Наталья Игнатенко – Энтара (страница 2)

– Очевидно, – ответила книга, и я почти физически ощутила её сарказм. – Но раз уж ты спросила о рецептах... Как насчет рецепта новой жизни? Или, может, рецепта мести?

– Кто ты?

Страницы снова перелистнулись, открывая чистый лист. На нём медленно проступали слова, как проступает кровь на бинтах:

– Я – Энтара. Лекарь разбитых сердец. Хирург душ. Выбери – хочешь ли ты быть пациентом или ученицей?

Моё дыхание участилось. Рациональная часть мозга кричала, что это галлюцинация, последствие стресса. Но пальцы ощущали текстуру страниц, нос чувствовал этот странный запах.

– Что... что будет, если я выберу 'ученицу'? – спросила я, и тут же пожалела.

Книга засмеялась – нет, это невозможно, но страницы затряслись именно так, как плечи смеющегося человека. Буквы заплясали, образуя новую фразу:

– Будет больно. Будет страшно. Но ты наконец перестанешь быть дурочкой. Выбирай.

И в этот момент я поняла – это не галлюцинация. Это точка выбора. И каким-то образом... я уже знала свой ответ. Губы сами собой дрогнули, когда в памяти всплыли имена: Влад, Гоша, теперь Саша... В груди будто ржавый гвоздь провернули – так знакомо болит предательство. Столько лет, а я совсем не умею выбирать мужчин. Все они – потребители, маленькие мальчики в мужских телах.

Возможно, дело во мне.

Я вся дрожала, как загнанный зверек, но впервые за годы в глубине души что-то упрямо шептало: "Хватит бегать. Научись смотреть правде в глаза".

Энтара будто услышала мои мысли – страницы заалели, словно время для раздумий заканчивалось. Я так хочу, чтобы меня просто любили за то, что я такая, какая есть. Хочу научиться НЕ бояться быть одной. Хочу наконец понимать, где искренность, а где ложь.

– Да! – вырвалось у меня хрипло, будто это слово годами рвалось наружу сквозь колючую проволоку страха.

– Приложи палец к выемке.

Долго смотрела на свои пальцы, а потом решилась.

– Ой, – вскрикнула от незначительного, но совершенно неожидаемого разряда тока. Отняла палец. Волна энергии прошла по книге и тут же исчезла. Недоверчиво глянула на дерущуюся книгу, но продолжила читать.

– Прежде чем загадать желание, ты должны понимать, что оно исполнится буквально. Поэтому думай, прежде чем сказать.

– Да что там загадывать? Я хочу, чтобы меня любили! – эмоционально выкрикнула я.

– После загаданного, может измениться всё: ваша жизнь, внешность, место жительства.

– Скорей бы, – буркнула я, стесняясь своего эмоционального выпада.

– Любое желание ограничивайте по времени.

Дальше читать не стала, перевернула страницу. Мне показалось, что услышала вдох полный досады и недовольства.

– Загадай желание! – гласила новая надпись.

– Хочу, чтобы меня любили! – сказала чуть тише.

– Время? – появился вопрос на странице.

– Хотя бы один день.

Страницы книги взметнулись, будто от порыва ветра. Буквы сложились в новый текст, и я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Надпись возникла прямо в воздухе передо мной.

– Желание примитивно, но принято. Ограничение по времени: двадцать четыре часа.

Я онемела, не в силах пошевелиться. Парк вокруг поплыл, краски смешались в грязную акварель. Земля ушла из-под ног.

Меня кувыркнуло в воздухе, мир перевернулся. Пережидая приступ тошноты, дышать старалась глубоко и ровно. Повеяло теплом. Распахнула глаза. Я, в чём-то очень постыдном: прозрачном коротком топике и шароварах из лёгчайшего шёлка сидела на огромной кровати в золотой клетке. В воздухе пахло песком.

Раздался металлический лязг открываемого замка, и я, отшатнувшись от входящих, скатилась с кровати и забилась в угол.

Закрыла глаза, потрясла головой, снова открыла. Ничего не изменилось. На пороге клетки стояли три орка. Огромные, серокожие.

– Кто вы? – от страха пропал голос.

– Мы твои повелители. Ты подписала магический контракт с нашей семьёй, – ответил старший из них.

3.

– И что я должна делать по этому контракту? – робко спросила, уже понимая, что ответ мне не понравится.

– Позволять нам любить тебя. Сильно.

– Всем троим? – от взгляда на их мощные фигуры стало не по себе.

Они рассмеялись.

– Нет, почему троим? Нас семеро братьев, остальные сейчас подойдут. Разве не этого ты хотела?

А я вспомнила о том, о чём кричала в парке.

– Но разве так любят? – в ужасе отшатнулась я. Очень хотелось грохнуться в обморок, но организм сопротивлялся.

– Мы по-другому не умеем, – развели они… огромными руками.

Осмотрелась. Золотая клетка, размером с комнату находилась в поистине королевском зале. В центре клетки – огромная кровать, на которой я так эпично появилась. Два закутка, отделённые ширмой. Три громадных орка и маленькая Астра.

– Куда я попала? – прошептала еле слышно. От ужаса горло сжалось, отказываясь пропускать кислород.

– В королевство орков. Это дворец. А мы – он кивнул головой на стоящих рядом, – правители государства.

– Но это неправильно, вас много, а я одна.

– Так и любви мы дадим тебе много, – оскалил клыки… правитель.

Я замотала головой, не принимая реальность. Нет, нет, нет, это происходит не со мной. Внутри помещения послышался воодушевлённый шум. От увиденного, волосы зашевелились. Возбуждённая толпа орков хлынула в зал, заполняя помещение.

Икнула.

– Они что, пришли смотреть?

– Орки становятся сильнее, когда питаются эмоциями сексуальной энергии. А мы, правители, заботимся о своих подданных, – ехидное замечание всё сказало о характере старшего в этой тройке.

Голова закружилась. Извращенцы. Мало того, что их семеро, так ещё и зрителей целый стадион. В воображении предстала картина, где болельщики вскакивают со своих мест и кричат: «Гол!». Потрясла головой, избавляясь от наваждения.

– Меня зовут Гаррок. Я – старший из братьев. Разденься, – приказал он. – Хочу посмотреть, что мы купили.

Я не двинулась с места. Не смогла. Паралич страха сковал мышцы.

– Ничего, – усмехнулся он. – Люблю, когда ткань трещит.

В голове поплыли красные пятна. Зрители. Целый стадион, жаждущий зрелища. Грубые руки подхватили меня, оторвали от пола и мягко, но неумолимо уложили на ложе. Матрас прогнулся под тяжестью двух тел, севших по бокам. Дыхание перехватило. Сердце колотилось, вырываясь из груди. Страх сковал лёгкие и я начала задыхаться.

Нет. Я не хочу, чтобы меня так «любили». Я хочу, чтобы меня уважали.

Чья-то рука легла на плечо. Другая – на бедро. Грубые, шершавые ладони. Их прикосновения жгли.

Кто-то принялся слизывать слёзы со щёк. В полной тишине, наполненной ожиданием, слышались лишь порыкивания. Тяжёлое дыхание опалило ухо.

Множество рук и губ продолжали изводить тело поглаживаниями, поцелуями. Они не торопились.

– Это бесподобно, какая вкусная у нас невеста, – клыкастый рот чуть оцарапал губы.

Я умру, – мысль билась в сознании раскалённой лавой. Ещё сильнее зажмурила глаза. Треск разрываемой на мне ткани послужил спусковым крючком, и я отключилась.

Я умерла? – первая осознанная мысль пришла о смерти. – Интересно, а некромант у них есть?

Что за бред приходит в голову? Может я напилась, отмечая день рождения, и у меня похмелье? Голова раскалывалась от боли в висках и затылке. Окончательно очнулась от того, что вода текла в горло. Закашлялась, поднимая мутный взгляд на поившего.