Увы, шипы на розе той.
Любовь есть Бог, а Бог – блаженство,
Что вера в Бога дарит нам,
И наших тел несовершенство
Подносит смерть к своим устам,
Целуя плоть, глядит сердито
И ненавидит чувств огонь.
Заката золотом умыта
Небес раскрытая ладонь.
Четыре
В небеса устремилась душа,
В полумраке разлита прохлада,
Ветер, в кронах тревожно шурша,
Тает в сумраке сонного сада.
Алой краской раскрасил закат
Холст аллей, утонувших в тумане,
Горб луны облаками распят
На перстах кровоточащей длани.
И с улыбкой застыв у окна,
Я слежу очарованным взглядом,
Как лукаво колдует весна
Над цветов разноцветным нарядом.
Где же ты, мой возлюбленный друг?
Сердце так стосковалось по ласке,
Стремясь в нежном объятии рук
Утонуть, словно кисточка в краске.
Даль дорожек таит силуэт,
Что так дорог душе одинокой.
Томно вечер – романтик, поэт
Пишет стансы красе синеокой.
Мы не вместе. Я снова одна.
И с тоской удлиняются тени,
И плывет утомлённо луна
За чредою неясных видений.
Вся вселенная скрыта сейчас
В тусклых бликах на ветхой скамейке,
В восхищенном сиянии глаз,
Обращённом к весне-чародейке.
Пять
Там, где ты, – мой единственный дом,
Без тебя на душе одиноко.
Волей злобного рока ведом,
Как всегда, от меня ты далёко.
Как всегда… Томно стелется даль,
Так загадочна и горделива,
Горько сердца читает печаль
У окна прикорнувшая ива.
Слились тени в проёме окна
Гаммой красок унылого цвета,
И с тоскою взирает луна,
Как в пастельных тонах тает лето.
Для меня существуешь лишь ты,
И тебя никого нет дороже,
Тусклым нимбом застыли цветы
В бездне клумб вдоль садовых дорожек.
Диска красного огненный луч
Режет сумрак кровавою дланью
За грядою нахмуренных туч,
Не подвластен земному страданью.
Не подвластен… С гримасою кот
Скалит зубы в подобье улыбки,
И в окна заколдованный грот
Льются блики, неясны и зыбки.
На столе нераскрытый Коран
И письмо, не дочитано мною,
