Наталья Готовцева – Автобус (страница 4)

Начало было рассказывать Олеся, но Нина ее перебила.

– А вот наряд прибудет, мы все и расскажем.

Нина подошла и с тревогой посмотрела на Темура, тот еле слышно дышал со свистом. Подумала про себя: наверное, если дышит, то шансы выжить явно имеются, лишь бы помощь подоспела быстро. Как интересно, парень в автобусе? Почему-то думалось все не о том, не о себе, не о сыне. Размышления Нины прервал камуфляжный.

– Бойкая дамочка, как звать?

– Нина. А спутницу зовут Олеся. А Вы кто?

– Так мы на «ты» или на «вы»?

Нина пожала плечами.

– Для Вас просто Василий. А так капитан Яровой, оперативно-разыскные мероприятия по выявлению, предупреждению, пресечению и раскрытию шпионажа, террористической деятельности, организованной преступности, коррупции, незаконного оборота оружия и наркотических средств, контрабанды и других аналогичных преступлений. Так понятно, ниндзя Нина?

– Куда уж ясней. Что это военные одним именем зовутся, что ли? У нас в автобусе типа маршал рейса, тоже Василий.

Нина оглядела мужчину. Бородач, вид небрежный, неухоженный какой-то. Явно пил когда-то и по-черному, выдавала желтизна глаз и легкая одутловатость лица. Пьяниц-то Нина, увы, был такой опыт, могла отличить от болезненных. Среднего возраста, лет тридцать восемь-сорок, не больше, младше ее лет на пять, как минимум. Ей самой-то в октябре сорок пять – баба ягодка опять. Лицо обветренное, глаза голубые, взгляд пытливый, живой, руки жилистые с татуировками на обеих, спина длинная, оттого ноги кажутся короткими, но рост Васи был под метр девяносто, что компенсировало с лихвой непропорциональность.

– А кто стрелял?

– Этого я не скажу, даже и знал бы, не сказал. Не положено. Давайте приведем вас в порядок.

Нина посмотрела на себя, на Олесю.

– Умылись называется, – и засмеялась нервно, осознав все происшедшее и поняв, что только чудом остались живы. Резко почувствовала, как саднят содранные колени – шрамом меньше, шрамом больше, чего уж теперь, быть бы живу.

А Олесю накрыло, прорвало, она всхлипнула громко и зарыдала, закрыв лицо руками:

– Что вообще такое происходит! Треш! Полный треееш! Я домой хочууууу!

Нина подошла, обняла ее.

– Да, девоньки, натерпелись вы. Но Вы, Нина, находчивая.

– Скорее психованная, вечно лезу куда не следует.

– Самокритично. Ну кто-то же должен быть в этом мире без тормозов, порой это наоборот мир спасает. Ладно, ничего, теперь вы под защитой. Психовать погодим. Олеся, держитесь, давайте помогу, отряхну спину. И, Нина, а можно поподробнее про маршала. Что за маршал рейса?

– Не знаю, – осматривая себя, ответила Нина. – Это я его так называю. Единственный военный подсел уже после вокзала, прямо с улицы, еще в городе. Я решила, что это безопасник, приставленный к рейсу. Фильм есть такой, только про самолет.

– «Воздушный маршал», там играет Лиам Нисон, – подсказала Олеся сквозь всхлипывания.

– Да-да, точно, он самый, Лиам. Вот я и подумала. А кто он в действительности – откуда ж знать. Они, сволочи, бросили нас. У меня там сын, муж, с ума сходят, наверное, – и спохватилась: – А где моя сумка? Я с сумочкой была, там телефон, надо позвонить.

Нина заглянула в глаза Олесе – пришла в себя или нет. Та еще всхлипывала, утирая пыльным рукавом слезы, размазывая грязь по лицу.

– Олеся, вода где-то наша тут, я пойду посмотрю? Ты как?

– Да, Нина, конечно, идите. Я норм, успокоилась. Все нормально.

– Василий, пожалуйста, присмотрите за девушкой. Я пойду вещи поищу, соберу, что найду.

Сумка нашлась, содержимое не особо рассыпалось. Телефон был в кармашке. Нина отряхнула с поверхности сумки пыль, достала из нее влажные салфетки и телефон. Было несколько пропущенных от мужа и сына. Набрала мужа. Прижала телефон между ухом и плечом, освободив руки, чтобы протереть раны на коленях. От пронзающей боли задохнулась, втянула шумно воздух сквозь стиснутые зубы – надо перетерпеть. На вызов ответил автоответчик: «Здравствуйте, к сожалению, абонент сейчас не может ответить на ваш звонок, попробуйте перезвонить позднее». Нина взяла телефон в руки и набрала сына, то же самое – ответил казенный голос.

– Черт! – то ли от боли, то ли от досады, что мальчики отключили телефоны, чертыхнулась Нина.

Вернувшись к спутникам, сообщила:

– У моих отключены телефоны, у обоих. Странно как-то, неужели заряд так быстро сел? Этот автобус не оснащен гнездами для подзарядки. Надо найти телефон перевозчика, позвонить им, пусть дадут телефон водителя, что ли. Я у него видела пауэрбанк. У него уж точно телефон заряжен. Гады-фашисты, бросили же, вот так запросто взяли и уехали. Двух беззащитных женщин. Они что, крест на нас поставили?

– Почему же сразу фашисты?

– Да не обращайте внимания, это у меня вместо матов ругательство.

– Есть определенный протокол. Инструкции на случай захвата заложников. Если есть угроза, то можно, или, точнее, нужно, оставить малое, чтоб спасти большее. К примеру, родителей можно оставить, чтоб спасти ребенка, если нет вариантов спасения всех. Приоритет. И, Нина, прошу Вас повременить, никому не звонить и ничего не сообщать. В том числе родным, друзьям, тем, кто не в автобусе.

– М-м-м. Это почему еще?

– Сейчас военная полиция подъедет, и с ними все решим. Как действовать, кому звонить и прочее. Потерпите. Ситуацию вначале надо прояснить. Протокол.

– Протокол! Ок, как скажете. Ну что-то наряда вашего не видать. Уж полчаса как тут торчим, если не больше, – раздражение и злость стали нарастать.

– Значит, ошибся в прогнозе. Прибудут, не волнуйтесь. И помним – психовать погодим. Кстати, а описать этого маршала Василия можете?

Прежде чем Нина успела ответить, Олеся произнесла, указывая на дорогу:

– Едет кто-то.

Нина с Василием посмотрели по указанному Олесей направлению. Действительно, показался военный грузовик.

В приехавших военных Нина признала парней с блокпоста, успокоенно выдохнула – точно свои.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Три дня назад.

Капитан Василий Яровой вернулся на прикомандированное место службы пару месяцев назад. Рутина заедала. Данные, наводки, сбор, анализ, отсеивание и выявление потенциальной террористической угрозы. После срыва на годичной давности операции его отстранили от непосредственного участия на «поле». Его не задействовали в операциях захвата, не выпускали из штаба, завалив бумажной работой, но спасибо, что вернули в аналитический отдел. Сегодня он должен встретиться и получить важные сведения от местного криминального авторитета. С ним заключено неофициальное соглашение: закрывают глаза на некоторые делишки воротилы, а он их снабжает информацией. Если появляются «чужие» или гастролеры – донести. Если стало известно, что готовятся провокации, акции устрашения населения, подрывы восстановленных или вновь возводимых объектов в населенных пунктах, то обо всем о чем-то подобном, «вонючем» за версту – заявлять. А сегодня позвонили и попросили о личной встрече. Что более чем удивительно. У них заведено было: передачу информации совершать в одном из поселков на рынке. Связным выступал продавец меда, являвшийся по совместительству доверенным лицом авторитета.

– Как думаешь, Яровой, затевается что-то грандиозное? К чему суета? – спросили Василия на экстренном совещании. – Близится день независимости у нашего противника. Провокации однозначно у них запланированы. «Праздновать» будут.

– Что серьезное дело готовится – это возможно и будто явно, – с расстановкой, протяжно, хрипловато забасил Василий. – Но я предположу, и, скорее, прав буду. Наш информатор вес нагоняет, пользуется ситуацией, чтоб пожирнее сторговаться. Любит он такие финты. А сейчас ситуевина – мы ему очень нужны. Намедни, то бишь вчера, ЧП случилось в одном из приграничных подразделений. Сбег один парнишка, предварительно до полусмерти избив каптерщика. Прихватил нехилый арсенал. Так парнишка этот – сынок правой руки нашего визави. По моим данным, отморозок не к отцу убег, а наоборот, от него и его неусыпного бдения. У них там свои терки, сынок этот доказать хочет, что он достойный отросток своего папашки.

– Это в пятом у Иванова ЧП? Ты о рядовом Загорном Даниле Михайловиче?

Яровой кивнул.

– Характеристика на парня – Чикатило рядом не стоял. Абсолютный психопат. Есть предположение, будут торговаться за него. Я тут думал… – Василий откашлялся. – Прошу разрешить разработку Загорного взять на себя лично. Мне сподручнее будет общаться с его отцом и крестным, знай они, что дело веду я, и, конечно же, поимку беглого также прошу возложить на меня.

– Капитан, ты же знаешь процедуру. Система…

– Процедура, система, – Яровой резко встал.

– Тихо, тихо. Не забывайтесь, товарищ капитан. Субординации никто не отменял. Дослушай, Василий. Спокойно, – голос пожилого, глубоко уставшего вида полковника, непосредственного начальника Ярового, зазвенел сталью.

Яровой сел.

– Возлагаю на тебя и переговоры, и Загорного. Я добился твоего возвращения на поле. Но с одним «но» – под мою ответственность. Если очередной срыв, то полечу и я со своего места. Докладывать будешь непосредственно мне, – полковник не стал разводить болтологию. – Все, разошлись, – кивком головы дал понять, что все свободны, а Василию махнул рукой – сиди.

– Я тебе инструктаж повторять не стану. Только вот одно. Есть рекомендация по Загорному. Живым взять не получится, то никто тебе этого не предъявит. Но ребятам скажи, чтоб не сильно старались помять, может еще для торга сгодится. Все ясно?