Наталья Гайс – Модус Эффектора (страница 38)

– Спасибо! Большое спасибо! – В глазах Илария горел неистовый свет благодарности. Впервые за столько лет он ощутил одновременно радость и облегчение. Даже неловко стало от этой радости. Но это ничего. Главное, чтобы Мишку не забрали.

Глава 22. И кто же мальчик?

Дневники Илария Бурмистрова, тетрадь 4 (paraphrasis)

В так называемой игровой Иларий долго и терпеливо наблюдал за Славиком. Его воображение оказалось весьма скудным по сравнению с теми, кто создавал этот мир. Даже игры здешних детей приводили в ступор.

Сама игровая оказалась размером с приличный манеж. И чего здесь только не было. Внимание Илария сразу же привлек светящийся мяч, в который играли мальчишки. Он подкатился к его ногам, медленно повернулся, и Иларий похолодел: мяч улыбнулся черной, как уголь, чертой рта. Это было жутко. У мяча имелось подобие лица, состоящее всего из трех черных штрихов: рот и брови, которые шевелились, изображая всевозможные гримасы необыкновенно эмоционально, точно передавая всю гамму чувств – от изумления до тревоги. Мячик реагировал на всех игроков по-разному, выражал бурные эмоции и даже издавал звук, похожий на приглушенный свист. Немного раскатистый, но тонкий и высокий. Иларий, конечно, догадался, что эта игрушка, скорее всего, электронная, но идея гонять по полу лицо казалась ему не совсем нормальной.

Постепенно изумление его переключилось на рисующих в воздухе детей. Рисунки их тут же оживали, обретая объем и движение. Иларий не удержался и тоже решил попробовать. Наверное, все дело было в краске, так как дети рисовали, где придется. Он макнул обычную мягкую кисть в баночку с красной краской и нарисовал в воздухе цветок. Краска цеплялась за воздух, как за бумагу, оставляя рисунок, который оживал моментально, поворачиваясь вокруг своей оси и словно вырываясь из сдерживающего его пространства. Нелепый, гротескный, но исполненный детской непосредственности, он долго еще парил в воздухе. Комната, словно волшебная страна, наполнилась фантастическими козявками, кривыми цветами и уродливыми человечками, обретшими нечаянную жизнь. Сколько времени они оставались в полете – сказать было сложно, но по-видимому не бесконечно, иначе в игровой не осталось бы пустого места. Иларий тронул нарисованный им цветок и тут же отдернул руку. Цветок казался настоящим.

Конечно же, он пытался объяснить себе все это, пользуясь скромным арсеналом своих знаний, и отчаянно жалел о неведомых этим детям обычных, незамысловатых, но таких увлекательных играх из тех времен, когда человеческое было важнее искусственного.

Наигравшись вдоволь с живым мячом, Славик неуверенно подошел к Иларию.

– Это ваш сын? – неожиданно спросил он, впервые посмотрев на Илария искренне распахнутыми глазами. По всей вероятности, появление нового мальчика в этом заведении до сих пор занимало его мысли. – Он останется?

– Ненадолго, – оживился Иларий, борясь с желанием взять сына за руку.

– А у меня есть кошка! – гордо похвалился Славик и неожиданно стал очень похож на свою маму Елену, а еще почему-то на покойную Настю. В сердце у Илария болезненно шевельнулась печаль и сокровенная любовь к этому родному и чужому одновременно ребенку.

– Ты счастлив? – непонятно зачем спросил он.

– Как это? – не понял Славик, испугавшись чуждого для него понятия.

– Тебе все нравится?

– Наверно, – мальчик пожал плечами и смущенно улыбнулся. – В лаболатории не нравится.

Славик изо всех сил поморщился и его вздернутый носик стал от этого еще более вздернутым. Как клювик у утенка.

– А что там? – тихо спросил Иларий.

– Там больно.

– У тебя берут кровь?

– Да! – Он уверенно кивнул и заговорщицки посмотрел на Илария. – И это очень больно!

– Всего лишь, как пчелка ужалит, – ласково погладив мальчика по голове, попытался успокоить его Иларий. – Что же поделать, малыш, ты какой-то необычный.

– Да нет! – Славик рассердился и топнул ногой. – Больнее!

Иларий с тревогой изучил взгляд сынишки, пытаясь понять, что он имеет в виду, но так и не смог. Ему стало жаль, что пришлось вызвать у мальчика неприятные эмоции.

– Ничего, это пройдет! – Иларий улыбнулся и взъерошил ему волосы.

– Очень больно, – не унимался малыш, и Иларию показалось, что Славику просто нравится его пугать, а потому в ответ он рискнул рассмеяться.

Славик внимательно, почти по-взрослому, изучил лицо Илария и тоже засмеялся, открыв совершенно ровный ряд белоснежных, крепких и абсолютно взрослых зубов. Илария неприятно обдало холодом от увиденного, и он провел по лицу рукой, стараясь отвязаться от нахлынувших навязчивых идей, подумав тут же, что лучше было бы забрать ребенка отсюда.

Не прошло и часа, как пришел Гаврила и увел Илария в обещанные апартаменты, где тот и поселился на несколько дней.

– Как Миша? – с затаенным в сердце беспокойством спросил он у Загорского. – Не плачет?

– Ничего страшного, – с обыкновенной невозмутимостью ответил тот, – мы хорошо его занимаем. Сейчас он не один, а с другими детьми примерно его возраста. Ему нужно успокоиться перед процедурами. Попривыкнуть к другой обстановке. Потому, сам понимаешь, лучше не тревожить ребенка.

– Не делайте ему только больно, Христом богом вас молю! – сердито обратился к прадеду Иларий.

– Не упоминай всуе, – надменно продемонстрировал доминирование Гавриил Павлович. – Мы с тобой уже говорили об этом или забыл? И с чего ты взял, что Мише здесь обязательно причинят боль?

– Славик говорит, что ему часто причиняют боль. – Иларий с вызовом посмотрел на Загорского, присев на широкий пружинистый диван.

– Мальчик чрезмерно чувствителен. Это его особенность.

– Что значит чрезмерно? Во всем?

– Нет-нет… – Загорский жестом остановил его реакцию и энергично потер руки. – Не во всем! Как бы это сказать… В отношении микромира, что ли… В том, в чем остальные просто не осведомлены, он исключительно просвещен и чувствителен.

– Микромира? Он всего лишь про кровь из пальца говорил. Странно как-то… Возможно он излишне впечатлителен.

– Ну, наверное! – охотно согласился Загорский. – Ты располагайся, уже поздно по твоим внутренним часам. Отдыхай. А когда проснешься, я отведу тебя к Бергольцу. Будет он тебя искушать! – Гаврила Павлович рассмеялся. – Тебе понравится.

– А имею я, в конце концов, право знать, почему забрали моего сына? Что это за великая тайна такая, и на каком, вообще, основании?

– Можешь! – охотно согласился Загорский. – Но погоди еще немного. Ты поймешь это сам.

– Сам… А от вас услышать?

– Такая ситуация, – Загорский поджал губы и задумался. – Дело не в секретности. Только не от тебя! – Он улыбнулся. – Дело в необычности происходящего. Но… я все время прошу тебя только об одном. Верить нам.

– Я потерял сына… непонятно, по какой причине! Надеюсь, второго вы у меня не заберете.

– Скоро ты сам с нами согласишься. Дай нам пять этих дней.

– Но Миша вам зачем? он-то здесь при чем?

– Сейчас нам необходимо сбить геотов с толку. Это все, что я могу тебе сказать.

Иларий удивленно дернул головой и сердито поднял глаза на Загорского.

– Вы подставляете Мишку?!

– Поверь мне – с ним все будет в порядке. – Загорский судорожно вздохнул и вышел за дверь. – Ты задаешь слишком много вопросов. Отдыхай!

Да, Иларий, несправедлива к тебе судьба. Нагло лишили семьи, отправили в чужое время и еще упрекают в излишнем любопытстве. Ужасные вещи происходят в твоей жизни. Куда же бог смотрит? Или он заодно? Как все просто объясняется, оказывается. Все они – одна шайка, и он во главе.

А ведь весь сыр-бор из-за Славика начался. Избранный ребенок… Кем избранный? На что? Однако и я подтверждаю, что охота на него имеет место быть и мне самой приходится ощущать это на собственной шкуре. Каждый второй геот, поверьте моему слову, болен идеей о ребенке Илария Бурмистрова. Как будто кто-то тайно предложил за него огромное вознаграждение. Кто найдет первым – получит приз. Странно я рассуждаю, занимаясь тем же самым – поисками сына Илария за наследство. Хотя, повторюсь – мне просто интересно. И вот я здесь, и ребенок где-то рядом. На тот момент он был совсем рядом.

Признаться, официальная версия Охры касаемо Славика звучит весьма интригующе и правдоподобно: на основе биоматериала мальчика в будущем будет создан новый мир, последует сильное изменение генетики геотов и их полное подчинение Охре. Так же, как сейчас они подчинили своему замыслу весь мир, включая прошлое и настоящее. Ну вот, кажется, все понятно. И сын Илария рядом, долго искать не пришлось. И Маркс, наверное, об этом знал, отправляя меня сюда. Один охринец дает мне задание найти мальчишку, другой охринец наводит на него. Они не согласовывают действия или тайно работают на разные структуры? Абсурд… Ловушка… Ложный путь… И вопросы отныне задавать надлежит иные. Ни где мальчик, а кто враг.

Но даже если бы подлог не был так откровенен, многое в этой истории не тянет на правду. Почему, например, именно Славик – не ясно. Случайность изобретения Илария или особенность генетики ребенка, о которой информации ноль? Есть в дневнике упоминание о некой странности, но другого мальчика. Посмотрим же, что они, эти тайные профессора и подземные ученые, скажут на этот счет замученному бесконечной конспирацией отцу. Ведь нельзя не заметить очевидного. Сына его скрывают весьма забавно, а точнее не скрывают вовсе. Это только Иларий продолжает ничего не замечать и ему все твердят и твердят о невероятной секретности событий. О матери же и подавно говорить запретили. И чтобы не случилось, ответ один: заметаем следы, прокололись, надо бежать.