Наталья Гайс – Модус Эффектора (страница 32)
На это раз конопатый оглядел его с головы до ног.
– Петр Алексеич же, – заявил вдруг он. – А я гляжу-гляжу! И не признал сразу. Борода у тебя какая-то, костюмчик странный… Не припоминаешь? Да здешний я! Макар Гончаров. Опять забыл?! – Слух Илария резануло слово "опять". – Частый посетитель избы-читальни я. В прошлом, правда! Два года, как не живу в Кошкино. – Иларий присмотрелся к этому Макару, но память бродила вокруг да около, не выдавая ничего знаменательного. А может они виделись в прошлой его жизни? Лет—то немного прошло. – Что-то не ладное с тобой. Я ведь тебе все это уже говорил. В Ростове. Мы же там с тобой в последний раз зимой виделись.
– Не признал, Макар! – Иларий протянул руку. – Богатым будешь. Возмужал ты как-то. И очки не помню. А в Ростове ты как меня видеть мог? Не ошибся ли? Я там и не был никогда.
– Да что с тобой? Ты не болен ли? Я же говорю – общались мы с тобой. В булочной. – Макар засмеялся с легкой издевкой, как показалось Иларию. – Как же ты забыл?
На несколько секунд Иларий словно выпал из реальности, пытаясь сосредоточиться на этом Макаре и понять, кем он может быть. А может ему лучше не перечить? Странный какой-то. Так убедительно врет. Или это Иларий чего-то еще не знает?
– Да пошутил я, Макар! – Иларий изобразил улыбку. – Я тоже тебя узнал. И как теперь твои дела?
– Отец мой помер месяц назад. Да ты знаешь, наверное. Я вот матушке и сестре деньжат привез. Если сестра в этом году замуж не выйдет, заберу ее к себе – в Петроград. Пусть к партийной работе приобщается. Ну а ты-то здесь как?! В гостях небось? Ты же вроде в Ростове насовсем обосновался.
– А я по делу. Скоро обратно.
– Я в Ростове осенью опять буду. По профсоюзным делам. Зайду к тебе в архив. Ты там еще служишь?
Иларий ощущал, как распадается его сознание. Что за мистика? А может это новая ловушка?
– В архиве-то? Служу! Заходи! – радостно ответил он первое, что сорвалось с языка.
– Понятно… Ну хорошо. – По лицу Макара Иларий понял, что тот почувствовал себя навязчивым, а потому сам решил сменить тему.
– Однако есть ли здесь радио, Макар? – повторил он свой вопрос.
– Есть. А разве ты здесь не бывал ни разу? Напрасно. Я бы тебе посоветовал вступить в партию. Ну ничего, вот приеду в Ростов – приобщу тебя к нашей организации. Вот супруга твоя, говорят, правильно понимала нынешние перемены. Кстати, прими мои соболезнования. Невосполнимое горе…
– Да, горе… И ты прими мои. Отец твой работящим человеком был. Всю жизнь спины не разгибал. – Иларий всмотрелся в приоткрытую дверь, пытаясь понять, чем заняты мелькающие там фигуры. – А ты не видел – тело председателя еще не выносили?
– Да нет… Машину ждут. Везти в морг не на чем.
В это время двери распахнулись, и из дома выкатился тот самый пузатый и губастый следователь, который отправил Грязева в неизвестном направлении. Под мышкой он держал желтую папку, которая бросалась в глаза так же, как и красная, ни подо что не подходящая рубаха, поверх которой был туго натянут вязаный жилет с сине—голубыми ромбиками.
– Товарищ милиционер! – тут же поспешив ему навстречу, воскликнул Иларий.
– Следователь! – горделиво поправил его тот и переложил папку под другую руку.
– Простите… Товарищ следователь. Что же это такое происходит? Главу селькома убили, а от нас это скрывают.
– Почему скрывают? Никто не скрывает! Тело обнаружено недавно. Но существует тайна следствия. А это дело другое. Сугубо профессиональное.
– И как же нам быть? Кого винить в смерти односельчанина? Может поискать убийцу в своей среде? Вы только намекните.
– Поискать?! В своей среде?! – Следователь смешно пошлепал пухлыми губами. – Ну искать, допустим, мы будем!
– А найдете? – Иларий сам чувствовал, что заигрался, но остановиться уже не мог.
– Да что вы, в самом деле?! – Следователь насмешливо посмотрел на Илария. – Какие-то вопросы задаете… странные. Дайте нам спокойно сделать свое дело. Отойдите вообще отсюда и не мешайте! Найдем убийцу – тогда и узнаете все!
– Ну а за что же убили такого душевного человека? – не унимался Иларий.
– Душевного?! – Идеально круглый живот следователя мелко затрясся, а губы насмешливо открыли неровные желтоватые зубы. – Не смешите меня! Отойдите отсюда, говорю я вам!
– Ну а увидеть-то его можно?
Печаль Илария была настолько искренней, что следователь насторожился.
– Нет! Нет! И еще раз нет! – яростно закричал он, открыл дверцу автомобиля и изо всех сил шлепнул желтой, как лимон, папкой о сиденье. – Туда вообще вход за-пре-щен! Вы меня поняли?!
– Понятно, конечно… Простите. Мы ведь как лучше хотели.
Иларий мельком покосился на приоткрытую дверь. Возня оттуда доносилась весьма активная, что, вкупе с явной нервозностью следователя, говорило о неординарности происходящего. И он просто обязан увидеть истинную картину хоть одним глазком. Ведь и Грязева как вовремя увезли. Хотя нет – не совсем. Сразу-то допросить не догадались. Он ведь здесь уже давно мог проговориться о виденном. Что, возможно и сделал, как любой нормальный человек.
– Слушай, Макар, – Иларий заговорщицки заговорил с Гончаровым. – А Грязев-то что рассказывал? Ну, что он там видел?
– А тебе зачем? – Макар так хитро усмехнулся, что Иларий тут же пожалел о заданном вопросе. Что-то неладное было с этим парнем. Не свой он, что ли?
– Так интересно! – Иларий старательно изобразил обычное любопытство. Но тут же сообразил, что вернее было бы именно рискнуть и вызвать в свой адрес подозрения. Только так можно будет понять, что из себя представляет этот Макар. – Послушай-ка, Макар, а ты не мог бы попробовать отвлечь вон того следователя и увести его подальше от дома?
– Я попробую, – тут же согласился Гончаров, даже не узнав причину такой просьбы, и в итоге окончательно запутал Илария.
Он запросто, слегка вразвалочку направился к закурившему в сторонке толстяку, действительно заинтересовав его какой-то неслышной никому беседой. Не прошло и минуты, как они оба ушли в сторону открывающегося сельпо. Видимо не с той стороны стоило искать подход к этому колобку.
Долго мешкать Иларий не стал и тут же ринулся в дом помещика Емельянова. Присутствие его продлилось там лишь несколько секунд, но их вполне хватило, чтобы увидеть все. Возможно, первоначальная картина уже нарушена, но и то, что попало в поле его зрения, оказалось более чем красноречиво.
Посреди первой, почти пустой комнаты, весь интерьер которой обычно составляли скамейка, ведро с водой и кружка, на стуле сидел мертвый Владимир Петрович Кузнец. Он был привязан к спинке стула крест-накрест, а из ушей, рта и носа его текла кровь. Вернее, уже застывшие струйки крови. А вот с глазами председателя произошло что-то воистину ужасное. Они словно вылезли из глазниц, но не до конца. Могло показаться, что вместо глаз в глазные впадины вставлены маленькие окровавленные лампочки.
На полу следующей комнаты валялись мелкие детали и осколки чего-то, разлетевшегося вдребезги. Среди них сильно выделялась и одна знакомая вещица – ручка от радио.
В остальном можно уже не сомневаться. Кузнец попытался сделать то, что и намеревался накануне – уничтожить все подозрительные приемники.
Два человека в гражданском тут же вытолкали Илария наружу. Но из другой комнаты до слуха его донеслись голоса. А значит, там находился еще кто-то. Он даже уловил обрывки их разговора.
– Черт знает, что такое! – возмутился густой бас.
– Да отвяжите вы его уже от этого стула! – нервно скомандовал более высокий голос.
Дверь за Иларием с грохотом захлопнулась. Но увидел он достаточно. Подозрения его насчет низкочастотных волн подтвердились. Не удержался Владимир Петрович. Совершенно необдуманно все сделал. Но Илария от беды увел.
Дверь снова распахнулась, и из дома выбежал средних лет мужчина с правильным и каким-то плоским лицом. Его серый вельветовый костюм не давал информации насчет принадлежности к каким-либо структурам. Следом совершенно не спеша и даже вразвалочку, вышел мужчина помоложе: высокий, широкий в плечах, со светлым ежиком волос и в милицейской форме. Он лениво спустился со ступенек дома, но дальше не пошел.
– Попробую позвонить! – нервно крикнул на ходу плосколицый. – Осколки собрать все до единого! – Украдкой он бросил взгляд на стоящего в сторонке Илария. – И никаких посторонних! Сейчас проснутся и поползут сюда, как тараканы! Огородить дом полностью! Чтобы ни один не просочился!
– Будет сделано, товарищ Рыбкин! – пробасил милиционер и кивком головы указал Иларию убираться отсюда.
Но в это время Иларий заприметил возвращающегося Макара и покатившегося за товарищем Рыбкиным толстогубого следователя.
"И где это, интересно, они намереваются отыскать телефон?" – подумал он и скорбно поморщился. Все это его изрядно утомило, к тому же оставаться здесь после такого убийства небезопасно. Иларий нырнул за угол дома, отгородившись от обзора Макара зарослями можжевельника, и изо всех ног пустился к переулку. Это более короткий путь к его дому. Что подумает о нем Макар – было уже все равно. Ему сейчас не до него. Ну а если он из этих… то так тому и быть. Чертовски надоело прятаться ото всех и превращать свою жизнь в тюрьму.
"Значит, убили!" – пульсировало у него в голове. – "Ну оно и понятно! Только зачем же так? Ну застрелили бы, зарезали, в конце концов, отравили! Но что же такое они с ним сотворили?! И кто?! Кто?! Кто?! Здесь, в Кошкино, кто способен на подобное?! Неужели же наш разговор слышали? А если Кузнец сам из них? Если на чистую воду меня выводил? И убили его, чтобы я туда не лез… А может все дело в новой власти? Господи, хоть бы кто-нибудь пришел". – Иларий остановился почти у самого своего дома, и на лице его отразилась вся плачевность нового мироощущения. – "А ведь что бы там ни было, а в смерти Кузнеца виноват я. И вообще я во многом виноват. Одно мое присутствие в этой деревне опасно для жизни ее обитателей".