.

Тринадцатого августа тысяча девятьсот семьдесят второго года – в жаркое, но пасмурное воскресенье – Юре Ивакину исполнилось восемнадцать лет. Лежал в кровати и думал: «Праздновать совсем не хочу, хоть и придется. Друзья не дадут замылить. Скорей бы понедельник – прийти на техбазу, забрать документы, поставить втихушку мужикам водки, пива, рыбы, и привет – к новым горизонтам. Подземным, темным, холодным и зачастую опасным».

Он точно решил: пока не призовут в армию, будет работать в шахте. Благо в округе их было восемь штук – выбирай любую.

– Пощелкали всех наших, а сами два дня скукоту гоняли! Слушал? – Петр Васильевич был всегда в курсе футбольных новостей.

В прошедшие выходные московские «Спартак» и «Торпедо» играли финал Кубка СССР. Начальник точно помнил весь путь этих команд по турнирной сетке. И что красно-белые в полуфинале не заметили Львов, и что черно-белые прошлись по «Днепру».

– Вот ты мне скажи, Юрок, как так-то? Кстати, чего целую сумку принес?

Юрка футболом интересовался постольку-поскольку. Всегда любил борьбу и бокс, они для него были честнее массовой погони за мячиком. Ими занялся еще в пятнадцать лет в спортклубе при Горнопромышленном училище.

– Да ну их, этих футболистов. Принес вот что, – и приоткрыл сумку. – Только не ругайся, Петр Васильевич, это мужикам всем. Увольняюсь я. Да и день рождения вчера случился. Посидите, отметите без меня, а я в шахту.

– Какую хоть?

– Первая Одесская…

IV

Юрка проработал мастером связи в шахте меньше трех месяцев: пятого ноября домой пришла повестка из Свердловского военкомата. Провожали призывника Ивакина и еще четверых рабочих торжественно. Подарили цветастый китайский термос со стеклянной колбой и деревянной пробкой. Мария Григорьевна этот термос берегла потом лет двадцать и часто пользовалась: держал кипяток он ровно семь дней и казался вечным.

Директор шахты выдал всем премию по случаю отправки в армию. Подруга Юрки – красавица Люда – обещала ждать.

– Зря я, что ли, за тебя в вечерней школе училась? Ты теперь одиннадцать классов окончил, осталось в армии отслужить, вернуться на шахту – и всё, полноценный советский гражданин! Там уже и в ЗАГС сможешь меня позвать, – то ли шутила она, провожая его, то ли нет.

На сборный пункт военкомата призывников со всего Свердловского района привезли в шесть часов утра. Никто и не понял, с чего всё началось, но драка случилась масштабная. Юрку традиционно записали в зачинщики и посадили в КПЗ.

Спустя несколько часов за задержанными приехали «покупатели» и отвезли уже на сборный пункт в Луганск. Выглядел импровизированный взвод героически: порванная одежда, сбитые кулаки, фингалы. С чего всё началось, было предельно ясно. Парня из Червонопартизанска избили алчевские ребята. Снова Юрка, снова драка, снова камера КПЗ.

– Сынок, ты у меня в такие места поедешь, где белых медведей точно не увидишь, – высокий статный прапорщик с пышными усами рисовал для задержанного нерадужные перспективы.

Изначально направление было другое – Северный флот. Он считался элитным местом службы, попасть туда хотели многие. Но драка всё поменяла с ног на голову. Или наоборот. Новобранца Ивакина ждала погранзастава на границе с Афганистаном в районе города Термез. Добирались прямиком через Аральское море, которое к тому времени уже высохло. Остовы кораблей высились над почвой и казались сброшенными откуда-то сверху.

Курс молодого бойца прошел незаметно. Далее – прямиком на границу, где фланги по обе стороны от семи до пятнадцати километров. Ни тропки тебе, ни дорожки – один сплошной песок. Об асфальте и вовсе можно было забыть. После первого же дальнего похода пешим строем туда-обратно рядовой Ивакин долго не мог снять кирзовые сапоги. Казалось, ноги посажены на клей. Когда он все-таки освободил их из плена, вместо кожи увидел лохмотья, а портянки сочились кровью так, что пришлось выжимать.

Зато с питанием проблем не было. Мясом и рыбой пограничники обеспечивали себя сами – на заставе каждому в неделю полагалось два выходных дня, чтобы постирать и набраться сил после песчаных походов. Один день многие тратили как раз на охоту и рыбалку. За патроны отчета не было, а вот дичи навалом: на территории заставы располагалась часть среднеазиатского заповедника «Арал-Пайгамбар». Охоться не хочу. Сейчас зоозащитники сознание бы потеряли от такой информации.

Рыбы в Амударье навалом, узбеки по Корану ее почему-то не ели. Зато новобранцы с удивлением обнаруживали, что бывают сомы по двести килограммов.

Юрка в свободное время добровольно уходил под командование лейтенанта Смирнова – с виду худющего мужика, но на деле не имевшего, казалось, ни грамма жира. Одни мускулы да кости. Лейтенант сам находил книги по карате, внимательно их изучал и осваивал боевое искусство. Однажды на глазах у рядовых во время тренировки ладонью сломал два черенка лопат. Звериная сила. Оттого и Юрку не щадил, доводил до белого каления: и обучал, и испытывал на добровольце новые удары.

– Покажи живот, – наутро Смирнов подловил воспитанника после завтрака и, увидев, что весь корпус в синяках, по-отечески сказал. – Ты в следующий раз подушку возьми, подложишь, а то там приемы новые, а на тебе живого места нет. Тренировки полезны, но вот синяки твои – это не дело.

Занятия с лейтенантом уже позже дали ощутимые плоды. После армии Юрка увлекся боевым самбо. Да и в дальнейшем приемы Смирнова выручали много раз, казалось бы, в самых безвыходных ситуациях.

Во время службы Ивакина удостоили званием отличника пограничных войск первой степени. При переходе границы в сторону Афганистана он вместе с сослуживцами задержал нарушителя. Им оказался шеф-повар ресторана поезда Москва – Душанбе. В руках у того был чемодан, доверху забитый золотыми изделиями. Повязали, передали в особый отдел. Что там с ним и с золотом дальше было, никто уже не интересовался.

***

Тридцать первого декабря одна тысяча девятьсот семьдесят четвертого года в восемь вечера Ивакин прибыл в Луганск. Домой из Узбекистана добирался шесть суток. Снег стеной, автобусы не ходят, и только пара таксистов на новеньких «Волгах». Кроме сумки, в руках у Юры была авоська с двумя огромными желтыми дынями.

– Куда тебе, солдат?

– В Червонопартизанск – семьдесят пять километров отсюда.

– Довезу. Но лишь за дыню, – неожиданно выставил ценник таксист.

И хоть убей. Ни денег ему не надо, ничего.

– Я их шесть с половиной тысяч километров волок. Сдурел совсем?

– Мы все люди, солдат. Такие мои условия.

Ивакин постоял с минуту, посмотрел на валивший снег – за пару метров уже ничего не видно – и понял: по-другому сегодня домой не добраться. А где переночевать в Луганске в новогоднюю ночь – еще надо найти.

– Черт с тобой, поехали.

По дороге таксист, усатый мужик лет за пятьдесят, всё расспрашивал про службу. Видно было: баранку крутит уже много лет, клиентов считывает на раз.

– Ты специально так подгадал-то, чтобы дома сюрприз под Новый год устроить?

– Получилось так. Говорю же – шесть дней добирался с пересадками. Как вышло. Не вчера, не завтра, а именно сегодня.

– Под бой курантов! Ну, точно обрадуешь своих!

Мария Григорьевна сына, конечно же, не ждала. Тогда уже болела. Да и телеграмм Юрка никаких о своем приезде не посылал. Но, услышав машину под окном, поднялась с кресла и вышла посмотреть. На часах было около одиннадцати вечера.

Увидела, обняла сына и расплакалась.

– Проходи, Юра, а я сейчас!

Сбегала в дом, покопалась в трюмо и вернулась на улицу к таксисту, который уже собирался отъезжать.

– Вот, держите деньги! Спасибо, что довезли!

Юрка потом маму аккуратно поругал – мол, и так дыню этот хитрец выманил, еще и деньги получил.

– Ничего, сынок! Зато ты дома.

Вторую дыню съели вместе с соседями. Праздник же.

– Ну и запах, ну и сладкая, – всё восхищались они. – Там, наверное, круглый год такое объедение!

V

Толковых вариантов по работе после службы в армии у луганских парней было немного. Самый логичный – шахта. Туда Ивакин и подался. Какой-никакой опыт подобной работы у него был, потому решил освоить полноценную шахтерскую профессию: отучился на шестимесячных курсах по подготовке горнорабочих очистного забоя. Работа тяжелейшая и даже каторжная: глубина – восемьсот метров, высота ниши – чуть больше метра, орошения никакого, пыль страшная – за двадцать сантиметров ни зги не видно. Но что уж греха таить, денежно привлекательная эта профессия была, и шли туда работать, не щадя здоровья, в том числе и за длинным рублем.