Наталья Громова – Анатомия распада (страница 2)

– И будем открывать подарки! – подмигнул дочери папа, словно сообщник в каком-то тёмном деле.

– Сначала ужин, потом – подарки. – с натянутой в голосе мягкой строгостью произнесла мама.

– Разве раз в году нельзя сделать исключение? – с опасной игривостью спросил папа.

– Это «исключение» у тебя каждый праздник! – улыбка мамы дрогнула на губах.

Аня, словно по команде, оставила свои игрушки и со всех ног бросилась к столу.

– Мама, подарки! И тортик! – восторженно, на грани истерики закричала девочка.

– Тортик? А кто же тогда будет есть нормальную еду? – мама притворно нахмурилась, но глаза не могли скрыть тревогу.

– Сегодня особенный день! – со зловещей победной интонацией произнёс папа и внёс в комнату огромный торт, украшенный зловеще мерцающими свечами.

– Я не могу с вами спорить! – сдаваясь и отчаянно протестуя ответила мама.

– Ура!!! – девочка заливалась истерическим хохотом.

– Happy birthday to you! Happy birthday to you! Happy birthday, Аня! Happy birthday to you! С днём рождения, доченька! – пропели в унисон, словно марионетки родители.

Аня замерла, зажмурилась и загадала желание, которое так и не решилась произнести вслух. Папа торжественно вручил ей огромную коробку. Девочка сорвала обёртку, и в её глазах вспыхнул нездоровый блеск – там был новый, блестящий велосипед. Смех, прозвучавший как плачь, вырвался из её груди, когда она крепко обняла своих родителей.

– А теперь за стол, живо! – с натянутой улыбкой прикрикнула мама.

В комнате, окутанной густым полумраком, девочка спала, словно в коконе. Но даже сквозь пелену сна пробивалась тонкая, звенящая мелодия, словно осколок хрусталя. Она приоткрыла глаза, и звук, вместо того чтобы исчезнуть, наоборот, стал отчётливее, настойчивее. Он шёл из комнаты родителей, манящий и тревожный. Словно зачарованная, ведомая невидимой нитью, девочка осторожно выбралась из нагретой постели. Босые ноги касались прохладного пола, каждый шаг – неслышное касание. Она кралась к приоткрытой двери, словно лунатик, ведомый лишь призрачным зовом мелодии.

– Мам?

Тишина. Не просто тишина, а вязкая, непроглядная бездна, лишь изредка пронзаемая тонкой, как лезвие, мелодией, доносившейся из-за двери. Аня, словно кролик, загнанный в угол, медленно двигалась вперёд.

– Пап?.. Мне страшно… Можно войти? – робко стучась, словно боясь разбудить кошмар шепчет девочка.

Дверь подалась, издав жалобный скрип. Мелодия ударила в голову, словно молот. Девочка, затаив дыхание, кралась к родительской кровати, каждый шаг – гулкое эхо в этой звенящей тишине. Звук давил, душил. Дрожащая рука сорвало одеяло… и мир рухнул. Кровь. Багровая, липкая, она захлестнула белоснежную простыню. Глаза родителей, пустые, застывшие в гримасе немого ужаса, смотрели в никуда.

Внезапно, словно холодный порыв ветра в спину, пришло Оно. Липкий, парализующий ужас сковал тело. Она обернулась… и увидела руку, сжимающую в смертельной хватке окровавленный нож. Немой крик застрял в горле, как кость. Бросившись к двери, она судорожно искала ручку, но пальцы, словно чужие, не слушались. Замок не поддавался. Шаги за спиной – всё ближе, тяжёлое дыхание обжигало шею, как ледяной огонь. Повернувшись, она застыла, парализованная. Глаза захлопнулись, и в голове эхом раздался призрачный шёпот.

– Не бойся, всё будет хорошо. Я тебя не трону. Твой час ещё не пробил.

Холодные, как смерть, пальцы коснулись её руки, отвели в сторону. И тень, бесшумно скользнув, растворилась в ночи.

Заплаканные глаза Ани медленно распахнулись, словно створки потайной двери, за которой клокотали невысказанные чувства. Она хранила молчание, пленница бушующей в душе бури. Женя смотрел на неё, отчаянно пытаясь нащупать ускользающее слово, способное хоть немного унять её боль. Но в этой тишине он понял – таких слов просто не существует. Вместо проклятой пустоты, заменившей утешение, он притянул её к себе, и нежный поцелуй коснулся её губ – словно робкий луч света, пробивающийся сквозь густую тьму.

– Мне кажется… Это успокоит тебя больше, чем слова.

Взгляд парня скользнул по циферблату часов, словно отсчитывая мгновения до неминуемой катастрофы. Затем он взял её за руку, переплетая их пальцы в отчаянной попытке удержать хрупкую связь. Вместе они вышли на улицу, навстречу надвигающейся ночи, которая обещала принести лишь новые страхи и сомнения.

Аня хранила молчание, словно растворившись в окружающей тьме. Парень, торопливо черкая что-то на измятом клочке бумаги, протянул его её.

– Это мой номер. Если сегодня удача решит мне улыбнуться, ты знаешь, куда звонить. Адрес, полагаю, останется тайной за семью печатями, так что мне остаётся лишь ждать, пока твоё такси не привезёт мне весточку о тебе.

– Да… Конечно, – прошептала Аня, словно боясь нарушить хрупкую тишину.

Вскоре у тротуара заурчал двигателем подоспевший автомобиль. Девушка скользнула в салон, словно нырнула в спасительную бездну. Прежде чем водитель успел тронуться, в стекло постучали настойчиво и резко. Она опустила стекло, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

– Я буду ждать! – крикнул он, и в его голосе звучала какая-то отчаянная надежда.

Машина рванула с места, оставляя его силуэт в клубах выхлопного дыма. В зеркале заднего вида парень таял, словно призрак, пока не исчез совсем, оставив после себя лишь зловещую пустоту.

Аня невидяще уставилась в мутное стекло автомобиля. Похмелье выжгло последние искры веселья, оставив лишь пепел усталости и стучащую боль в висках. Но вместе с ускользающим дурманом словно рассеялся и туман, что довлел над ней долгие месяцы. Тяжкий груз, сдавливавший плечи, медленно, но, верно, отпускал, словно костлявая рука безжалостного кредитора.

Аня тяжело поднималась по ступеням, каждый шаг отдавался гулким эхом в пустой лестничной клетке. Ключ с тихим щелчком провернулся в замке – этом единственном барьере между ней и… неизвестностью. Она машинально перепроверила замок, словно этого было достаточно, чтобы сдержать надвигающуюся угрозу. Ключи, словно змеи, бесшумно скользнули на прикроватную тумбочку. Аня рухнула в кровать, но даже под толстым одеялом холод проникал в самую душу.

Холодный пот пробил спину, вырывая из липких объятий сна. Аня распахнула глаза, словно захлопнутую книгу, и ту же секунду – удар осознания.

– Проспала! Первое занятие… Катастрофа! – в панике прокричала девушка.

Паника хлестнула, как ледяной душ. Диким зверем она вырвалась из-под скомканного одеяла, лихорадочно натягивая на себя одежду, словно броню. Пальцы, дрожащие как осенние листья на ветру, вслепую нашарили телефон.

– Такси… Срочно… Работа… – сорвавшимся отчаянным шёпотом произнесла она.

Она пересекла порог колледжа, словно черту, отделяющую привычный мир от неизведанного. Звонок, подобно набату, заставил её ускориться. Найдя кабинет, она, задыхаясь, влетела внутрь.

– Доброе утро! Простите за опоздание. Я ваш новый преподаватель. Меня зовут Анна Андреевна Руберт. Сегодня мы начнём знакомство с «Преступлением и наказанием». Я хочу прочитать вам небольшой отрывок: «В его душе разверзлась бездна, и из этой бездны поднялось нечто чудовищное, нечто настолько чуждое ему самому, что он содрогнулся от ужаса. Это был не просто порыв, не мимолётная тень сомнения, а некое второе «я», тёмное и безжалостное, шептавшее ему на ухо слова, от которых стыла кровь. Он видел себя как будто со стороны, наблюдая за тем, как это чудовище, укравшее его облик, плетёт паутину преступления, шаг за шагом приближая его к пропасти. Внутри него шла отчаянная борьба: разум, израненный нищетой и отчаянием, пытался подавить голос безумия, но тот звучал всё громче и настойчивее, словно похоронный звон по его прежней жизни. Он ощущал, как его личность расщепляется на две части, как он сам превращается в жалкую марионетку в руках этой тёмной сущности, обречённой на вечное скитание по лабиринтам страха и вины.».

Дверь распахнулась с ударом, звук которого эхом пронёсся по аудитории. В класс ворвался молодой человек.

– Простите за опоздание, я… – запыхавшись и заметив Аню парень запинается.

Во взгляде девушки мелькнуло удивление, вспышка, мгновенно погребённая под холодной маской профессионализма.

– Вы проспали? Кажется, я угадала финал вашей фразы?

– Абсолютно верно. – обаятельно улыбаясь произносит Женя.

– Присаживайтесь. – сухо отвечает Аня и мгновенно меняет тон, переходя к теме урока.

Парень занял место за последней партой, не отрывая от неё взгляда, лучащегося улыбкой.

Звонок прозвенел, разрывая напряжённую тишину. Студенты, с шумом отодвигая стулья, начали покидать аудиторию. Женя остался, притворяясь, что увлечённо что-то записывает. Дождавшись, когда последний ученик исчез за дверью, он медленно подошёл к столу Ани. Она сидела, опустив голову, словно под грузом невидимого бремени.

– Всё-таки я чертовски везучий. – мягко, с улыбкой Женя обратился к девушке.

Аня подняла взгляд, в котором плескались мольба и отчаяние.

– Об этом никто не должен узнать. Мы не знакомы. Вчерашний вечер – ошибка, нелепая случайность, которая больше никогда не повторится. Я – ваш преподаватель, вы – мой ученик!

– Мне нравится! – с огоньком в глазах говорит Женя.

Аня вспыхивает.

– Это не игра! – девушка смягчает тон, почти шёпотом произносит. – Это не игра. Если кто-нибудь узнает… Это конец. Моя жизнь рухнет, даже не успев начаться. Пожалуйста, забудьте… Забудьте о вчерашнем.