Наталья Горбаневская – Мой Милош (страница 23)

Звезда Полынь А под Звездой Полынь теченье рек прогоркло, И горький хлеб сжинал на поле человек. Ему с небес не засветила весть про Бога. Век подданным своим свой диктовал завет. От ящеров они вели преданье, Храня лемуров пещерные ухватки. И птеродактилей полет над городами Нёс тине мыслящей законы и порядки. А человеку руки проволкой скрутили И, осмеяв, прикончили над ямой, Чтоб не взывал о правде и в могиле Лежал без завещанья, безымянный. Была вселенская империя всё ближе. Над словом власть досталась в руки им. И вновь на неостывшем пепелище Вознесся Диоклетианов Рим.

Шесть лекций стихом

Лекция I Как же рассказать вам? На какую сослаться летопись? Представьте себе юношу, идущего берегом озера В жаркое позднее утро. Посверкивают русалки Над камышом, как обычно. Но ничего еще нету, Чему предстояло быть. Поймите: ничего. Или, может быть, есть, но не довершилось: Тела, обреченные ранам, города – разрушенью, Боль необъятных чисел, и всякая боль – иная, Цемент на крематорий, страны на расчлененье, Убийцы по воле жребия – ты, и ты, и ты. Вот так. И реактивный. Транзистор. Видеопленка. И люди на Луне. А этот идет и не знает. Он подходит к мелкой заводи, вроде бы пляжу. Там загорает компания из усадебки-пансионата, Скучающие дамы, скучающие господа, Болтая о кто-да-с-кем, о бридже и новом танго. Этот юноша – я. Я им был, а может, остался, Хоть полвека минуло. И помню я, и не помню Его и их разделенными. Он другой, он чужой, чужой. Замкнувшись в его уме, они уезжают, гибнут, Он презирает их, судья и наблюдатель. Так-то вот болезненность возраста созревания Угадывает болезнь исторической стадии, Которая хорошим не кончится. Чего не сознающие Заслуживают наказанья: желали жить, и только. Волна, обломки камыша на гравии, облака. За водой деревенские крыши, лес – и воображение. В нем еврейские местечки, поезд на равнине. Abyssus. Земля шатается. Неужто лишь теперь, Когда я тут открываю лабиринты времени, Как если бы знать означало понимать, А за окном колибри танцуют свой танец? Я должен был. Чтó должен был, пятьдесят пять лет назад? Жить в радости. В гармонии. В вере. В примирении. Как будто можно было. А потом удивленье: Почему они не были умными? Будто бы слагается Игра причины и следствия. Нет, и это сомнительно. Ответственность ляжет на всякого, кто дышал. Воздухом? Неразумьем? Миражем? Идеей? Неясный, как и всякий, кто жил там и тогда, Исповедуюсь перед вами, мой молодой класс. Лекция II Нежные сёстры и матери, возлюбленные и жены. Подумайте о них. Они жили и носили имена. Я видел на раскаленном адриатическом пляже Тогда, между войнами, девушку такой красоты,