А они занимались тем, что случилось в лоне Божества
перед этой вспышкой, или как появились Да и Нет, добро и зло.
Якоб Бёме верил, что зримый мир возник
из катастрофы, как акт милосердия Бога,
желавшего упредить расширение чистого зла.
Когда мы жалуемся, что земля – прихожая ада,
то вообразим: могла бы она быть настоящим адом,
без единого проблеска красоты и добра.
10. Мы читали в катехизисе
Мы читали в катехизисе о восстании ангелов —
что предполагало бы некие деяния в пред-мире,
прежде чем зримый космос был сотворен,
только так мы умеем мыслить, в категориях «перед» и «после».
Даже если б в пред-мире жили целые полчища
невидимых ангелов, только один из них,
проявляя свободную волю, взбунтовался
и стал предводителем мятежа.
Точно неизвестно, был ли он первым и самым совершенным
из призванных к жизни существ
или же темной стороной Самого Божества,
которую Якоб Бёме называл Гневом Божиим.
Так или иначе, ангел прекрасный и сильный обратился против
непостижимого Единства, ибо сказал «Я»,
а значит, отделился.
Люцифер, носитель темного света, называемый он же врагом,
сатаной, в Книге Иова он государственный обвинитель
в хозяйстве Творца.
Нету хуже изъяна в деле рук Бога, Который сказал «Да»,
чем смерть, то есть «Нет», тень от воли
отдельного существования.
Этот бунт – демонстрация собственного «Я» и называется похотью,
concuspiscientia, а потом его повторили на земле
наши прародители. Древо познания
добра и зла могло бы, как это открыли Адам и Ева,
называться древом смерти.
Грех мира мог быть изглажен лишь новым Адамом,
чья война с князем мира сего
есть война против смерти.
11. По мнению Мицкевича
По мнению Мицкевича и Якоба Бёме, Адам был таким,
как Адам Кадмон из каббалы, космическим человеком
в лоне Божества.
Он явился посреди сотворенной Природы, но ангельский,
одаренный незримым телом.
Его искушали силы природы, взывая к нему
(как продиктовал Мицкевич Арману Леви):
«Вот они мы, очевидности, формы, вещи, добиваясь лишь подчиняться тебе, служить тебе. Ты нас видишь, касаешься, можешь нами командовать взглядом, кивком. Видел ли ты когда-нибудь существо выше себя, бога, чтоб у него был взгляд и кивок повелевать стихиям? Веруй нам, ты настоящий бог для нас, ты настоящий господин всей твари. Соединись с нами, станем одной и тою же плотью, той же природой, уподобимся друг другу».
Адам поддался соблазну, и Бог наслал на него глубокий сон.
Когда он проснулся, перед ним стояла Ева.
12. И так вот Ева
И так вот Ева оказалась делегаткой Природы
и втянула Адама в однообразный круг рождений и смертей.
Как будто Великая Матерь-Земля палеолита, что рождает
и сберегает прах.
Отсюда, быть может, у мужчин страх любовных обетов,
ибо они всего лишь обетованье смерти.
Наши сестры не согласятся с земною природой Евы,
но у Якоба Бёме мы встретим и образ Евы иной,
той, что получила и приняла призыв
стать матерью Бога.
Не забудем, однако, что Бёме говорит о мире архетипов,
созерцаемых Богом, а значит, о таком,
где не существует никакого перед и после,
то есть вторая Ева вовсе не преемница первой,
они стоят рядом, та и другая, под взглядом Творца. 
